𝖄𝖔𝖚𝖗 𝕯𝖆𝖗𝖐 𝕾𝖔𝖚𝖑

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Первая неделя сентября выдалась довольно солнечной, чего не ожидаешь от бесконечно пасмурной дождливой Англии. Сны о жизни французской ведьмы пока не тревожили сознание Белль, и без того потрясённое последними видениями. Никоим образом Изобел не давала о себе знать, но девушка даже не думала надеяться, что та оставила её в покое.       Казалось, лицо графа мрачнело день ото дня. С чем это было связано, Белль не знала. Может дело в его затянувшемся расследовании? Тогда почему он больше не задавал ей вопросов, хоть и говорил ещё в первый день, что ему понадобится её помощь. Она не имела представления, в чём может ему помочь. Всё, что могла, девушка уже рассказала.       Белль так и не поговорила с ним. Сначала из-за приезда Элизабет, потом из-за того, что случилось во время их ссоры. Юный граф закрылся от неё. Хоть конфликт и был улажен на месте, Сиэль знал, что его гостья видела, как тот едва не ударил свою невесту. Впрочем, все тогда стали невольными свидетелями эмоционального порыва графа, однако почему-то только Белль стала напоминанием его несдержанности.       Если для неё самой это оставалось некой загадкой, то у Сиэля до сих пор перед глазами стоял её взгляд, что он поймал на себе, когда Себастьян уже остановил занесённую руку. Испуг, быстро сменившийся мрачной пустотой в зелёных глазах. Мальчишка сам не понял, почему его вообще озаботила её реакция. Но как бы там ни было, он, по большей части бессознательно, свёл к минимуму их встречи. Совсем игнорировать гостью Сиэль не мог по многим причинам, и им всё же приходилось видеться, по меньшей мере, за ужином, поэтому Белль старалась показать, что произошедшее не изменило её отношения к нему. Спустя пару дней выбранная линия поведения всё же принесла свои плоды. — Сегодня мы уезжаем в город, — словно не обращаясь ни к кому конкретному, прервал тишину Сиэль. Белль сдержала улыбку. Это впервые с того вечера, когда он сам заговорил с ней. — Надолго? — Не меньше недели, — всё так же смотря на клубящийся над фарфоровой чашкой пар, ответил он. — Нужно вернуться до шестнадцатого числа.       Что-то тяготило его. Сиэль был чем-то озабочен. Если дело всё-таки в расследовании, то оно слишком давило на него. Ребёнок не должен заниматься такими вещами, будь он хоть трижды граф. Для Белль это было настолько противоестественным, насколько вообще возможно.       По-своему истолковав молчание девушки, он поднял на неё взгляд. — В этот день состоится ужин, о котором я говорил. — Кстати о нём… Почему я должна присутствовать? — осторожно спросила Белль. — Вы сказали, что это будет больше деловая встреча, и я… — она замолчала, не зная как мягче выразить, что ей там не место. — Вы моя гостья, подопечная, если так угодно, я не могу вечно прятать вас от заезжих в мой дом, — пожав плечами, ответил Сиэль. Это непринуждённо слетевшее с его губ «подопечная» обоим резало слух. — Но вы сказали, что это имеет ко мне прямое отношение, — девушка непонимающе смотрела на него. — Верно, но о причинах вашего присутствия на этом ужине, поговорим уже после него. Всё, что от вас требуется — присутствие и терпение.       Белль изогнула бровь. Казалось, ещё немного и у неё начнёт дёргаться глаз. К чему такая таинственная загадочность, ей было непонятно. Если это всего лишь ужин с его деловыми партнёрами, то каким образом это вообще может быть связано с ней? — Терпение? — Вряд ли даму заинтересуют разговоры о работе.       Девушка раздражённо вздохнула. Она отчаянно не понимала, что задумал этот маленький граф. — Что же, надеюсь, после вы не столь туманно объясните, зачем же я была там так необходима, — на прищуренный взгляд Фантомхайв ответил таким же. — Разумеется.       Сиэль не ожидал спокойного согласия с её стороны и уже был готов к потоку вопросов, но Белль его приятно удивила. А ей по большому счёту было всё равно, ведь от неё особо ничего не требовалось. Сиди, да вежливо улыбайся гостям графа — с этим она справится. Девушка уже было взяла десертную вилку, чтобы попробовать очередной приготовленный Себастьяном гастрономический шедевр из лесных ягод и нежного сливочного бисквита, как Сиэль вновь удивил её своей разговорчивостью сегодняшним утром. — Выезд запланирован на десять. У вас есть почти полтора часа, чтобы собраться. Скажите Мэйлин подготовить ваш багаж. — Разве я еду с вами? — нахмурилась она. — Вместе с почтой доставили письмо из городской больницы, — Белль замерла, вцепившись в графа взглядом. — Врач мисс Томпсон сообщил, что её можно навестить.       Небывалое облегчение ощутила Белль после его слов, словно тот груз мыслей, опасений и страхов, что неподъёмной ношей лежал на её плечах, вдруг исчез. Анна в порядке, и она сможет увидеть её. Девушка закусила губу, когда почувствовала, как на лице против воли появляется улыбка. Она не могла дождаться встречи с девочкой. Пальцы нервно подрагивали, и время теперь казалось тягучей патокой. Однако вслед за воодушевлением пришло осознание, заставившее девушку замереть, уставившись перед собой.       