𝖄𝖔𝖚𝖗 𝕯𝖆𝖗𝖐 𝕾𝖔𝖚𝖑

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Яркие лучи полуденного солнца освещали длинные коридоры поместья. Белль в сопровождении Мэйлин возвращалась в отведённую ей гостевую комнату, задумчиво ступая по тёмно-зелёной ковровой дорожке. Девушку не покидали сомнения по поводу предложения графа: с одной стороны, ей действительно некуда идти, а с другой, Белль было очень неловко пользоваться гостеприимством Фантомхайва. Отрицательной частью разговора было и то, что ответов на свои вопросы девушка так и не получила, а ведь единственным, кто мог пролить свет на произошедшее в том зале, был лишь Сиэль. Вопросов было слишком много, и ни одного ответа.       Как жить дальше и что делать она не представляла. Находясь в заточении и не имея о себе никаких воспоминаний, Белль не приходилось думать о будущем, ведь единственные мысли, занимающие её голову, были об освобождении. И то лишь до того времени, пока она не утратила последние клочки надежды. Теперь же всё закончилось, больше не нужно бояться, терпеть не утихающую боль и сквозь себя пропускать страх и боль других. Действительно, а что дальше? Она не помнит, что в её случае равносильно «не знает», о жизни вне стен промозглой камеры, не знает о людях, живущих здесь, не знает правил — ничего. Белль чувствует себя потерянной. Сейчас, осознав ситуацию, она понимает, что граф Фантомхайв — её единственное спасение и единственный человек, который способен помочь ей, несмотря на то, что он ребёнок.       С такими невесёлыми мыслями девушка вернулась в предоставленную ей комнату, предварительно поблагодарив Мэйлин за помощь. Устало прислонилась спиной к тёмному дереву двери и окинула тяжёлым взглядом свои на неопределённое время покои, ощущая что-то странное внутри. Чувство недосказанности? Этот разговор вымотал и без того морально истощённую Белль. Казалось бы, не было сказано ничего нового для неё, однако затрагивание болезненных и к тому же единственных воспоминаний причиняло душевные страдания, и с каждым разом не становилось легче. Тяжело, когда все воспоминания, что у тебя есть, связаны лишь со смертью. Тяжело, когда ты знаешь только жизнь в страхе и боли. Тяжело, когда ты не знаешь даже самого себя.       Ещё не до конца оправившемуся сознанию и телу девушки был необходим отдых. Сейчас она могла почувствовать, как энергия буквально испаряется из её тела. Каждая клеточка будто наливалась свинцом, даже руку Белль была не в состоянии поднять. С трудом, превозмогая одолевающую слабость и полнейшее бессилие, она на ватных ногах добралась до кровати, и едва голова коснулась мягкой подушки, крепкий неспокойный сон захватил её.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Медленно опускающееся к линии горизонта солнце окрашивало всё вокруг алым светом. Пустые комнаты и коридоры поместья Фантомхайв в это время суток выглядели особенно безжизненными. Дом казался покинутым, словно обитатели в один миг исчезли, а высокая тёмная фигура, утопающая в этом багряном свете, казалась лишь видением в мареве заката. Себастьян, закончив приготовления к ужину, направлялся в кабинет графа. Странная гостья после завтрака так и не покидала комнату. Дворецкий заходил к ней, чтобы узнать, не нужно ли подать для неё чай, но девушка спала, крепко сжимая в побелевших пальцах край покрывала. Дыхание её было прерывистым, а биение сердца быстрым словно шелест крылышек колибри. Демон хотел заглянуть в её сознание, чтобы увидеть сон, который мучает Белль, но шум на кухне и последующие хлопоты отвлекли его. — Господин, ужин готов, — известил Себастьян. — Ты узнал что-нибудь? — проигнорировал Фантомхайв, откладывая в сторону стопку подписанных бумаг. — Ни в одной из опрошенных семей не пропадали девушки, похожие на вашу гостью, поэтому я изучил заявления о пропажах за последний год, что так же не принесло результатов. Однако во время поисков в архиве я нашёл нечто другое, — мужчина протянул Сиэлю заверенный печатью документ. — Вот как… — нахмурился юный граф. — Пока что оставим поиски происхождения Белль. Кажется, дело не закончилось смертью сектантов.       