𝖄𝖔𝖚𝖗 𝕯𝖆𝖗𝖐 𝕾𝖔𝖚𝖑

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Наступивший день в поместье Фантомхайв был чрезвычайно шумным. Трое слуг какими-то совершенно немыслимыми способами пытались извести неизвестно откуда взявшихся грызунов, отчего в поместье и стоял невыносимый гам. Сиэль и мадам Даллес, оставшаяся у племянника на несколько дней, в одной из гостиных пили чай с гостем, которого Белль видела лишь раз в саду за завтраком. Лау — так представился он ей — сопровождала девушка не старше её самой, в чересчур откровенной одежде, что определённо смущало мужскую половину этого дома, заставляя лишний раз не смотреть в сторону китаянки. Даже граф, привыкший к постоянной спутнице бизнес-партнёра, порой с напускной невозмутимостью отводил взгляд, стоило девушке закинуть ногу на ногу, открывая вид на бледную кожу бедра. Саму Лан Мао, как и Лау, казалось, совершенно ничего не смущало.       Пока все были заняты беседой за полуденным чаем, Белль уединилась с книгой в беседке, построенной в саду на заднем дворе. Книга отчасти служила прикрытием, ведь мысли девушки были далеки от её содержания. По мере того, как она, сама того не желая, проникалась судьбой Изобел и, как следствие, невольно принимала её, в сознании возникали странные видения. Они были больше похожи на мутный сон, нежели чьё-то воспоминание — размытое, пестрящее красками, из-за чего сливалось в неразборчивую смесь образов и какофонию звуков. Белль старательно пыталась вычленить из этого хаоса хоть что-то, что помогло бы разобраться, откуда в её голове это. Изобел молчала после вчерашнего вынужденного откровения, которое, в общем-то, ничего не прояснило, а лишь ещё больше запутало. Заклинание на крови? Что это вообще может означать? В тех снах, что она видела, не упоминалось об этом. Хотя, возможно Белль только предстоит увидеть события в жизни ведьмы, которые в конечном итоге привели к тому, что происходит сейчас.       Понимая, что ещё немного и её голова просто лопнет от переполнявших мыслей и догадок, девушка поднялась со скамьи и направилась в дом. Белль неспешно прогуливалась по просторному, залитому ярким солнечным светом коридору. Порой ей казалось, что она как привидение слоняется по пустым коридорам этого поместья, утонувшим в поглощающей звуки тишине. Завернув за угол, увидела дворецкого графа, что стоял около двери в кабинет хозяина. Себастьян был в заметно приподнятом настроении, хоть и несколько удручённый. Девушка замедлилась на мгновение, но всё же продолжила свой путь. Не будет же она вечно бегать от него. — Себастьян, — первой поприветствовала она мужчину. — Что-то случилось? — Доброе утро, миледи, — лёгкий наклон головы в учтивом жесте. — Ничего, стоящего вашего беспокойства.       Белль окинула взглядом тележку с чаем для Сиэля, стоящую поодаль, и свежеиспечённый пирог в руках дворецкого. — Я хотела поговорить с графом, — откинув ненужные мысли, она сказала первое, что пришло на ум. — Он так ничего и не сказал по поводу предстоящего ужина, на котором я должна буду присутствовать. — Боюсь, господина вы здесь не найдёте, — вежливо ответил мужчина. — В таком случае, где я… — Господин Себастьян! — звонкий голос Мэйлин эхом разнёсся по длинному коридору. Девушка бежала, размахивая белым конвертом и совершенно не смотря под ноги. — Только что пришло письмо! — Кому оно адресовано? — спокойно спросил дворецкий. Белль с опаской смотрела, как этот вихрь юбок несётся в их сторону. Иногда казалось, что у горничной семьи Фантомхайв обе ноги левые. — Слуге Сиэля Фантомхайва, — высокий голос срывался от сбившегося дыхания.       Себастьян помедлил с ответом и на мгновение взглянул в сторону высокого окна, услышав незваного гостя. Белль же не могла оторвать глаз от вызывающих навязчивое опасение развязавшихся тёмно-серых шнурков на одном из грубых сапогов Мэйлин. И, когда она была уже достаточно близко, случилось то, что и должно было случиться — горничная наступила на собственный шнурок и, не удержав равновесия, по инерции полетела носом вперёд, по пути с воплем сбивая Себастьяна с ног.       В следующее мгновение произошло слишком много. Раздался резкий оглушающий звук разбитого стекла, заставивший Белль, вскрикнув от испуга, закрыть лицо руками, ведь брызнувшие оконные осколки долетели и до неё. И доли секунды не прошло, как пузатая и наверняка очень дорогая ваза, стоявшая на двухстворчатой тумбе у стены, буквально взорвалась на месте, никем не тронутая. Себастьян и Мэйлин упали в нескольких шагах от Белль, решившейся оторвать от лица ладони и теперь с немым удивлением наблюдающей за плавным полётом пирога для графа. Подкинутый в воздух, он при приземлении был мягко пойман на поднос вытянутой рукой ловкого дворецкого. — Мэйлин, письмо, — невозмутимо напомнил мужчина с абсолютно безэмоциональным выражением на лице.       Распластавшаяся на нём горничная, раскрасневшаяся донельзя, заикалась пока пыталась подняться на ноги, явно подкашивающиеся от неловкости всей ситуации, да ещё и на глазах Белль, которая с трудом пыталась сдержать улыбку. Испуг прошёл, и теперь девушке было смешно от в какой-то степени даже милой неуклюжести Мэйлин и отсутствия реакции привыкшего к подобному дворецкого. — Если хотите вернуть своего господина живым, принесите «предмет» в новый шотландский сад Бетнел Грин, — отряхнув пиджак, Себастьян вслух прочёл требование из первых строк письма, с таким трудом доставленного горничной. — Какое грубое приглашение.       Белль недоуменно смотрела на дворецкого, опасаясь, что не расслышала написанное на белом листе. Надеясь, что ослышалась. Что значит «если хотите вернуть господина живым»? Сиэля кто-то похитил? Почему Себастьян так чертовски спокоен? Мэйлин, казалось, даже не слышала его слов. Девушка стояла рядом с Белль, приложив ладони к пурпурным от смущения щекам. Неужто близость дворецкого так повлияла на неё?       Она покосилась на мужчину. Да, он был красив, хорошо сложен, статен, и в целом выглядел как аристократ. Впрочем, служа аристократической семье, ему и должно быть под стать им. Однако, несмотря на внешнюю привлекательность, Себастьян обладал ореолом опасности. От него так и веяло угрозой, пробивающейся сквозь вежливую полуулыбку и радушное выражение лица. Но Белль эта маска виделась ненастоящей, фальшивой. И если бы она не отводила взгляд от лица мужчины и смотрела дольше нескольких секунд, то смогла бы увидеть, что за этим будто приклеенным выражением ничего нет. Вежливая улыбка — лишь приподнятые уголки губ и пустые холодные глаза. Он может приподнимать брови в удивлении, но гранатовые глаза остаются пустыми. Словно Себастьян выучил мимику при выражении эмоций, но на деле их не испытывает. — Господин Себастьян, — мальчишеский голос вытащил Белль из своих мыслей, и девушка поняла, что всё это время молча сверлила дворецкого взглядом.       