Анна видела, как жрец убил её. Выходит, всё это время девочка думала, что Белль мертва. Она не хотела представлять, как это отразилось на Анне. Как она сможет объяснить ей своё чудесное воскрешение? Найдутся ли у неё достаточно убедительные слова для этого ребёнка? — Я так и не спросила вас, — задумчиво начала Белль, смотря на свои руки, сжимающие бледно-зелёный фарфор чайной чашки. — Что произошло тогда в зале? После того, как я… — она не смогла договорить. Не смогла произнести вслух то, что казалось таким нелепым и до невозможности диким.       Ей и самой было странно, почему она раньше не задала этот вопрос. Всё это время Белль была слишком озабочена тем, что творилось внутри её головы. Захвачена мыслями о притязаниях Изобел на неё. Она настолько погрузилась в воспоминания ведьмы, которые та ей показывала, что её собственные воспоминания стали меркнуть. К лучшему ли, к худшему — Белль не знала, ведь все воспоминания, что у неё были, ей хотелось бы никогда не иметь. С другой стороны, эти воспоминания — всё, что у неё есть. — Когда мы прибыли, в зале уже разгорелся пожар. Полагаю, причиной послужили свечи и ткани, — ровно произнёс Сиэль. Девушка внимательно слушала его, а он уверенно отвечал на её прямой взгляд. — Нам удалось вытащить из огня вас и мисс Томпсон. Её мы сразу доставили в госпиталь, а вас забрали с собой.       Белль не хотела спрашивать, почему они не оставили её в больнице. Подсознательно она чувствовала, что ответ ей не понравится. Если он вообще будет. — А остальные? — Сгорели заживо, — твёрдый спокойный голос даже не дрогнул, словно он говорил не о десятках людей, чьи тела обратились в пепел, а о вкусе чая в его чашке. Такой будничный тон, каким сообщают о погоде за окном. — Никого, кто был там в ту ночь, не осталось в живых, кроме вас двоих.       Белль молчала, не в силах найти слов в ответ. Она не знала, что чувствовала в этот момент.       Это были сектанты, которые безжалостно следили за пытками юных девушек. Сектанты, упивающиеся их муками. Сектанты, с наслаждением наблюдавшие за смертями на холодном камне жертвенного алтаря. Но это были люди. Такие же живые, как и она. И они умирали, заживо сгорая. Долго и мучительно.       Что ж… Ей не было жаль их. Смятение и мрачное облегчение — вот, что Белль сейчас ощущала. Отнюдь не жалость. Они заслужили такую смерть. Все до единого.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Юный Фантомхайв не стал брать никого из своих слуг в эту поездку, лишь спросил мнение Белль относительно Мэйлин. Всё же девушке была нужна служанка, но она отказалась, уверяя, что справится самостоятельно. Сиэль на это лишь с сомнением поджал губы, но настаивать не стал. Если бы не письмо от врача Анны и ярое желание Белль встретиться с девочкой, то он и её с собой ни за что не взял, не говоря уже об остальных.       В кларенсе они с графом остались наедине. Себастьян, за неимением соответствующего слуги в штате, управлял лошадьми. Почти трёхчасовая поездка до городского дома Фантомхайвов в Белгравии обещала быть крайне напряжённой. Белль не планировала начинать разговор с угрюмым графом, поэтому, теребя бархатную ленту платья, смотрела в окно. Однако около часа весь пейзаж за стеклом составлял лишь густой зелёный лес, своими кронами закрывающий утреннее небо, из-за чего казалось, что уже наступил вечер. Девичий взгляд волей-неволей скользил к сидящему напротив Сиэлю. Ладонью он скучающе подпирал острый подбородок, а синий взгляд следил за не сменяющейся картинкой. Мысли его явно были не здесь.       Спустя ещё один бесконечный час пути Сиэль, в задумчивости сжимающий нераспечатанное письмо, прервал тишину, чем заставил Белль, так же погрузившуюся в свои мысли, вздрогнуть. — Сколько времени вам потребуется, чтобы вспомнить все имена? — ясный взгляд был устремлён прямо на неё. — Двух дней, я думаю, хватит, — сразу ответила она. Граф коротко кивнул. — Также я напишу, откуда они были. Сколько знаю. — Буду признателен.       Синий взгляд снова вернулся к конверту в его руках. Сиэль хмуро смотрел на красную печать, что так и не была сломана, но он и без того знал, что там написано.       Белль ничего не оставалось, кроме как тоже обратить свой взор на оживлённые городские улицы. Суета за запылённым после долгой поездки стеклом была непривычной для девушки после размеренной и тихой обстановки в поместье графа. Жизнь здесь буквально кипела. На тротуаре яблоку негде было упасть, отовсюду слышался гомон голосов. Дети в поношенной одежде, явно им не по размеру, раздавали газеты. Их громкие голоса, звонко выкрикивающие заголовки, выбивались из общего гудения толпы, приглушённого стенками кларенса и стуком колёс по мощёной дороге.       Чем ближе они подъезжали к центру, тем богаче становилась одежда на прохожих, ухоженные дамы неспешно прогуливались под руку с представительными джентльменами. Эта разница между ними и людьми с окраины Лондона была настолько разительна, что казалось, будто два противоположных мира граничили друг с другом.       