Резкий внезапный звук привлёк внимание дворецкого, что повернулся в его сторону. Приглушённый крик, полный ужаса. Шелест простыней. — В чём дело? — Сиэль заметил отвлечённый взгляд Себастьяна, устремлённый куда-то в стену. — Гостью мучают кошмары, мой господин, — ответил демон. — Не удивительно, — себе под нос буркнул он. — Можешь идти, я скоро спущусь. — Слушаюсь, — послушно произнёс дворецкий и вышел из кабинета.       Себастьян стоял посреди коридора, ощущая потоки энергии, проходящие сквозь него. Как тогда в зале, чужая энергия пронизывала его тело, а он почти не мог пошевелиться. Это было что-то чуждое, непривычное демону, нечто природно-чистое. И он впитывал это. Страх витал в воздухе, и очередной болезненный вскрик разрезал мёртвую тишину коридора, когда Себастьян вошёл в покои девушки. Она металась на разворошенной кровати, тихо и надломлено шептала что-то бессвязное, а лицо было залито слезами. — Огонь… — сдавленно произнесла она. — Всё в огне… Нет… Нет! — в страхе прокричала Белль, резко садясь и в ужасе озираясь по сторонам. Она всё ещё видела перед собой яркие языки пламени, отчего страх очередной волной окутал сознание девушки, и она попятилась к изголовью кровати. — Миледи, здесь нет огня, это всего лишь сон, — сжав подрагивающие плечи, успокаивающе произнёс демон. — Вы в безопасности, это просто сон.       Белль загнанно дышала, сердце было готово выпрыгнуть из груди от ужаса, тело мелко подрагивало и не слушалось. Нерешительно открыв зажмуренные глаза, она увидела сидящего напротив Себастьяна, что крепко держал её за плечи. Мельком окинув взглядом залитую багряным светом комнату, девушка снова зажмурилась. — Вам здесь ничего не угрожает, миледи, — продолжал дворецкий. — Там был огонь, — шептала она, не открывая глаз. Страх всё ещё наполнял её, однако теперь вместо привычно исходящей от Себастьяна опасности она чувствовала спокойствие, что словно передавалось и ей. Постепенно сердечный ритм пришёл в норму, дыхание замедлилось, и Белль смогла свободно вздохнуть, когда лёгкие больше не сдавливало тисками ужаса. Осознав, что всё это время с силой сжимала предплечья дворецкого, она поспешно убрала руки. — После того, через что вам пришлось пройти, кошмары могут преследовать ещё какое-то время, это нормально. Вам лишь нужно осознать, что всё позади.       Успокаивающий голос дворецкого проникал в сознание девушки, расслабляя и приводя в чувства. Наконец подняв заплаканные глаза, Белль встретилась с прямым взглядом Себастьяна. Ей было не по себе от того, что ему пришлось видеть её в таком состоянии. — Простите… — тихо молвила она, уставившись на свои руки, где на ладонях остались окровавленные царапины от ногтей — так сильно она впилась ими во сне. — Нужно обработать, — демон поднялся с кровати, скрываясь в ванной комнате, и уже через минуту вернулся с ватой, бинтом и раствором в склянке. — Мои раны заживают слишком быстро, — бесцветно произнесла она, смотря на содранную кожу. — Значит, у вас сильный организм, — Себастьян присел перед ней. — Повреждённые клетки восстанавливаются быстрее, чем этого можно было бы ожидать.       Лицо Белль невольно скривилось. Сильный организм? От кровавых ран, исполосовавших её спину после кнута, спустя четыре дня остались лишь белёсые следы. От порезов по всему телу не оставалось следов на второй день. Это не нормально. Так не должно быть. — Это, — она кивнула на свои ладони в его руках, — даже внимания не стоит в сравнении с тем, что уже было. Не пройдёт и часа, как они заживут.       Себастьян бросил на неё внимательный взгляд. Девушка не боялась говорить об этом и не задумывалась о реакции. Выражение её лица было отстранённым, а голос пустым. Она уже не была настолько истощённой, как в первую ночь в этом доме. Возможно девушка права, в конце концов сколько раз за два с половиной месяца она видела, как затягиваются её раны? — Для человека любой порез может быть смертельным, стоит микробу попасть в него, — ответил дворецкий, краем сознания припоминая, что нечто подобное он уже говорил не так давно. — Подошло время ужина, когда будете готовы, спускайтесь в зал. — Я… На самом деле, я не привыкла к частому приёму пищи, — проговорила Белль, наблюдая за отточенными движениями рук в белых перчатках, — поэтому я не голодна… Спасибо. — Ну, что ж… В таком случае ближе ко сну я подам вам тёплое молоко, — голос демона был мягок и мелодичен, он словно убаюкивал девушку, и та действительно расслабилась и больше не чувствовала напряжения. — Благодарю, — она не решилась вновь отказываться. — Могу я спросить? — послышался нерешительный голос, когда Себастьян уже коснулся дверной ручки.       