Финни и Бард, зачем-то в очередной раз искавшие Себастьяна, привлекли к себе его внимание. Мадам Даллес и Лау, очевидно, находившиеся где-то недалеко, услышали шум и поспешили прийти. — Что здесь произошло? — напряжённо спросила Анджелина. — Извините за беспокойство, — повернулся к ней дворецкий. — Ничего не случилось, не волнуйтесь. — Ничего? — переспросила она с сомнением, окидывая взглядом разбитое окно и осколки на песочном ковре. К этому времени подоспел запыхавшийся дворецкий мадам, тащивший на себе багаж госпожи, и спутница Лау. Лан Мао привычно юркнула к мужчине, с любопытством выглядывая из-за его плеча. — Извините, что прошу вас, но не могли бы вы прибраться здесь? — обратился к слугам Себастьян и, всучив Барду поднос с многострадальным пирогом, прошёл мимо. Повар несколько мгновений смотрел на выпечку так, словно перед ним по меньшей мере мудрёный механизм. — Прибраться… — повторил он и, обернувшись в сторону дворецкого, воодушевлённо спросил, — значит, и пирог можно съесть? — однако тут же изменился в лице, не увидев того, кому был адресован вопрос. — Себастьян?       Себастьяна здесь уже не было. — Что же, раз всё в порядке, мы можем возвращаться в город, — заговорил Лау, привлекая к себе внимание. — И правда, — поддержала его идею Анджелина, — если выедем сейчас, успеем добраться до ужина. Грелль, подай экипаж к главному входу. — Слушаюсь. — Я провожу вас, — с мягкой улыбкой Белль повернулась к гостям Сиэля. — Спасибо, дорогая.       Пока слуги окружили несчастный пирог в руках Барда, а Анджелина, Лау и Лан Мао ушли вперёд, Белль подошла к тумбе, где от дорогой вазы осталось лишь сиротливо стоящее донышко со сколотыми краями и паутинкой трещин. При бегло брошенном взгляде ничего не выбивалось из общей картинки, но на стене девушка отчётливо видела маленький след, а на полу между тумбой и стеной лежал, поблёскивая, едва заметный кусочек металла.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

— Миледи, — голос Мэйлин разрезал тишину голубой гостиной, — приехала мисс Хопкинс для снятия мерок по заказу графа, но его нет, и я не знаю… — горничная замолчала, смотря на Белль так, словно та знала, что нужно делать. — Что? — Белль нахмурилась. — Почему ты… А мне откуда знать? — О, так вы та, кому граф Фантомхайв впопыхах скупил готовые работы моих помощниц, — высокая русоволосая женщина в платье довольно смелого кроя бодро прошла в гостиную, прерывая нелепый диалог. Цепкий взгляд модистки скользил по лицу и телу вставшей с кресла девушки. — Нина Хопкинс, очень приятно.       Протянутая для рукопожатия рука в перчатке в мелкую чёрную сетку ощутимо сжала ладонь. — Белль, — ответила она с осторожной вежливой улыбкой. Нежданный визитёр застал девушку врасплох. Какого чёрта она встречает гостей графа? Хозяина дома нет, главного дворецкого нет, господин Танака двумя этажами выше занят бумажной работой. Что вообще она должна делать в такой ситуации? — К сожалению, графа вы не застали. Могу я предложить вам чай? Вы, должно быть, устали с дороги. — Я ехала не к графу, а к вам. Чай подождёт, — глаза Нины горели энтузиазмом, который невольно вызывал у девушки опаску. Она полувопросительно взглянула на горничную, на что та лишь с сочувствующей улыбкой покачала головой и поспешно ретировалась. — Граф не говорил ничего о… — Он поставил бы вас в известность в самый последний момент, — перебила Хопкинс. — Очевидно, у лорда Фантомхайва возникли неотложные дела, раз он забыл упомянуть о моём приезде. Граф сообщил, что вам нужно несколько туалетов для разных случаев. — Сильно в этом сомневаюсь, — со вздохом ответила Белль, вспоминая то количество метров ткани в её шкафу, — граф сверх меры обеспечил меня всем необходимым. — Ох, дорогая, у женщины много нарядов не бывает. Хотя, признаюсь, такая спешка и настойчивость меня порядком поразили. Дворецкий за один приезд на четверть опустошил мой магазин, — Нина с интересом смотрела на Белль, задаваясь вопросом, кем же она приходится нелюдимому аристократу. — Боюсь представить, насколько графу пришлось опустошить свой кошелёк, — в очередной раз внутренне содрогнулась девушка. — Прилично, однако такая крупная покупка не могла существенно ударить по его бюджету. Не думайте о цифрах, носите подарки графа, показывая, что он не зря потратился. Он это заметит, хоть и ни слова не скажет.       Да, Нине определённо нравилось, как выглядела Белль в платье из её ателье. В голове модистки уже вовсю роились эскизы для подопечной юного графа: утренние платья, обеденные и вечерние, платья для прогулки, званого ужина, бала, комплекты для верховой езды, ночные рубашки, шёлковые корсеты с бархатной отделкой, перчатки, шляпки — поток фантазии женщины было уже не остановить, однако пока что придётся ограничиться четырьмя платьями, что заказал Фантомхайв.       Неуёмная энергия мисс Хопкинс слегка утомляла Белль. Уже в комнате девушки модистка заставила её раздеться и активно помогала в этом нелёгком процессе, оставив в итоге лишь тонкую сорочку длинной чуть выше колен и плотные чулки. Белль казалось, что снятие мерок, прикидка фасонов и прикладывание квадратных лоскутов ткани разных цветов и оттенков длилось целую вечность. Девушка за пару часов успела устать так, словно это она скакала от разложенного разнообразия содержимого внушительного чемоданчика Нины к низкой подставке рядом с окном — «для лучшего освещения» — и обратно. К моменту, когда мисс Хопкинс закончила работу, на часах было почти шесть. Женщина помогла Белль одеться, собрала свои инструменты и ткани, и, вновь отказавшись от чая, с горящим азартом в глазах торопилась вернуться в город, чтобы на волне вдохновения начать работу.       Едва успел экипаж Нины отъехать от подъездной дорожки, как Белль увидела графа в сопровождении своих слуг. Вид у него был слегка потрёпанный и на лице ссадины, что удивило Белль. Сиэль остановился рядом с девушкой, нахмурив брови. — Кто это был? — Мисс Нина Хопкинс, — ответила Белль, наблюдая, как разглаживается морщинка на лбу мальчика. — Она снимала мерки по вашему заказу.       Белль думала, что граф скажет нечто более ёмкое, нежели коротко брошенное: «Хорошо». Он явно не был настроен на разговор. Впрочем, она и не стала бы ничего спрашивать о внезапно возникшей надобности в пополнении её гардероба. Раз граф решил, что это нужно, пускай так и будет, спорить ей не за чем. — Всё в порядке? — решившись, осторожно спросила девушка.       Сиэль, уже стоявший у подножия лестницы, остановился, оборачиваясь на свою гостью. Он хотел сказать: «Что должно быть не в порядке?», «Вас это не касается» или вообще проигнорировать вопрос, заданный таким тоном, будто ей действительно не всё равно и это не простая вежливость по отношению к тому, кто взял её на попечение. Вместо этого на тихий вопрос Сиэль ответил простое «Да».       В конце концов, им всегда было всё равно.