Наконец их экипаж, въехав во двор, остановился возле двухэтажного дома с белым крыльцом. Себастьян, открыв дверцу, протянул Белль руку, чтобы помочь выбраться. Сейчас его ладони были скрыты перчатками из чёрной кожи, вместо привычного белоснежного хлопка. Девушка невольно обратила внимание на то, насколько маленькой в мужской руке выглядит её ладонь в кремовых бархатных перчатках, контрастирующих с угольной чернотой. — Ну и шумно же в Лондоне, — проворчал Сиэль с тяжёлым вздохом, шагая перед Белль по ступеням крыльца, своей белизной отражающим утреннее солнце. — Угораздило же Её прислать письмо… Терпеть не могу людные места. — Здесь всегда так многолюдно? — девушка оглянулась назад, где на противоположной стороне улицы толпилась кучка девиц, читающих одну газету на пятерых. — В этом сезоне большинство аристократов переезжает из поместий в свои особняки в Лондоне, — ответил ей Себастьян, пропуская внутрь дома и закрывая за ними дверь. — Нашли время, — бормотал граф, недовольно. Белль с трудом сдержала улыбку. Её смешило его угрюмое ворчание, свойственное скорее нелюдимому старику, нежели тринадцатилетнему мальчику — едва успев приехать, он уже заранее был недоволен всем и вся.       Как ни странно, интерьер в городском доме графа мало чем отличался от его поместья, разве что света здесь было куда больше. Внутреннее убранство оставалось минималистичным, что не создавало захламлённости помещений.       Сиэль, даже не сняв накидку, направился куда-то вверх по лестнице, устланной ковром цвета нежной сирени. Девушка замешкалась на мгновение, пока дворецкий жестом не пригласил её следовать за графом. — Тем не менее, для вас это самое лучшее время, чтобы скрыться от повседневной рутины в поместье, — продолжил мужчина разговор с ним. — Этих четверых здесь не будет, поэтому вы сможете расслабиться в тишине и покое. — В тишине и покое, говоришь? — очередной вздох Сиэля едва не застрял у него поперёк горла, когда Себастьян распахнул перед ними высокую двустворчатую дверь из тёмного дерева.       В гостиной всё было перевёрнуто вверх дном: на полу валялись книги, диванные подушки, пустые вазы. А посреди этого хаоса стояли его учинители, которых граф, очевидно, совершенно не ждал здесь увидеть. — Боже, куда же они подевали чай? — Мадам? Лау? Вы откуда взялись?! — воскликнул Сиэль, осознавая, что тишины и покоя, обещанных Себастьяном, ему не видать. — О, ты так рано, — Анджелина, наконец, заметила его. — Раз уж мой ненаглядный племянник в Лондоне, как же я могу его не навестить? — Раз сюда пожаловал сам граф, значит, зашевелился цепной пёс королевы. «Цепной пёс королевы? Что это вообще значит?», — Белль нахмурилась, взглянув на Сиэля. Тот и бровью не повёл на слова Лау, лишь взгляд будто стал жёстче. — Мы не знали, что вы окажете нам честь своим присутствием. Приношу извинения за неудобства, — дворецкий склонил голову. — Я немедленно приготовлю вам чай. — Спасибо, Себастьян, — улыбнулась ему мадам Даллес и только теперь заметила девушку, стоящую за его спиной. — Дорогая, и вы здесь!       Белль неловко улыбнулась ей, выглядывая из-за плеча мужчины. Анджелина приветливо улыбалась, будто действительно была рада видеть подопечную графа. Девушка не знала, как тот объяснил тёте её проживание в его доме и своё покровительство. Но, как бы там ни было, женщина очень тепло относилась к ней, и эта доброта не была притворной, в этом Белль была уверена. — После чая мы поедем в госпиталь, после — на место преступления, — ответил за неё Сиэль. Девушка повернулась к нему с неподдельным удивлением на лице. Он не говорил о своих планах на эту поездку, поэтому сейчас она была крайне озадачена его словами. — Себастьян, покажи нашей гостье её комнату и займись чаем. — Сию минуту, господин, — вкрадчиво произнёс мужчина. — Прошу за мной, миледи.       Приглушённые коврами шаги были почти не слышны, пока они шли по светлым коридорам особняка. Дворецкий шёл на полшага впереди, держа два её чемодана, которые Белль собрала с помощью горничной. — Вам следовало взять с собой больше вещей, — Себастьян неожиданно нарушил тишину, — мы можем задержаться в Лондоне. — Я взяла всё необходимое, — Белль бросила на него короткий взгляд. Мэйлин тоже уговаривала её положить ещё тройку платьев, но девушка наотрез отказалась. Всё равно она не планировала выходить из дома, сколько бы они ни пробыли здесь. Её интересовала лишь поездка к Анне и больше ничего. — Обычно леди привозят в город с десяток чемоданов на время сезона. В вашем распоряжении нарядов столько, что можно было бы посетить все значимые мероприятия, ни разу не повторившись с выбором платья. Однако вы упорно игнорируете их, отдав предпочтение лишь семи.       Её рот невольно открылся от его замечания. Девушка даже не предполагала, что тот ведёт учёт, сколько раз какое платье она надела. Белль помнила слова Нины о том, что именно Себастьян выбирал для неё все эти вещи, но только сейчас, глядя на его невозмутимое лицо, она вдруг осознала, что среди того вороха одежды в её шкафу и комоде, было и нижнее бельё, панталоны, чулки, корсеты и ночные сорочки. Жар опалил её лицо. Смущение и возмущение поднимались в её груди. Белль пришлось с силой прикусить губу, чтобы не сказать ему того, чего не следовало говорить. — Что ж, к счастью, я не намерена посещать значимые мероприятия, — вкрадчиво ответила она. — Не думала, что вы, мистер Михаэлис, следите за моим выбором одежды, — в голосе явственно сквозила издёвка. — Господин назвал вас своей подопечной, — он усмехнулся краем губ, — поэтому вы должны соответствовать дому Фантомхайв.       