Дворецкий обернулся в сторону Белль, что сидела, съёжившись на краешке большой кровати. Вид у неё был замученный и болезненный. При взгляде на девушку у демона невольно всплывали воспоминания двухлетней давности. Она напоминала его хозяина, когда тот только призвал Себастьяна — такая же беспомощная, растерянная, слабая. Внешне. Девушка, сама того не ведая, таила внутри себя силу, пределов которой Себастьян пока не знал. Сила эта спала, сдерживаемая чем-то, только не ясна оставалась её природа, а из ниоткуда такая энергия не появляется. Душа её… Демон сделал глубокий вдох. Нет. Она даже близко не пахла так, как тогда в зале, когда держала в своей ладони жизнь жреца. Даже с его чутким обонянием, находясь этажом ниже, он не мог почуять её душу. — Что угодно, миледи, — вежливо отозвался дворецкий. — В поместье так тихо, словно здесь больше никто не живёт… Где семья графа? — К сожалению, родители господина погибли несколько лет назад, — ответ мужчины заставил Белль опустить взгляд. Теперь понятно, почему он такой — слишком рано графу пришлось повзрослеть. — И ещё… — привыкнув к жизни в заточении, девушка чувствовала себя очень неуверенно. — Могу я выходить? — Вы не пленница здесь, а гостья господина, и можете свободно передвигаться по территории поместья. Если вам что-то понадобится, можете попросить меня или Мэйлин — она единственная горничная, — уверенно произнёс Себастьян, поначалу замешкавшись от вопроса. Конечно, ей было боязно сделать что-то не так, а свобода всё ещё казалась нереальной. — По правилам этикета, глава семьи должен представить свои владения гостю. Господин просит передать свои извинения, поскольку крайне занят подготовкой к предстоящей встрече. Если вы не возражаете, позже я покажу вам поместье и представлю остальных слуг. — Буду очень благодарна вам, мистер Михаэлис, — с лёгкой, едва заметной улыбкой ответила Белль.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Время до прихода Себастьяна Белль провела в тишине и наедине со своими мыслями. По комнате она перемещалась словно безликая тень, задумчиво осматривая уютные покои. Сидя в ванной комнате, девушка с отстранённым видом расчёсывала спутавшиеся после беспокойного сна длинные волосы. И когда они успели так отрасти? Хотя, собственно, когда это она себя видела? Бинты с ладоней были сняты почти сразу после ухода дворецкого, и сейчас не осталось ни малейшего следа от маленьких ранок. Белль, не отрываясь, смотрела, как последствия её кошмара медленно затягиваются, и уже спустя чуть больше получаса кожа была ровной.       Оставив пышные локоны распущенными, девушка теперь смотрела на своё отражение, не отводя глаз. Впервые она увидела себя в зеркале поместья Лесли, когда их привели наверх для подготовки к ритуалу. Тогда Белль привыкала к своему лицу, пока одна из служанок расчёсывала только что вымытые волосы. Сейчас на неё смотрело то же лицо, но теперь оно было словно чужим, что-то внутри отторгало мысль о том, что оно принадлежит ей. Она всё ещё не привыкла к себе. — Кто ты? — неожиданно даже для себя задала вопрос девушка незнакомке, смотрящей на неё настороженно и непонимающе. Ответа, конечно же, не последовало.       Белль казалось, что она сходит с ума. Ещё несколько минут в одиночестве в этой давящей тишине, и она точно не выдержит. Отложив щётку для волос, девушка стремительно встала и прошла через спальню, чтобы выйти, но стоило ей открыть дверь, как перед глазами возник чёрный фрак Себастьяна со значком дворецкого на лацкане. Она поспешно сделала пару шагов назад в растерянности от неожиданного появления мужчины. Он же в свою очередь никоим образом не выразил замешательства. — Миледи, позвольте показать вам поместье, — учтиво склонив голову, произнёс Себастьян и предложил девушке руку, которую та, чуть помедлив, осторожно приняла. Мужчина ничего не сказал про отсутствующие бинты, лишь чуть повернул к себе её ладонь, чтобы окинуть взглядом чистую кожу. Белль сделала вид, что не заметила этого маленького движения.       