⩪ 𝕴𝖘𝖔𝖇𝖊𝖑 𝕽𝖆𝖈𝖍𝖊𝖑𝖑𝖊 𝕰𝖚𝖌𝖊𝖓𝖎𝖊 𝖉𝖊 𝕸𝖔𝖗𝖊𝖆𝖚 ⩪

      Изобел изменилась после смерти младшего брата, которая повлекла за собой и смерть Рашель из-за обострившейся от стресса и горя болезни. Ведьма ничего не могла сделать, как бы ни пыталась. Болезнь сжирала её маму изнутри. Всего лишь через два с небольшим месяца она отправилась вслед за сыном, оставив свою старшую дочь. Графиня успела попрощаться с ней, сказать, как сильно любит и насколько ей жаль оставлять свою девочку одну. Осиротевшая Изобел в беспамятстве рыдала, обнимая лежащую на кровати мать. Ей казалось, что сердце её не выдержит этой муки, боль раздирала изнутри. Она в голос кричала раненым зверем, до крови царапала свои руки в приступе отчаяния. Слуги пытались увести её, но Изобел рычала на них не своим голосом, проклинала и грозилась убить любого, кто подойдёт. Девушка не представляла свою жизнь без неё.       Потеряв всех, кого так отчаянно любила, Изобел будто и сама умерла внутри. Больше недели после похорон она как призрак бесцельно бродила по вмиг опустевшему дому, ничего не ела и почти не спала. Когда усталость всё же брала верх, девушка ложилась в родительскую постель, бережно прижимала к себе подушку мамы и, вдыхая родной запах, в слезах проваливалась в беспокойный сон, но даже там её не отпускала боль и горечь потери. В своих снах она слышала мягкий голос, чувствовала тёплые руки на плечах, что держали её в бережных объятиях, слышала оставшийся где-то в её далёком детстве заливистый смех и тихое пение. С рассветом образы таяли и Изобел просыпалась в слезах. Так продолжалось день за днём, пока очередным промозглым ноябрьским утром она не вышла из покоев родителей, заперла дверь на ключ и больше никогда туда не заходила. Ключ, подвешенный на длинную серебряную цепочку, наследница де Моро надела на шею, спрятав под слоями одежды. К слугам она спустилась словно другим человеком: эмоций не было на её лице, а в глазах разлился смертельный холод.       Наступление 1591 года ознаменовалось наделением Изобел титулом графини по праву. Она не была его хранительницей, как её мать, девушка стала полноправной графиней, однако некоторых возможностей, которые имели мужчины, не получила. Впрочем, дела двора интересовали ведьму в самую последнюю очередь. Для свободы действий и защиты от посягательств настырных женихов, которые повадились свататься к шестнадцатилетней сироте графа де Моро, оставившего единственной наследнице целое состояние, включающее обширную землю, роскошное поместье, целый штат прислуги и невообразимое количество средств на содержание и нужды прилегающих деревень, девушке пришлось прибегнуть к магии. Женщине получить титул по праву было чем-то немыслимым, однако Изобел мало волновали последовавшие пересуды придворных, ведь она получила своё.       Омерзение, презрение и отвращение она испытывала к каждому прибывшему кандидату в мужья. Ведьма в целом презирала людей, навсегда затаив в сердце ненависть к тому, кто уничтожил её семью. И все эти желающие «взять на себя заботу о прекраснейшей из женщин, что они видели» вызывали в Изобел глумливую усмешку и желание убивать. Знали бы они, что она может убить их одним лишь взмахом руки. Но убивать было нельзя, поэтому девушка отсылала небрежно написанные письма с вежливым отказом от предложения о замужестве, а потом и вовсе запретила слугам впускать в дом гостей, прибывших с этим корыстным намерением. Слуги лишь вежливо кивали и смиренно опускали головы, следуя наставлениям молодой госпожи. Между собой они переговаривались о состоянии новоявленной графини де Моро. После гибели всей семьи девушка носила траур, полностью облачившись в чёрное. Изобел стала нелюдима и холодна со всеми. Слуги не узнавали её. Будто смерть тех, кого она безмерно любила, напрочь выжгла эмоции и чувства девушки, оставив лишь пустую ледяную оболочку.       Слухи всегда сопровождали род де Моро, шлейфом следуя из поколения в поколение, апогеем стала трагическая кончина одного за другим последних членов этой семьи. Осталась лишь она — единственная дочь графа Адриена, затворницей живущая на перешедших к ней землях. За почти год она только один раз выехала из своего поместья, и то лишь для того, чтобы разрешить конфликт между фермерами в ближайшей деревне. Своих господ жители чтили, но и судачить не забывали. — В Ле Порталь поговаривают, что это дьявольский род, — услышала Изобел приглушённый голос старухи из толпы. — Покойный граф де Моро и вся его семейка — дьявольское отродье, вот и кончили все друг за другом за грехи свои. — Побойся Бога, Катрина, господа всегда заботились о нас, — прошипела на неё другая женщина. — Даже в самый голодный и неурожайный год они не скупились, не завышали налог. Молиться на них надобно, а не хаять почём зря. — Так ведь не мои слова это, — торопилась откреститься та, — в Ле Порталь только и говорят.       Ни коим образом Изобел не подала виду, что стала невольным свидетелем этого разговора, но внутри всё кипело. Кончики пальцев обдало жаром, а в груди будто давило тяжестью от злобы. Её отец, мать, брат… Все они стали жертвой одного человека, который и по сей день отравляет всё вокруг своим существованием. Так бы этот разговор и забылся, если бы не вынужденная поездка в Ле Порталь, состоявшаяся через пару недель. Изобел помнила. И она видела эти взгляды за услужливыми раболепными улыбками, слышала едва различимые среди толпы перешёптывания. Дьявол забрал их одного за другим.       Со всех сторон они впивались в сознание Изобел острыми осколками. Господь покарал за чёрные дела, так им и надо. Чёрный род, Чёрные аристократы — де Моро.       Страх перед фамилией. Это был всего лишь страх перед фамилией, которую они принимали за знак. Глупые суеверия глупых людей, из-за которых они с облегчением встретили новость о вымирании древнего рода. Зло, заслуживающее истребления.       Они говорили о её семье. О тех, кого она так сильно любила. О тех, кого потеряла и больше никогда не увидит, не обнимет, не почувствует.       