Белль едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Они оба прекрасно знали, что это лишь формальный статус для посторонних. К тому же, это не продлится настолько долго, что бы была необходимость представлять её кому-то из окружения графа. Скоро Сиэль завершит своё расследование и найдёт её семью. Или хотя бы информацию о ней. — Или проблема в нарядах? Они пришлись вам не по нраву? — Вы и сами знаете, что они не могли мне не понравиться, — Белль вздохнула, качая головой. Сдались они ему… — У вас прекрасный вкус, но мне не нужно столько. Спасибо, конечно, но это слишком. Я просто не могу принять их, — ей следовало сказать это Сиэлю, а не его дворецкому, но девушка видела, что графу в последнее время совсем не до тряпок.       Себастьян на её слова неодобрительно цокнул и покачал головой. Девчонка отказывалась воспользоваться минутной слабостью графа, которой тот сам от себя не ожидал. Весь месяц, что она провела в поместье, девушка выбирала закрытые платья из того многообразия, что он для неё отобрал в ателье мисс Хопкинс. Она пыталась максимально закрыться ото всех, невольно показывая это даже внешним видом. — Боюсь, в этом вопросе вы лишены выбора, — тон мужчины был непреклонным, как и твёрдый взгляд, которым он смотрел на неё, когда они остановились напротив двери. — Господин взял вас под свою опеку, и до тех пор, пока он не найдёт ваших родных, вы — часть дома Фантомхайв, и выглядеть должны соответствующе. Поэтому настоятельно рекомендую прислушаться к моим словам и обратить внимание на содержимое остального гардероба.       Белль не нашлась, что ответить ему. Себастьян просто отчитал её сейчас. Спорить с ним она не хотела — на это не было ни желания, ни сил. Всё, о чём девушка могла думать — встреча с Анной, а не нравоучения дворецкого Сиэля по такому незначительному поводу.       Мужчина открыл перед ней дверь в просторную светлую комнату, выдержанную в бежево-коричневых тонах. Такая цветовая палитра была не совсем привычна для дома Фантомхайв, которому больше присущи холодные оттенки синего, насыщенный зелёный или по-королевски благородный цвет бордо. Белль с интересом оглядывала убранство выбранных для неё покоев, пока Себастьян устраивал её чемоданы на стоящей у изножья кровати тахте. — Надеюсь, вы довольны? — спросил он, глядя, как она мягко касается струящейся ткани балдахина. — Да, здесь очень светло и уютно, — девушка повернулась к нему с искренней улыбкой, которой тот не ожидал. Демон медленно моргнул, едва заметно склонив голову набок. — Спасибо, Себастьян. — Очень хорошо, — он обвёл нечитаемым взглядом её лицо. — Через десять минут я подам в гостиную чай, и после отправимся в госпиталь к мисс Томпсон. У господина, как вы, должно быть, уже слышали, есть другие дела в городе, поэтому мы не сможем надолго задержаться в больнице. — Вы могли бы оставить меня с Анной и забрать на обратном пути, если это возможно, конечно, — Белль отчаянно не хотела представлять, какие чувства вызовет её появление перед девочкой, что была уверена в её смерти. Она не знала, сколько потребуется времени, чтобы Анна смогла принять это. Девушка не могла рассказать ей всего, в том числе и про сомнительную связь с ведьмой, поселившейся в её голове. Никому нельзя о ней знать, иначе Белль рискует оказаться в соседней с Анной палате. — Я узнаю мнение господина на этот счёт, — с секунду подумав, кивнул Себастьян и, чуть склонившись в поклоне, оставил девушку.       С коротким вздохом она ещё раз прошлась взглядом по комнате и принялась разбирать чемоданы. Сиэль сказал, что они проведут здесь не меньше недели, поэтому Белль придётся найти, чем себя занять, пока граф будет заниматься своими делами. Той тонкой книжки по этикету, что она взяла с собой в спешке, явно не хватит, чтобы организовать недельный досуг. Вышивание не пришлось ей по душе, поэтому девушка надеялась, что в городском доме Сиэля есть какие-то книги.       Когда после неожиданного короткого стука в комнату заглянула мадам Даллес, Белль вздрогнула. Она так погрузилась в себя, машинально разбирая вещи, что не заметила как пролетели полчаса. — Себастьян пошёл готовить экипаж, — сообщила она, заходя внутрь. — Не возражаешь, если я с тобой посижу? — Конечно, проходите, — девушка вежливо улыбнулась.       Анджелина осторожно присела в кресло у камина, наблюдая за ней. Белль видела, что женщина хочет что-то сказать, но мнётся, не зная, как начать разговор. Такое непривычное для открытой тёти графа поведение невольно наталкивало на мысли о теме предстоящего диалога. Девушка решила первой прервать затянувшееся молчание. — Я так увлеклась, что совсем забыла про время, — непринуждённо начала она, возвращаясь к своему занятию. — Нужна помощь? — мадам подхватила её лёгкий тон. — Мне осталось совсем немного, отдыхайте.       