Теперь, когда наваждение сна отступило, она снова ощущала опасность от этого дворецкого. Откуда в ней такое чувство, Белль понять не могла. Она и раньше, ещё будучи в заточении, порой ловила себя на мысли, что эмоции, испытываемые ей, самой девушке не принадлежат. Например, когда Белль, проведя в камере пыток несколько часов, ничего, кроме чудовищного истощения, слабости и пульсирующей боли во всём теле не испытывала, и её вдруг захлёстывала волна дикого животного ужаса, стоило жрецу появиться на пороге их камеры, чтобы увести с собой очередную девушку. Тогда она не понимала, откуда исходит этот страх, она просто ощущала в себе чьи-то эмоции. Как и с той горничной Мэри. Только в тот раз Белль через касание каким-то неведомым образом проникла в голову служанки. Тогда перед её глазами смазанными пятнами мелькали чьи-то лица, а в ушах слышался неразборчивый гул голосов, но вот, что именно они говорили, понять было невозможно. В то время думать, почему она всё это чувствует, у Белль не было сил, сейчас же у неё есть только время, чтобы во всём разобраться, только вот… Как это сделать, если все нити оборваны?       Неспешным шагом Себастьян и Белль шли по коридорам поместья под сопровождение низкого баритона дворецкого, показывающего комнаты и залы. Дом был поистине огромен: четыре этажа, последний из которых почти не использовался, на третьем располагались больше десятка гостевых комнат и пара мужских и дамских уборных с душевыми; на втором этаже, где Белль дали одну из комнат со своей уборной и душевой, расположились так же кабинет графа, смежный с его спальней и ванной комнатой, комната для чаепития, комната искусств, две уборные, также здесь находился центральный коридор, где на стенах висели картины, портреты и гобелены, стояли в высоких вазах у окон, тянущихся почти через половину поместья, цветы, а на каменных пьедесталах демонстрировались различные знаки отличия, старинные и наверняка неприлично дорогие вазы, макеты кораблей. Девушка невольно думала, что заблудится, стоит ей только выйти из своей комнаты. Что примечательно — путь до обеденного зала, где она утром познакомилась с графом, Белль уже напрочь забыла. — Библиотека, — открывая одну из дверей на втором этаже перед гостьей и пропуская её, объявил дворецкий.       В помещении витал приятный свежий аромат, а обстановка царила столь уютная и умиротворённая, что хотелось остаться среди этих книг и забыть обо всём. Белль мысленно отметила для себя это место как способ сбежать от навязчивых мыслей и кошмаров. Лучше спрятаться за книгой в большой библиотеке, чем сидеть в тишине комнаты, рассматривая тени в углу. — Я ведь могу пользоваться ей? — уточнила она. — Разумеется, — демона смешила её неуверенность в каждом своём шаге и слове. Особенно после того, что она устроила в поместье барона Лесли.       На протяжении всего времени, пока длилась эта экскурсия, Белль с некой настороженностью кидала короткие взгляды на Себастьяна, которые тот, естественно, замечал, но ничего не спрашивал и делал вид, будто не видит её реакции на него. Ему было интересно, неужели она чувствует в нём демона. Конечно, распознать его сущность девушка вряд ли бы смогла при том небольшом запасе энергии, что у неё была после той ночи, но чувствовать тьму и угрозу вокруг него точно была способна. Что и подтверждали опасливые взгляды и её первоначальное поведение при нём, когда та только очнулась. Девушку же Себастьян пугает и заставляет чувствовать себя в напряжении, поскольку она не может понять, почему эта тёмная аура опасности исходит от него. Ни единым словом, движением или эмоцией на красивом лице он не дал повода для сомнений. Это не даёт Белль покоя.       Спустившись по широкой главной лестнице на первый этаж, Себастьян представил вниманию гостьи просторный, в два этажа высотой, зал, где, по словам дворецкого, семья Фантомхайв устраивала приёмы.       