Изобел отпустила слуг ехать вперёд, забрав лишь своего коня. Стоя на окраине небольшой рощицы и окидывая взглядом крыши деревянных домов, что виднелись неподалёку, отделённые от неё полем сухой травы, она не чувствовала ничего. Ни злобы, ни обиды. Ни жалости.       Замёрзшие пальцы окатило обжигающим теплом, которое Изобел удерживала внутри своего тела с тех пор, как её сопровождающие отправились в обратную дорогу до поместья, и она успела впитать небольшой всполох огня от факела в руке своего слуги. Графиня де Моро небрежно бросила короткие перчатки на сухую траву перед собой, и заходящее солнце осветило чернильные кончики пальцев, охваченные оранжевым пламенем.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Белль встала задолго до восхода солнца и была не в состоянии больше заснуть. Чувства съедали её. Эта боль внутри — такая ощутимая и явственная, словно была вполне себе реальным органом, который раздирало на куски. Девушка сидела в кресле перед окном, завернувшись в одеяло и обхватив плечи руками. Малахитовые глаза смотрели перед собой и ничего не видели. Погружённая в себя, она не замечала ни раскатов грома, ни чудовищных порывов ветра, ни барабанящей в окно дроби ливня. Ни жгучих слёз. Боль, которую испытывала Изобел после потери всех, кого так всепоглощающе любила, пронизывала девушку, вытряхивала душу и драла внутренности в кровавые клочья. Ведьма была до поразительного крепко привязана к своей семье. Как графиня смогла не сойти с ума после всего, для Белль оставалось непонятным. Это были не её родители, не её брат, но девушка едва сдерживалась, чтобы не выть в голос и не заламывать руки от безысходности, лишь с силой впивалась подрагивающими пальцами в кожу плеч и кусала губы до боли. Она пропускала через себя всё, что чувствовала Изобел.       Она рыдала во сне, задыхаясь, стискивая в руках одеяло до побелевших костяшек, неосознанно желая исчезнуть, лишь бы больше не видеть. Не чувствовать. Но навеянный сон была не способна прервать ни страшная непогода за окном, ни пристальный взгляд горящих во мраке спальни глаз. Подушка была сырой, когда Белль с рваным вдохом проснулась. Всё ещё задыхаясь, она стремительно покинула разворошенную постель, словно боясь вновь провалиться в эту пучину безумия и бесконтрольного отчаяния. Эмоциональная боль почти причиняла боль физическую.       Изобел изменилась после потери семьи. Она больше не была собой. Холодная, закрытая, циничная. Жестокая. Ведьма презирала людей. Прежняя Изобел не причинила бы вреда никому, но она сломалась. Гибель горячо любимой семьи раздавила её, уничтожила, не оставив после себя ничего. Изобел будто выключила свои чувства. Однако… Слова, которые говорили те сплетники, разбередили незажившие раны в сердце Изобел, вытащили наружу ту мучительную боль, одиночество, страх и отчаяние, что она давила в себе, прятала так глубоко внутри своей души, не позволяя пробиться наружу и пошатнуть её хлипкое самообладание. Уже дома, когда графиня сидела в горячей воде, судорожно оттираясь от тех едких слов, её накрыла истерика. Слова… Они будто стали реальными, прилипли к ней грязью, въелись под кожу, отпечатались в сознании. Она слышала их в своей голове, когда с остервенением смывала дорожную пыль, задыхаясь от душащих слёз, застрявших где-то в горле. Перед глазами стояли их лица и взгляды исподтишка — колкие, злобные, острые, ненавидящие. Изобел ещё долго сидела в давно остывшей, уже ледяной воде, обхватив дрожащие плечи руками. Она не могла дышать.       Жителей Ле Порталь она наказала за слова о её родных — лишила дома, земли, урожая, скота. Они остались живы, все до последнего, но потеряли всё, что имели. Суеверные завистники были вынуждены прийти с поклоном за помощью к лорду соседних земель, ведь их барон уже давно был не в состоянии позаботиться о жителях подвластной ему небольшой территории.       Самообманом Белль не любила заниматься, поэтому в своих мыслях даже не пыталась отрицать, что на месте Изобел поступила бы так же. Она отчётливо понимала мотивы графини де Моро и с ужасом осознавала, что ей не в чем её обвинить. Неужели ведьма права, и они настолько схожи? Это не может быть правдой. Белль отказывалась, не могла смириться с тем, что сказала Изобел.       Когда на плечо легла чужая рука, девушка вздрогнула, распахнув глаза. Мэйлин, как и все дни до этого, пришла в восемь часов утра в комнату Белль, чтобы разбудить. Не увидев её в постели, горничная было растерялась, но со стороны кресла слышалось тихое посапывание. Она всё же заснула, пока дрейфовала в собственных мыслях, измученная эмоционально тяжёлым воспоминанием ведьмы. — Вы плакали? — вопрос был больше похож на утверждение. Обеспокоенный взгляд горничной скользил по лицу Белль. — Что-то случилось? — Всего лишь плохой сон, — успокаивающе улыбнулась она. Улыбка получилась какой-то вымученной, неестественной.       Она была раздавлена болью той, кого должна ненавидеть. Белль хотела её ненавидеть.       Должна была.       Но не могла.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Завтрак закончился, толком не успев начаться. Дворецкий мадам Даллес, оставленный на «перевоспитание» под надзором Себастьяна, мало того, что на тележке с посудой сбил с ног ничего не подозревающего Финни, так ещё и смёл со стола всё, что на нём стояло, когда попытался взять салфетку, чтобы вытереть пятно пролитого горячего чая на рубахе невезучего садовника. Белль только и успела вскочить со стула, подбирая подол синего платья, прежде чем на бордовую обивку сидения перевернулась тарелка с её завтраком, крайне неэстетично залитая только что заваренным чаем. Сиэль закатил глаза и досадно вздохнул. — Господин, зачем вам этот бесполезный дурак? — тихо спросил Бард, наклонившись к графу. — Уж кто бы говорил, — недовольно проворчал он. Белль сдержала весёлый смешок, чтобы не обидеть повара. Сиэль впервые позволил себе подобную вольность в присутствии девушки, и это выглядело весьма забавно со стороны. — Это моя величайшая ошибка. Я думал, что он будет заботой лишь Себастьяна и не доставит нам хлопот, но…       Грелль виновато стоял, понурив голову. Дворецкий Анджелины и правда был крайне неловким и неумелым даже по скромным оценкам Белль, невзирая на заданную Себастьяном планку. Девушка мысленно фыркнула. С дворецким Сиэля вряд ли мог кто-то сравниться — уж слишком идеально он выполнял свою работу. Однако кое в чём он всё же допустил промах. — Мне действительно очень жаль, из-за меня одни неприятности… — жалостливо протянул Грелль. — Если нет способа искупить мои грехи, я покончу с собой!       