Неловкая тишина снова повисла между ними, пока Анджелина не произнесла тихим голосом как раз то, о чём и думала Белль: — Сиэль в общих чертах рассказал мне о тебе. Без деталей, разумеется, но… — Что он сказал? — девушка не поворачивалась к ней, стоя у раскрытого шкафа. От того, что именно рассказал граф, зависела линия поведения Белль при его родственнице. Ей нужно поддерживать легенду, которую тот придумал для неё, чтобы не противоречить планам Фантомхайва. — Ты была жертвой в одном из его последних расследований, — интонация была больше вопросительной, а в голосе сквозила осторожность. Белль не хотела поворачиваться к ней лицом, ведь непременно встретит в глазах женщины жалость, пусть та и не знала всего, через что она прошла. — Это правда, — вкрадчиво подтвердила девушка и закрыла резные дверцы. Она не смотрела на Анджелину, хоть и чувствовала на лице её взгляд. Глядя себе под ноги, Белль пересекла комнату и села в кресло напротив. — Это было не самое… простое время, и определённо не те воспоминания, которые я хотела бы иметь. — Я понимаю, поэтому не буду тебя мучить, — поспешила она заверить. — Но если захочешь с кем-то поговорить, я тебя выслушаю. Такое нельзя держать внутри. Я как никто другой знаю, как это может разрушать.       Белль подняла на Анджелину внимательный взгляд. Она задумчиво смотрела перед собой, тонкие брови её были болезненно нахмурены, словно мысли, которые сейчас занимали женщину, причиняли душевные муки. — Вы… — девушка не знала как спросить. — Я потеряла ребёнка и мужа в один день, — тихо продолжила она. — Авария, кэб перевернулся. Джонатан погиб на месте, а у меня, кроме всего прочего, произошёл выкидыш. Врачи сказали, что я больше никогда не смогу иметь детей.       Белль молчала, едва дыша. Малахитовый взгляд, невольно подёрнутый пеленой чужих эмоций, скользил по лицу Анджелины, которая смотрела на пустой камин, сжимая тонкие пальцы. Девушка ощущала её эмоции как свои, пропускала горечь женщины сквозь себя. — Мне очень жаль.       Тёплые ладони Белль мягко легли на холодные пальцы Анджелины. Она смотрела, как присевшая перед ней девушка осторожно сжимает её руки, делясь своим теплом, согревая её будто закованные в лёд пальцы. Женщина могла поклясться, что в этот момент чувствовала, как вместе с теплом в её оцепеневшее тело проникает нечто лёгкое, невесомое, не поддающее описанию. — Это осталось в прошлом, дорогая, — мадам Даллес с неловкой улыбкой сжала ладони Белль в знак благодарности и поднялась вместе с ней. — Думаю, нам пора идти. — Я спущусь через минуту.       Девушка проводила Анджелину взглядом и лишь когда дверь за ней закрылась, тяжело выдохнула. Это не осталось в прошлом. Она всё ещё живёт этими воспоминаниями. Они всё ещё владеют ею.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Дорога до госпиталя, где находилась Анна, показалась Белль невероятно короткой. Она не могла ни на чём сосредоточиться, не могла зацепиться ни за одну из своих мыслей. Девушка даже не замечала коротких взглядов Сиэля на себе. Юный граф, нахмурившись, смотрел как она нещадно кусает покрасневшие губы и до побелевших костяшек сжимает в руках перчатки, не обращая внимания на разговор мадам Даллес и Лау. Лишь когда кларенс остановился, Белль обеспокоенно огляделась. — Идём, — коротко бросил Сиэль девушке и, не дожидаясь, когда дворецкий откроет ему дверь, вышел.       Она так и не смогла собраться с мыслями, не смогла придумать правдоподобное объяснение. Даже когда они с графом и Себастьяном поднимались в кабинет лечащего врача девочки, пригласившего их к себе для разговора, у неё всё ещё не было подходящих слов. Заняв одно из двух кресел, Белль нервно сжимала подлокотники, внимательно наблюдая за пожилым мужчиной. Всё её внимание было приковано к нему, и если бы её спросили, какого цвета были шторы на окне, она бы даже под страхом смерти не смогла вспомнить. — Граф Фантомхайв, — начал он, поправив тонкие очки на носу, — есть несколько моментов, о которых я хотел Вас предупредить перед посещением мисс Томпсон. Для начала, хочу отметить, что девочка вскоре сможет покинуть стены больницы и вернуться домой. Её психологическое состояние стабильно, за исключением лишь…       Доктор Джеферсон замолчал, поджав губы, а Белль едва сдерживала своё раздражение от его медлительности. — В чём дело? — поторопил его Сиэль. — Со дня своего прибытия сюда мисс Томпсон не произнесла ни слова. Она крайне апатична, погружена в себя, хоть и послушно выполняет все предписания. Также наблюдаются нарушения сна.       Белль с силой сжала подлокотники, до боли впиваясь в них пальцами. Взгляд исподлобья сверлил доктора. — И это, по-вашему, стабильное психологическое состояние? — выдавила она сквозь зубы. Мужчина вскинул на неё внимательный взгляд поверх очков. — Когда мисс Томпсон только прибыла к нам, в любое время суток у неё случались неконтролируемые истерики и приступы, которые было возможно унять только при помощи сильнодействующих средств. Когда одна из медсестёр перед процедурой попыталась забрать у неё цепочку, Анна забилась в угол, никого к себе не подпускала и кричала, что бы мы не смели трогать её сестру. Это был единственный раз, когда она гово…       Тихий судорожный всхлип прервал мужчину. Белль, прижав руку ко рту, крепко зажмурилась, ощущая, как её тело, мигом лишившееся сил, окатывает ледяной волной. Воздух горьким комом застрял где-то поперёк горла. — Мисс? — позвал её доктор. — Мисс, вам плохо?       Девушка едва слышала его голос сквозь звон в ушах. Цепочка. У Анны осталась её цепочка, которую Белль надела на шею девочки перед последними пытками. Несмотря на своё обещание, она не знала, вернётся ли к ней, поэтому оставила Анне единственное, что было у неё при себе — небольшой фиолетовый аметист в обрамлении кружева серебра на длинной цепочке. Она думала, что Белль умерла и всё, что у неё осталось от названной сестры — подвеска, которую девочка берегла, не позволяя никому её забрать. — Я в порядке, — глухо ответила девушка. — Воды? — Белль покачала головой. — Что ж… С мисс Томпсон следует вести себя осторожно и ни в коем случае не напоминать ей о том, что произошло.       