Когда все помещения были осмотрены, Себастьян вывел девушку в сад, предварительно накинув на её плечи непонятно откуда взявшуюся шаль. Белль, не привыкшая к подобному обращению, невольно сделала шаг в сторону стоило дворецкому приблизиться к ней. В такие моменты ей было неловко, а Себастьян не акцентировал на этом внимания, вероятно понимая, что после пережитого Белль ещё какое-то время будет сторониться людей, что пересекают её личные границы. Сейчас, стоя на широкой мощенной камнем террасе дома, девушка чувствовала трепет внутри. Прохладный вечерний ветерок мягко трепал её рассыпанные по плечам тёмные локоны, и Белль с замиранием сердца глубоко вдыхала свежий, с лёгкими цветочными нотками воздух. Столько времени она была заточена в промозглом подвале, не имея возможности сделать это. Демон стоял чуть поодаль от неё, ощущая окружавшее девушку умиротворение. Когда она распахнула прикрытые в блаженстве глаза, в них блестели слёзы, которые Белль сморгнула пока дворецкий, терпеливо ожидающий её, не заметил эту минутную слабость. — Миледи?       Всё же заметил. Всё это время Белль старалась держаться, быть сильной или хотя бы казаться таковой. Сначала для Анны, теперь для себя самой, чтобы не сойти с ума. Отсутствие воспоминаний о своей жизни, заточение и пытки на протяжении нескольких месяцев, ритуал жертвоприношения и смерть там, а затем чудесное воскрешение в поместье графа, спасшего её и Анну — это всё слишком для неё. Странным было ещё и то, что Фантомхайв никак не отреагировал на слова Белль, когда та, не скрывая, рассказала о тех странных вещах, что происходят с ней, ведь после подобных заявлений любой усомнился бы в здравии рассудка говорящего. — Всё в порядке, — вымученная улыбка и тихий голос говорили обратное, но Себастьян учтиво промолчал, за что девушка была ему благодарна.       Дворецкий и гостья, спустившись по каменной лестнице к подъездной дорожке, двинулись дальше по одной из мощёных троп вдоль множества ровных ухоженных рядов пышных кустов белых роз, за которыми следовали цветы, названия которым Белль не знала. Похоже, графу нравятся белые розы — их в саду было значительно больше, впрочем, в доме они тоже стояли в каждой вазе. — Хотела бы я увидеть Анну, — задумчиво проговорила девушка. — И вы увидите, но немного позже, сейчас девочка наблюдается у врачей, — ответил Себастьян. — Необходимо убедиться, что душевное здоровье мисс Томпсон не пострадало. — Да, я понимаю, — поникла Белль. А демон всё смотрел на неё и его не отпускало любопытство, что с ней не так. Странная девочка без прошлого и скрытой силой. Себастьяну она представлялась эдакой диковиной зверушкой.       Окончив вечернюю прогулку под сопровождение размеренного баритона, рассказывающего о жизни в Лондоне, Михаэлис проводил девушку до её комнаты, сообщив, что скоро вернётся с горячим молоком. Белль начала было отнекиваться, чувствуя себя до ужаса неудобно от того, что мужчине приходится возиться с ней как с маленькой, но дворецкий пресёк все возражения. На часах был уже десятый час, и она с удивлением подумала о том, как быстро пролетели два часа в компании Себастьяна. Стоило отметить, ораторский навык у него развит превосходно — Белль внимательно слушала мужчину, не пропуская ни слова, пока с цепким любопытством осматривала всё вокруг.       Повозившись с платьем и корсетом, девушка открыла массивный шкаф и замерла. Каких только платьев в нём не было. Спасибо, конечно, что граф позаботился об одежде для своей гостьи, не дав ей ходить в неглиже, но они, что, собрались рядить её как куклу? В недоумении осматривая столь широкий акт щедрости, Белль не понимала, почему граф раскошелился на целый гардероб, хотя можно было вполне обойтись двумя платьями, всё же ей было не привыкать. Если бы не Себастьян, что сопроводил её до самой двери, то девушка бы подумала, что ошиблась комнатой. Но, нет, комната её и шкаф со всем этим количеством платьев, очевидно, тоже. Снова возникло неловкое чувство перед графом… Вытащил из заточения, приютил у себя, гарантируя содержание, пообещал найти её семью, так ещё и предоставил гардероб явно не из дешёвых. Удручает, что Белль не может дать ему ничего взамен, хоть как-то отплатить за его доброту и заботу. Похоже, единственное, чем она может облегчить жизнь Сиэлю — не создавать проблем и не мозолить глаза. Вот только Сиэль, являясь мужчиной, предпочёл пусть и несознательно, но всё же откупиться за свой проступок, чем признавать его и, не приведи Господи, оправдываться. Будь ситуация другой, он бы не был так участлив, но, пережив то же, что и эта девушка, просто не мог остаться равнодушным. Хоть и сам это яростно отрицал в своей голове. Вот и чувствуя за собой вину, но ни в коем случае её не признавая, Фантомхайв отправил Себастьяна в город за одеждой для гостьи, не сомневаясь, что тот не ошибётся с деталями.       