Белль покосилась на него, приподняв брови. Вот уж такой драматичности от незаметного дворецкого никто не ожидал. Мужчина нацелил на себя серебряный нож со стола, вызывая переполох и недоумение среди слуг. Он играл. Девушка видела это. Однако прилюдное самоубийство было прервано твёрдой рукой Себастьяна. — Не нужно так расстраиваться, — вежливо произнёс он. Уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. — Если вы пораните себя, повсюду будут лужи крови, и мне придётся вытирать их.       Слова никак не вязались с улыбкой и елейным голосом, и девушку невольно передёрнуло. — Себастьян, вы такой добрый, — просиял Грелль в ответ, вызывая у всех молчаливое недоумение.       Пока всё внимание переключилось на внезапную лекцию дворецкого Фантомхайв о правильном приготовлении чая с наглядной демонстрацией, Белль отошла к окну. От ночной непогоды не осталось ни следа, разве что небольшие лужицы ещё не успели подсохнуть. Вот бы и ей так же забыть то, что увидела сегодня. Эти воспоминания до сих пор душили её, заставляя внутренне содрогаться. Её, прошедшей через боль, кровь и смерть, собственные чувства не казались столь же сильными и мучительно пожирающими, нежели то, что испытывала Изобел. — Миледи, — бархатистый голос почти у самого уха, и Белль выныривает из засасывающего болота мыслей, поворачиваясь к Себастьяну, стоявшему за её спиной. Мужчина смотрит прямо в глаза, удерживает малахитовый взгляд. — Благодаря стараниям дворецкого мадам Даллес, завтрак повторно подадут через пятнадцать минут. — Вы уезжаете, — утвердительно произнесла девушка, кивнув на цилиндр графа в руках дворецкого. — Верно, господин уезжает в город прямо сейчас. По возвращении вы сможете обратиться к нему с вопросом относительно предстоящей встречи. — Хорошо.       Белль уже отвернулась от Себастьяна и сделала шаг в сторону, когда вспомнила о маленьком кусочке металла в своём потайном кармане среди складок платья. Нащупав его, девушка снова развернулась, подходя ближе к всё ещё стоящему рядом мужчине. Гранатовые глаза округлились, когда она уверенно, но мягко взяла его правую руку в свою, поворачивая ладонью вверх. Мужская рука была большой и приятно тяжёлой. Быстро положив свою маленькую находку на белоснежную перчатку, Белль тут же накрыла её пальцами Себастьяна, заставляя того сжать кулак. Потянув его за запястье, заставила наклониться настолько, что между их лицами осталось не более пары сантиметров. Пока Бард удалился на кухню, Финни и Мэйлин были заняты уборкой и не видели их, недопустимо близко стоящих друг к другу у окна. Да и за широкими плечами Себастьяна было невозможно понять, что происходит. Белль приблизилась к уху мужчины. — Вам следует быть осторожнее, — тихо и довольно холодно произнесла она. Девичье дыхание опалило ухо и шею демона. Он глубоко вдохнул аромат её кожи — её собственный, смешавшийся с ароматом масел после принятия ванны. — Это могли заметить гости графа.       Отстранившись на безопасное расстояние, девушка решилась посмотреть на мужчину после своего выпада. Тот смотрел в ответ. Лишь на мгновение Белль увидела лёгкий прищур глаз и дёрнувшийся уголок губ прежде, чем на лице Себастьяна вновь появилась эта приклеенная маска вежливой покорности. Неужто не ожидал такой наблюдательности с её стороны?       Дворецкий выпрямился. Он был готов к вопросам, однако непонимания или любопытства не было в ясном, вдруг посерьёзневшем взгляде. Девушка словно отчитала его за не сокрытие нападения от чужих глаз. — Благодарю, — вкрадчиво ответил мужчина, убирая в нагрудный карман находку Белль.       Теперь, в упор глядя в его глаза, девушка видела это. Пустоту. За вежливостью не было ничего. За улыбкой не было эмоций. В глазах цвета спелого граната — холод и безразличие.       Демон мягко улыбался ей, но глаза его были пусты.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      После скорого отъезда графа и быстрого завтрака в молчаливом присутствии Мэйлин, Белль проводила время в роскошном саду поместья. Девушка за столь короткое время уже побывала свидетелем работы Финни. Садовник старательно ухаживал за капризными цветами, следуя наставлениям, казалось бы, всезнающего дворецкого, однако по своей наивности и невнимательности юноша совершал грубые ошибки. Несмотря на это, сад благоухал и выглядел настолько ухоженным, насколько это вообще было возможно.       Пока граф со своим дворецким были в отъезде, слуги в полном составе собрались на улице, чтобы помочь Финни со стрижкой кустов, пока позволяла погода. Белль не стала смущать их своим присутствием, поэтому устроилась на скамейке недалеко от оранжереи. Погода на удивление была солнечной, и девушке хотелось насладиться теплом, которое скоро сменится промозглой сыростью осени. Однако идиллия длилась недолго. Со стороны парадного входа послышался топот копыт по гравию. Решив, что для возвращения графа и дворецкого ещё рано, Белль неуверенно направилась в сторону шума. Слуги заняты в саду, господин Танака где-то в доме, наверняка тоже занят в своём кабинете. Это уже входило в привычку. — И с каких пор я стала встречать гостей этого дома в отсутствие графа? — со вздохом спросила себя девушка.       