Напоминание об ужасах тех недель сидело прямо перед ним. Белль начала сомневаться, может ли она пойти туда. Врачи за этот месяц добились каких-то результатов, но стоит ей появиться перед Анной… Не станет ли ей хуже?       Перед дверью в палату она окончательно растерялась, и нерешительно мялась, терзая и без того искусанные губы. Доктор Джеферсон вопросительно взглянул на графа, ожидая его решения, но Сиэль смотрел лишь на побледневшее лицо Белль. Почувствовав на себе его взгляд, она повернулась к нему, встречая уверенный кивок.       Мужчина, наконец, открыл дверь, заходя первым, следом вошёл Сиэль. Себастьян со спины приблизился к девушке, что не могла оторвать ног от пола. Она слышала, как доктор здоровается с Анной и представляет ей графа. Ответом ему была тишина. — Вы должны идти, — тихо произносит дворецкий, склонившись к уху Белль. — Я не могу, — сипло выдохнула она. — Она ждёт вас. — Она думает, что я мертва. — Да, но всё равно продолжает ждать.       В мягком голосе Себастьяна не было ни намёка на неуверенность, и невольно девушка чуть повернула голову в его сторону, едва не коснувшись щекой его носа. — Ты не можешь этого знать, — она качает головой, пока похолодевшие пальцы нервно сжимают бархат перчаток. — Но я знаю, — почти шепчет ей демон. — Смелее, — он прикасается к спине девушки, мягко подталкивая вперёд. И за это, казалось бы, недопустимое прикосновение она была ему благодарна.       Медленно, будто каждый шаг даётся ей с неимоверным усилием, Белль заходит в светлую палату, где на простой кровати с железным изголовьем сидит Анна. Девушка не видит её лицо, что спрятано за завесой пшеничных волос. Девочка обнимает притянутые к груди колени, отвернувшись к противоположной стене и совершенно не реагируя на слова доктора. Белль чувствует, как дыхание её сбивается, а грудь будто сдавливает тисками. Сердце колотится где-то в горле, пока она на негнущихся ногах замирает рядом с Сиэлем. — Мисс Томпсон, сегодня у вас много посетителей, — пытается разговорить её мужчина. — Не хотите выйти на прогулку?       Анна ожидаемо молчала.       Белль чувствовала на себе взгляды графа и Себастьяна, которые будто ждали от неё каких-то действий, но девушка не могла ни пошевелиться, ни выдавить из себя хоть какой-то звук. Ей было страшно. Она боялась разрушить хрупкое состояние Анны своим появлением, боялась вскрыть раны девочки. Белль хорошо помнила, какой она была, но сейчас — на свободе — девочка находилась в состоянии куда хуже, чем тогда в подвале. — Сегодня восхитительная погода, Анна, — продолжал доктор. — У вас непременно поднимется настроение, если выйдете подышать на улицу.       Девочка даже не шевелилась. Она будто не слышала его слов.       Белль сделала неуверенный шаг в её сторону. — Анна…       Тихий, словно шелест листвы, полушёпот заставил девочку вздрогнуть. Её тело оцепенело, стоило Анне услышать этот тихий нежный голос, что успокаивал её в темноте. Она едва дышала, ощущая, как сердце заходится в бешеном ритме. Девочка упирается в стену пустым взглядом, пока закостенелой ладонью нащупывает кулон на груди, с трудом сжимая тёплый камень. — Анна, — повторяет Белль, делая ещё один маленький шаг к ней.       Девочка медленно, с явным усилием поворачивает голову в её сторону. Стеклянный взгляд никак не может сфокусироваться на девушке, а когда в карих глазах, наконец, появляется осознанность, Анна судорожно выдыхает. — Белль… — дрожащий, полный неверия голос разрезает напряжённую тишину палаты.       Краска схлынула с лица девочки. Она смотрела на ту, что мягко и успокаивающе улыбалась ей за несколько мгновений до своей смерти; на ту, чьё тело пронзили ритуальным кинжалом, забирая последний вздох. И сейчас она стояла здесь, в этой комнате, абсолютно точно живая и совершенно невредимая. — Нет, — тихо шепчет Анна, не отрывая от девушки глаз. — Нет, это невозможно, — девочка качает головой в неверии.       Это не может быть она. Это не правда, обман, иллюзия. Её здесь нет. — Анна, — выдыхает Белль, не замечая горячих слёз, сорвавшихся с ресниц, — пожалуйста…       Она и сама не знала, о чём просила девочку. Девушка могла лишь безвольно протянуть руку к ней, желая прикоснуться, успокоить. Она чувствовала её. Чувствовала всё, что было сейчас в душе Анны, и это убивало Белль. — Это не ты, это не можешь быть ты… — Это я, Анна, я здесь, с тобой, — глотая слёзы, уверяла её девушка. — У тебя мой кулон, ты сохранила его.       Доктору Джеферсону было не по себе. Эта незнакомка, прибывшая с графом, знала Анну. Ей было достаточно лишь позвать девочку по имени, что бы та отреагировала на её голос. Мужчина с искренним изумлением смотрел, как Анна слезла с кровати и медленной неуверенной поступью подошла к Белль, замерев в шаге от неё.       