Выудив наконец найденную на одной из полок ночную сорочку, Белль надела её и направилась к окну с целью закрыть его. Мельком взглянув в небольшое настенное зеркало, девушка застыла, забыв, куда шла. Сознание словно прострелило внезапным воспоминанием, что мелькнуло картинкой и стремительно исчезло: тонкая фигура в белом одеянии, залитом багряной кровью. В висках застучало тупой болью при попытке разглядеть в этой картинке больше. Комната поплыла перед глазами, сливаясь в одно пятно, и Белль упёрлась спиной в стену, да так по ней и сползла, сев на пол. Сознание будто отторгало это воспоминание. Да и было ли это воспоминанием? Это белое платье было на ней в ту ночь, её же тёмные волосы… В том, что это она, сомнений не было, только вот… Белль видела себя в этом воспоминании как в отражении чего-то, но в зале не было зеркал. В первый и последний раз она увидела себя лишь в отражении зеркала в прилегающей к купальне комнате, и это было до того, как пролилась кровь.       Три стука в дверь прервали размышления девушки, и та, вскочив на ноги, поняла, что просидела с закрытыми глазами на полу довольно долгое время. — П-подождите, — Белль суетливо искала что-то, что можно было бы накинуть на сорочку. Когда через пару минут дверь открылась, Себастьян увидел явно встревоженную чем-то гостью, на что лишь едва заметно приподнял бровь, отметив, что купленный им же домашний пеньюар надет в спешке. — Что-то не так, миледи? Вы обеспокоены? — Нет, всё в порядке, — Белль не хотела признаваться, что так увлеклась мыслями и попытками выжать из своей памяти хоть что-то, что совсем потеряла счёт времени. Она пропустила дворецкого в комнату, что катил перед собой передвижной столик. — Всё же, я бы настоятельно советовал не пренебрегать приёмами пищи, поскольку ваш организм крайне истощён, — будничным тоном произнёс мужчина, будто продолжая прерванный недавно разговор, пока отточенными движениями наполнял фарфоровую чашку горячим молоком. — Я не чувствую себя настолько плохо, лишь иногда охватывает слабость, но… — девушка замолчала, наткнувшись на острый взгляд Себастьяна, замершего с ложкой мёда в руках. — Хорошо.       Вручив чашку сидящей на кровати Белль, дворецкий закрыл окно, до которого девушка так и не добралась. Весь вечер он наблюдал за ней во время их импровизированной экскурсии, внимательно отслеживал малейшее изменение в её энергии и эмоциях, но так ничего и не нашёл. Да и что конкретно он должен был искать, демон представлял смутно. Вибрации, что исходили от гостьи, были привычны для людей. Если бы сейчас кто-то сказал Себастьяну, что она сделала, тот не поверил бы, ведь той силы, кипящей в ней, не чувствовалось. И всё же, вид Белль с чашкой молока с мёдом навевал дворецкому воспоминания о первом вечере в этом поместье. Умиротворением и спокойствием веяло от неё сейчас. Удивляло демона и то, что девушка оставила попытки выспросить о произошедшем, впрочем, сказать что-либо он бы не смог — Сиэль решил оставить её в неведении, приказав демону молчать. Себастьян понимал, что отчасти это обусловлено и тем, что сам мальчишка предстал бы в невыгодном свете.       Когда дворецкий, пожелав хороших снов, намекая на инцидент, произошедший днём, покинул комнату, Белль устроилась на широком подоконнике, любуясь яркой луной, что только-только пошла на убыль. Спать совсем не хотелось, да и, откровенно говоря, было страшно засыпать — перед глазами снова стояло бушующее пламя и кровь вокруг. Мысли снова возвращались к ритуальному залу, где по всем законам она должна была погибнуть. Внутри было какое-то странное чувство пустоты, словно было что-то, о чём она забыла, как вырезали из памяти, оставив брешь, и теперь заглядывая в неё, Белль натыкалась на слепое пятно. Что-то произошло там, девушка была уверена.