К тому моменту, как она дошла до экипажа нежданного визитёра, из кареты вышла девчушка лет тринадцати с волосами цвета пшеницы, забранными в два аккуратных хвостика. Вслед за ней вышла девушка постарше. — Ах, Паула, я так давно не видела Сиэля, — у девочки был ожидаемо высокий голос. Она радостно оглядывалась, пока не заметила Белль. Миловидное личико приобрело озадаченное выражение. — Добрый день, меня зовут Белль, — первой представилась девушка. — Очень приятно, я Элизабет, — вежливо ответила девчушка. Склонив голову набок, она прошлась взглядом по темноволосой, припоминая, не видела ли она её где-то. — Вы деловой партнёр Сиэля? — Ох, вовсе нет, я просто его гостья. Это долгая история, — дружелюбная улыбка на красивом лице этой незнакомки располагала юную невесту графа к себе. — Вы приехали навестить графа, верно? К сожалению, он уехал в город, но должен уже скоро вернуться. — Тогда я дождусь его, — просияла Элизабет. — Я хотела устроить небольшой сюрприз, вы не поможете мне? Сиэль всегда такой серьёзный и много думает о работе. Он устаёт, но никогда этого не показывает. Как невеста я хочу позаботиться о нём, поднять настроение. — Невеста? — переспросила Белль, в удивлении приподняв брови. — Да, мы поженимся после совершеннолетия, — бледная кожа щёк девочки окрасилась румянцем. — Это замечательно, — с улыбкой произнесла Белль. — Мэйлин! — заприметив горничную неподалёку, она позвала её. — Леди Элизабет приехала. Подай, пожалуйста, чай. — Хорошо!       Уже стоя на крыльце, девушка ответила на вопрос девочки: — И конечно я помогу вам.       Время до возвращения графа пролетело очень быстро. Элизабет со своей энергией занимала вокруг всё пространство. Казалось, что девчушка была везде сразу. Она без умолку болтала, рассказывая о себе и своём детстве, проведённом с Сиэлем. Не обошлось и без вопросов о жизни Белль и её знакомстве с Фантомхайвом. Девушка отвечала общими фразами, не называя ничего конкретного, а затем ловко переводила внимание от себя к невесте графа. Девочка этих махинаций не замечала, воодушевлённо принимаясь за очередные истории, пока все украшали просторный холл первого этажа. Белль была более чем уверена, что юный Фантомхайв не будет в восторге от розовых бантиков и сердечек, развешенных лент и плюшевых зайцев. Девушке оставалось лишь задаваться вопросом, как Элизабет удалось привезти с собой всё это.       «Лиззи», — мысленно поправила себя Белль. Она настолько понравилась девчушке, что та не успокоилась, пока не услышала от Белль сокращённую форму своего имени. Саму девушку это слегка напрягало, ведь блондинка была младшей дочерью маркизов Мидлфорд. То, как она тянулась к Белль, с которой знакома чуть меньше двух часов, показывало, насколько невесте графа не хватало общения. А ведь Белль всего лишь была добра к ней, с интересом слушала рассказы и искренне улыбалась. Светлыми ли волосами, живой мимикой или отчаянной нехваткой кого-то рядом, но девочка напоминала Анну. Наверное, такой была бы её названная сестра, не окажись она в плену свихнувшихся сектантов.       Белль оказалась чертовски права. Сидя в комнате с Лиззи, она слышала, как открылась входная дверь, и возмущённый возглас прокатился по холлу, отражаясь от высокого потолка. Мэйлин, уже в конец замученная бесконечными примерками того или иного маскарадного украшения, вскочила на ноги и в сопровождении Финни и Барда умчалась встречать господина. Белль относилась к этой розово-солнечной экзекуции более спокойно, чем могла от себя ожидать. И уж явно спокойнее, нежели граф, вошедший в эпицентр девичьего царства, развернувшегося в одной из самых больших гостиных его дома. В той самой, где ещё утром неуклюжий дворецкий мадам Даллес лишил его полноценного завтрака. — Что здесь происходит?! — воскликнул Сиэль.       Белль сидела спиной к ним, помогая Пауле завязывать новые бантики из широких атласных лент. Поворачиваться, откровенно говоря, не хотелось, иначе граф увидел бы широкую улыбку, которую она пыталась сдержать, когда Элизабет с радостным «Сиэль!» вихрем оранжевых юбок метнулась к своему жениху, по пути едва не сбив с ног его дворецкого. — Я так соскучилась! — протянула девчушка, крепко обнимая смущённого графа. — Элизабет! — Нет, я же просила, называй меня Лиззи, — хоть в звонком голосе не было досады, Белль была уверена, что блондинка едва сдержалась, чтобы не топнуть ножкой. Только за сегодня она около восьми раз поправила девушку. — Леди Элизабет, — поприветствовал дворецкий, помогая Греллю слезть с высокой передвижной лестницы, куда его загнала девочка, дав поручение украсить хрустальную люстру. — Себастьян, добрый день. Ты его снял? — Да, он портил всю эстетическую красоту, — терпения мужчине не занимать. Белль усмехнулась. Что дворецкий, что граф — оба предпочитали размеренное спокойствие и стабильность, которые с треском разбивались с приездом леди Элизабет. — Правда? Мы его специально украсили, — расстроено протянула она. — Украсили? — переспросил Себастьян, оглядывая нелепый вид дворецкого мадам Даллес и то, во что превратилась гостиная. У него почти дёргался глаз. Девочка в своём детско-эгоистичном желании обклеила стены, расставила игрушки и развесила ленты и гирлянды в чужом доме. Это дворецкий ещё не брал в расчёт факт, что она приехала без предупреждения и в сопровождении одной лишь компаньонки. Демон был почти уверен, что родители девчонки не в курсе её своевольной поездки. — Моё поместье…       Голос графа был настолько безжизненным и убитым, что Белль всё же повернулась, чтобы увидеть всё ли с ним в порядке. В этот момент он обратил на неё внимание. И на пышный бант в её руках. Синий глаз сузился. — Здесь было слишком мрачно, это неправильно. Да, Антуанетта?       Паула прикрыла рот рукой, чтобы никто не заметил её беззвучный смех. Глянув на наряженного в роскошный блондинистый парик господина Танаку, Белль и сама едва не прыснула. Пожилой мужчина был не против игр юной кузины графа. Наоборот, это напоминало ему безвозвратно прошедшие дни. Отчасти поэтому он и не усмирил пыл девочки. — У меня и для тебя есть подарок! — воодушевлённо обратилась Элизабет к дворецкому и, едва не подпрыгнув, чтобы дотянуться до высокого мужчины, надела на него девчачий ярко-розовый чепец, украшенный цветами.       Вот теперь Белль никак не могла сдержаться, и ошарашенно застывший демон услышал её заглушённый ладонью смех. Даже впившийся в неё острый взгляд с другого конца комнаты был не способен присмирить девушку. Она лишь виновато покачала головой и отвернулась, но Себастьян видел, как подрагивают девичьи плечи. Одетый во всё чёрное, собранный и серьёзный дворецкий, держащийся под стать аристократу, был вынужден терпеть розовое недоразумение на своей черноволосой голове. Глаз всё же дёрнулся. — Ты всегда носишь чёрное, тебе пора поменять стиль, — Лиззи, будто не замечая реакции мужчины, продолжала лепетать.       