Они внимательно смотрели друг на друга, вглядываясь в черты лица. Детская рука мягко прикоснулась к щеке девушки, невесомо очерчивая кончиками пальцев. Белль осторожно накрыла её подрагивающую ладонь, прижимая к своему лицу, давая почувствовать живое тепло. Со сдавленным горьким вскриком Анна бросилась в объятия девушки. Она захлёбывалась рыданиями, судорожно цепляясь за неё, и надрывные всхлипы вырывались из её груди. — Тише, моя хорошая, — шептала Белль, успокаивая девочку, хотя сама едва могла дышать от сдавивших горло слёз. Она гладила светлые волосы Анны, сжимала трясущиеся плечи и тихо бормотала успокаивающие слова.       Ноги Анны подкашиваются, и она вместе с девушкой оседает на пол, не размыкая объятий. Девочка навзрыд рыдает в её руках, прижимаясь к груди, утыкаясь в шею. Она с облегчением прислушивается к гулкому сердцебиению старшей.       Это эмоциональное воссоединение смущает Сиэля, который чувствует себя лишним здесь. Он предполагал, что их встреча будет непростой, но такой взрыв эмоций выбил его из колеи. Он впервые видел обычно сдержанную Белль такой разбитой. — Поехали, — обратился он к Себастьяну, — заберём Белль на обратном пути. — Как прикажете, господин.       Белль слышала его сквозь всхлипы Анны, и за эту возможность подольше побыть с девочкой, была ему благодарна. В любом случае, оставить её в таком состоянии она просто не могла. Вместе со слезами и несдержанным плачем Анна выпускала всё то, что так долго держала в себе. Эти эмоции пронизывали Белль, что так остро их ощущала.       Прошло немало времени, прежде чем девочка затихла в её объятиях, но сцепленных рук так и не отпускала. Анна боялась, что Белль может исчезнуть. Снова. Но сейчас, чувствуя её тепло, слыша её быстрое сердцебиение и ощущая привычные нежные поглаживания заботливых рук, девочка осознавала, что Белль действительно выжила. Она жива. И она здесь. — Пойдём, — прошептала девушка, поглаживая горячую от долгих рыданий щёку Анны, — ты замёрзнешь на полу.       Девочка нехотя поднялась и позволила усадить себя на кровать и плотно закутать в тёплое одеяло. С тяжёлым вздохом Белль присела рядом с ней. От внимания девушки ускользнул момент, когда доктор Джеферсон вышел из палаты вслед за графом и дворецким, и теперь она обводила взглядом пустое помещение. Посреди палаты на полу лежали её перчатки, которые Белль выронила. — Расскажи мне, — сиплый голос Анны разрезал тишину. — С самого начала.       Девушка взяла руку девочки, которую та протянула ей. Что она могла рассказать? В какую полуправду поверит травмированный ребёнок? — Ты уверена, что хочешь вспоминать это? — Всё это время я только и думала, что потеряла тебя там, — Анна прикусила дрожащую губу. — Я хочу знать, что было после того, как я потеряла сознание.       Белль несколько мгновений внимательно смотрела в её лицо, сомневаясь, что они могут поднять эту тему без вреда для Анны. Девушка нежно гладила её ладонь, перебирала тонкие пальцы, задумчиво смотря на бледную кожу. — Я почти ничего не знаю. После того, как… жрец… Я тоже потеряла сознание, а очнулась только спустя сутки. Нас спас граф Фантомхайв. — Да, кажется, мама что-то говорила про него, — пробормотала Анна. — В том месте произошёл пожар, выжили только мы с тобой, — почти беззвучно сказала Белль, затихая в ожидании реакции девочки. — Остальные сгорели. — Это хорошо, — коротко кивнула она.       Анна даже не задумалась ни на секунду перед тем, как твёрдо произнести это. Девушка смотрела на неё в удивлении, пытаясь найти каплю сомнения или хотя бы намёк на жалость. Что-нибудь кроме холодной уверенности. Впрочем, Белль и сама считала, что те люди заслужили такую смерть. Однако даже она после слов графа задумалась с сомнением, но Анна…       На вопросы о том, как Белль провела этот месяц, девушке пришлось ответить, что она лежала в другой больнице, после чего граф забрал её к себе на время, пока не найдёт её родных. Она не могла сказать, что та глубокая рана через весь живот исчезла, когда Белль очнулась. Анна невольно зажмурилась, вновь увидев перед глазами момент, когда жрец пронзил лезвием кинжала тело её названной сестры. Белль быстро сменила тему, расспрашивая девочку о самочувствии и о том, чем она здесь занималась.       Пришедшая с ужином пожилая медсестра была удивлена перемене Анны. Девочка открыто улыбалась девушке перед ней, пока та рассказывала ей о садовнике дома Фантомхайв. Больше не было пустого выражения на её лице и стеклянного взгляда. Анна смеялась, не выпуская ладонь девушки из своих рук. Эта картина заставила женщину замереть в дверях, пока её не заметили. — Время ужина, — неловко произнесла она и поставила поднос на тумбу у кровати Анны. — Проследите, пожалуйста, что бы маленькая мисс поела, — с улыбкой обратилась к Белль медсестра, — а то ведь как воробушек по чуть-чуть клевала, и то силой.       Девушка строго взглянула на притихшую Анну, что тут же уставилась на их переплетённые пальцы. Девочка действительно даже спустя месяц оставалась чрезмерно худой. — Обязательно прослежу, не беспокойтесь, — ответила Белль, проводив взглядом сердобольную старушку. Со вздохом она повернулась к Анне. Тёплая ладонь подняла лицо девочки мягким прикосновением к щеке. — Я не буду спрашивать, почему ты ничего толком не ела, но пообещай мне впредь хорошо питаться. — Хорошо, — пробормотала она. — Обещай, — настаивала девушка. — Обещаю.       