Троица слуг, выглядящих ничуть не лучше, тихо хихикали от вида главного дворецкого, что не осталось незамеченным. От брошенного свирепого взгляда те мгновенно замолчали и вытянулись по струнке, состроив серьёзные лица. Злить Себастьяна они хотели в последнюю очередь. — Премного благодарен за то, что вы нарядили в такую красоту обычного слугу, — почтительно склонив голову, с мягкой улыбкой произнёс дворецкий.       Белль бросила на него короткий взгляд через плечо. Он явно пересилил себя. Она видела, что мужчина был если не зол, то по крайней мере раздражён. Однако теперь ни следа от негативных эмоций не было на его лице и в голосе. Всегда держит марку или просто меняет маски? — Послушай, Лиззи, почему ты здесь? — наконец подал голос Сиэль, более-менее приняв действительность, в которой его поместье выглядело как кукольный домик. — Где тётушка? — Я хотела увидеть тебя, поэтому тайком сбежала.       Себастьян, ничуть не удивлённый, приподнял бровь. В светловолосой головке даже не появилась мысль о том, что граф может быть занят работой или выполнением задания от Её Величества. Девчонка следует своим импульсивным сиюминутным желаниям, не думая, как её действия затронут других людей. — Тайком? О чём ты только думала? — возмутился Сиэль, но был проигнорирован. — Раз мы украсили поместье, давайте устроим бал! — воскликнула Элизабет, привлекая всеобщее внимание. Белль внутренне содрогнулась. Она была не против помочь с украшением, но вот участвовать в чём-то подобном категорически не хотела. — Ты будешь кружиться в танце со своей невестой, — застигнутый врасплох граф явно был того же мнения. — Разве я разрешал… — у него не было ни единого шанса закончить фразу. — Наденешь одежду, которую я тебе выбрала, хорошо, Сиэль? В ней ты будешь ещё прелестнее! — Лиззи была настолько воодушевлена своей идеей, что ответ жениха ей был вовсе не нужен. — Слушай, что тебе… — Сиэль задохнулся от негодования. — Ой! Мне надо припудрить носик.       Эта сцена, где граф, полный негодования и отчаяния, пытался вставить хоть слово, чтобы вразумить свою невесту, пока та, захваченная фантазиями о предстоящем вечере, перескакивала от одной мысли к другой, совершенно его не слушая, вызывала в Белль очередной приступ смеха. Таким беспомощным она Фантомхайва ещё не видела. Сиэлю было неловко, он был раздражён невозможностью что-либо сделать — некая бессильная злоба, от которой бледные щёки аристократа приобрели розоватый оттенок. — Пошли, я и из тебя милашку сделаю! — Элизабет подлетела к Греллю и, схватив его, шустро потащила в неизвестном направлении. Белль могла лишь облегчённо вздохнуть — жертва была выбрана. — Слушай, что тебе говорят! — негодующий вопль не выдержавшего графа был откровенно проигнорирован с громко захлопнувшейся дверью. На несколько мгновений повисла тишина, которую Белль боялась нарушить. Они с Паулой переглядывались, едва сдерживаясь. — Мне нужно идти, — с весёлой улыбкой сказала она девушке. — Белль, — позвал Фантомхайв, — можно вас на минуту?       Девушка понимала, что раз Элизабет здесь нет, а спросить с кого-то ему просто необходимо, то мишенью станет она. Отложив пышный пурпурный бант в кучку к остальным, Белль подошла к всё ещё возмущающемуся графу. — Что это? — коротко спросил он, впившись в неё взглядом. — О чём вы? — Что это такое? — мальчик обвёл рукой гостиную. — Что с моим поместьем? — Леди Элизабет хотела вас порадовать, — пожала плечами девушка, спокойно выдерживая его взгляд. — Почему ты её не остановила? — Сиэль сам не заметил, как обратился к ней неформально. Он был слишком раздосадован, понимая, что на этом неприятном происшествии день не закончится. — Разве я могла? — Белль задала встречный вопрос. — Её сложно переубедить, вам ли этого не знать, было проще согласиться. К тому же, я гостья в вашем доме. Как я могу распоряжаться здесь в ваше отсутствие?       Сиэль шумно вздохнул, понимая, что она права. Ему просто нужно смириться и позволить Элизабет сделать то, чего она хочет, чтобы это поскорее закончилось. Сапфировый взгляд упал на стоящего рядом дворецкого. Лицо мальчика скривилось. — Сними это наконец.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Слишком быстро наступил вечер, которому по разным причинам не были рады как минимум трое. Пока Сиэль при помощи дворецкого облачался в костюм, привезённый своей невестой, сама девочка крутилась перед зеркалом в новом красном платье, то и дело спрашивая Белль, как она выглядит и хорошо ли сидит обновка. Сама девушка героически отстояла право остаться в том, в чём была. Принимать непосредственное участие в этой затее она не собиралась, лишь помогла Лиззи с выбором украшений к её образу. Белль с большим удовольствием провела бы вечер в роскошной библиотеке графа в компании какого-нибудь рассказа. Но, увы и ах, она уже пообещала младшей Мидлфорд присутствовать на этом мероприятии. Всего лишь присутствовать — так она себя успокаивала, откладывая момент, когда нужно было выйти из комнаты, пройти длинный коридор и оказаться в украшенном холле, где все уже собрались. — Нет! Я так мучалась, чтобы сделать тебя нарядным, а это кольцо только портит всю картину! — услышала Белль голос девочки. Со вздохом она повернула за угол и вышла на свет, тут же обращая внимание на разворачивающуюся сцену. Элизабет громко возмущалась, а потом и вовсе захныкала. — И ты говоришь, что не хочешь надевать то, которое подобрала я! Бессердечный! — Что здесь происходит? — шёпотом спросила Белль у стоящего рядом Барда, окинув взглядом надетую на него розовую матроску. — Господин не надел кольцо леди Элизабет, — тихо ответил мужчина. — И всё? — на вопросительно вздёрнутую бровь и недоумение на лице повар ответил неловким кивком. — Нет, просто это кольцо… — Сиэль пытался объясниться с невестой, но она внезапно оказалась подле него, хватая за руку и сдергивая с пальца несчастное украшение, ставшее причиной спора. Слёз не было и в помине. — Купился! — Лиззи! — граф не ожидал подвоха от девочки. — Оно же тебе велико, а то, которое я купила, как раз подойдёт, — блондинка лепетала, не замечая, как мрачнеет лицо Сиэля, а синий глаз наливается яростью. — Отдай! — громкое требование Фантомхайва прервало её, заставив обратить внимание на хозяина кольца, которое девочка крутила между пальцев. Слуги притихли, не ожидая от господина грубости по отношению к невесте. — Немедленно отдай его мне, Элизабет, — голос графа был суров и полон злости. Белль снова чувствовала это. Чужие эмоции. Эмоции Сиэля. Он пытался обуздать их, взять под контроль, ведь уже и так повёл себя неподобающе на глазах собственных слуг. Это кольцо много значит для него, и ребячество Лиззи выводит его из себя. «Это не хорошо», — подумала Белль, ощущая, как накаляется обстановка вместе с эмоциями обеих сторон конфликта. — Почему ты так разозлился? — девочка действительно не понимала такой реакции, ведь для неё это была просто симпатичная, но дорогая побрякушка. Она не видела Сиэля таким ещё ни разу, поэтому была в недоумении, растеряна и даже немного напугана. У неё не было цели разозлить жениха, в голове Элизабет всё должно было быть по-другому. — Я просто хотела… — Сиэль молчал, и выражение его лица заставило её отступить на шаг. Он никогда не смотрел на неё так. А всё из-за какого-то кольца. — Я просто хотела сделать всё более симпатичным, так почему ты злишься? — зелёные глаза защипало от подступающих от досады слёз. Она хотела сделать ему сюрприз, а теперь всё так обернулось. — Ненавижу это кольцо!       Звонкий удар о плиты пола, и Сиэль в мгновение меняется в лице, будто зверея от ярости, которая волной ударяет в сознание замершей неподалёку Белль. Ноги сами несут его в сторону глупой девчонки, что заледенела перед ним. Белль больше чувствует, нежели осознаёт порыв графа, и уже делает шаг вперёд, однако занесённую руку останавливает твёрдая рука Себастьяна. Девушка видит его лицо, и это уже не та маска. Это действительно его лицо. Он смотрит пристально, сузив глаза. Смотрит так, словно перед ним глупый нерадивый ребёнок, а не его господин, слугой которого он является. Смотрит не как взрослый человек, не как наставник или учитель. Белль почти чувствует его силу. — Господин, — твёрдое, холодное, предупреждающее, — вы забыли свою трость, — так, словно ничего не случилось. Как ни странно, это отрезвило юного Фантомхайва, взгляд его прояснился, а одеревеневшие пальцы сжались на прохладном дереве трости. Однако сбившееся от прилива адреналина дыхание восстановить так легко не удавалось.       Кольцо было безнадёжно сломано. — Наш господин очень дорожил этим кольцом, — встав перед Элизабет, дворецкий заслонил собой графа, тем самым давая ему время прийти в себя. Теперь девочка всхлипывала по-настоящему. — Оно из поколения в поколение переходило к главам семьи Фантомхайв. Второго такого не найти, — размеренно пояснил мужчина. — Пожалуйста, простите его за грубость. — Такое важное кольцо… — Лиззи и правда не знала. Всё, что осталось у него от семьи — кольцо, которое она сломала, поддавшись эмоциям. — Я…       Сиэль, совладав с собой, подошёл к лежащему на полу кольцу. Серебряные и синие обломки и погнутый от удара ободок — вот, что лежало перед ним. Он всё ещё ощущал его тяжесть на своём пальце. Тяжесть кольца и памяти, что оно в себе хранило, граф ощущал на своих плечах. То, что казалось незыблемым и таким значимым, теперь осколками лежало у его ног. А было ли в этом вообще какое-то значение? В полном молчании Сиэль собрал всё, почти чувствуя жжение на ладони, и выбросил прямо в окно. — Сиэль, что ты наделал? — воскликнула Элизабет. — Неважно, — голос был холоден и безэмоционален. — Это было всего лишь старое кольцо. Даже без него я остаюсь главой семьи Фантомхайв.       Ни тени сомнения не было в его голосе, граф был непоколебим. Чего нельзя было сказать о его душе, колебания которой ощущали демон и преемница ведьмы. Себастьян знал, насколько значимую роль играло это кольцо в сознании и самоопределении Сиэля, а Белль просто чувствовала, что за этой твёрдостью и уверенностью стоит нечто гораздо сильнее и глубже. — Сколько ты ещё собираешься плакать? — снисходительный тон, и заливающаяся слезами Лиззи поднимает заплаканное лицо. — Но ведь… — девочке стыдно за своё поведение и за то, что она не знала такой важной детали о своём женихе. Она не должна была так вести себя. — Твоё лицо выглядит ужасно, это совсем не украшает леди, — Сиэль поддразнивал её не для того, чтобы обидеть, а чтобы перевести внимание на саму блондинку и пресечь бессмысленные разговоры о кольце. Элизабет встретила тонкую ухмылку на его лице с облегчением. — Девочку с таким лицом я и не подумаю приглашать на танец. — Сиэль…       Конфликт был исчерпан, и невольные его свидетели смогли выдохнуть с облегчением. С мягкой улыбкой Белль наблюдала за танцем Сиэля и Элизабет, пока стояла рядом с Бардом и Мэйлин. Повар чувствовал себя крайне неловко, представ перед девушкой в таком виде. Он то и дело отдёргивал край розовой ткани и переминался с ноги на ногу. Он, взрослый мужчина, бывший военный, а ныне шеф-повар графской семьи Фантомхайв, стоял в ярко-розовом недоразумении перед красивой женщиной. — Прошу прощения, за мой внешний вид, — осмелился он наконец обратиться к ней, — миледи. — Полно тебе, Бардрой, — с мягким смешком покачала головой Белль. — Все здесь стали жертвой леди Элизабет. — Все, кроме вас, — буркнул мужчина, окинув взглядом её синее платье с белоснежным, почти невесомым кружевом на лифе. — Я смогла её отговорить, — весело ответила ему девушка. — Мне интересно, — протянула она, переводя взгляд на Себастьяна и скрипку в его руках, — есть ли что-то, чего не умеет ваш дворецкий? — Боюсь, нет, мисс, — рассмеялся он. — Разве это не выглядит странно? — Здесь все немного странные, — честно ответил Бард, ловя предупреждающий взгляд Мэйлин. — Хм… Пожалуй, ты прав. «Древняя ведьма в моей голове — достаточно странно?»