За окном уже темнело, когда в палату беззвучно вошёл Себастьян. Он остановился у двери, наблюдая за девушкой, укачивающей Анну. Девочка сидела на её коленях, привычно греясь в кольце заботливых рук, пока Белль тихо рассказывала ей о недавно прочитанной книжке из библиотеки графа. Анна внимательно слушала её спокойный голос, теребя подвеску на своей шее. Умиротворение и нежное тепло вокруг них были настолько осязаемы, что пронизывали невольного свидетеля. — Миледи, — позвал он девушку, — господин закончил свои дела и уже ждёт вас. — Он внизу? — Белль не хотела уходить, не хотела снова оставлять Анну. — Нет, в кабинете доктора Джеферсона.       Белль нахмурилась. Наверняка доктор выспрашивает у графа, кем она приходится Анне. Их встреча, произошедшая на его глазах, не могла не поразить мужчину. Перемена в поведении девочки не на шутку удивила не только его, но и самого Фантомхайва. — Я сейчас выйду, — кивнула девушка, и Себастьян скрылся в коридоре.       Она знала, что он будет ждать её за дверью, поэтому не могла задерживаться. Сиэль и без того позволил ей остаться с Анной до самого вечера. Наверняка им пришлось сделать крюк, чтобы вернуться за ней. — Мне пора, светлячок, — от ласкового прозвища, которое она дала Анне в первый день их встречи, защипало в носу. Оно как ничто другое навевало Белль воспоминания о том, через что они прошли вместе и о том, как девушка сутки напролёт не отпускала девочку от себя ни на шаг, а та сама жалась к незнакомке, заботящейся о ней больше, чем о себе самой. — Ты ещё приедешь ко мне? — грустно протянула Анна, крепче обняв Белль. — Как только смогу, — кивнула она, мягко коснувшись щеки девочки. — Граф очень занятой человек, поэтому я попрошу у него одной навестить тебя. Если он даст согласие, я тут же приеду. — Хорошо, — Анна надула губы, спрятав погрустневший взгляд под длинными ресницами. — Не куксись, — Белль коротко чмокнула светловолосую макушку. — Слушайся врачей, больше гуляй и как следует питайся — ты обещала. — Помню, — прогундосила девочка, нехотя перебираясь с колен девушки обратно на кровать. — Белль, а кулон?       Эта подвеска — всё, что было у неё, когда Белль очнулась в камере подвала. Странно, что сектанты не забрали её в первый же день. Фиолетовый камешек в серебре не вызывал у девушки никаких воспоминаний или смутных образов прошлой жизни. Просто красивая побрякушка. — Пусть останется у тебя, пока не вернёшься домой. Я заберу его, когда ты окончательно поправишься. Это будет моим обещанием, — ласковая улыбка в ответ на энергичный кивок Анны. — И помни, тебе больше не о чем переживать. — Теперь да.       Мягко прикоснувшись губами ко лбу девочки на прощание, Белль двинулась в сторону двери. Груз тяжёлых мыслей и страхов относительно Анны окончательно исчез. Она больше не ощущала этих липких холодных щупалец, мерзко копошащихся где-то в груди. Теперь оставалось лишь положиться на Сиэля, раз уж он взялся найти её семью. Белль не нравилось вязнуть в этом ожидании, но сама она сделать ничего не могла.       Она уже взялась за ручку двери, когда голос Анны заставил её заледенеть, застыв на месте. Всё её тело окатывает ледяной волной, когда девушка слышит от Анны то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не ожидала услышать. Так же, как и от кого-либо другого. — Ноэль и Кайден, — эти имена впиваются в сознание Белль острыми осколками, — кто они?       Вмиг потяжелевшая рука опускается, будто налитая свинцом. — Как ты… — хрипит она не своим голосом. — Откуда ты знаешь о них?       Бешеный гул сердца где-то в горле и шум в ушах не дают собраться с мыслями, мечущимися в её голове. Девушка дышит быстро, поверхностно, будто рыба, выброшенная на берег. Впрочем, именно так она себя и чувствовала. — Когда тебя в последний раз… там… — язык девочки не поворачивался произнести это слово, до сих пор вызывающее в ней дрожь. — Тебя лихорадило. Тогда ты называла эти имена и звала маму и папу.       Белль нашла в себе силы повернуться к Анне на ватных ногах. Девочка теребила краешек одеяла, наброшенного на её плечи, и не поднимала на неё глаз. — Что ещё я говорила? — невероятных усилий стоило Белль заставить осипший голос не дрожать. — Половину было не разобрать. Похоже на французский, но я не уверена. Я редко слышала, как мама говорит на этом языке.       Девушка судорожно сглотнула.       Французский. Белль не знает французский.       Она натыкалась на вставки французских фраз в книгах, что читала в доме Сиэля, но не разобрала ни слова.       Малахитовые глаза широко распахнулись от мгновенной догадки. Изобел. В тех снах, которые показывала ей ведьма, Белль подсознательно понимала все разговоры, хоть и слышала незнакомую речь. Но говорить самой… Эти сны начались сильно позже ритуала, и она никак не могла бредить на незнакомом языке. Тем более называть имена младшего брата графини и её любимого коня, которые узнала недавно. Это невозможно. — Пожалуйста, постарайся вспомнить. — Ты говорила ещё что-то… о дочери. — Чьей дочери? — нахмурилась девушка. — Твоей, Белль.       Взгляд Анны был не по-детски серьёзен, но девушка не сдержала нервный смешок, вырвавшийся против воли. — Но у меня нет детей, — она с застывшей на лице пустой улыбкой вспоминала тот отвратительный момент, когда перед первой пыткой её приковали к кушетке, чтобы не дёргалась, пока врач осматривал её для подтверждения невинности. — Ты просила кого-то защитить твою дочь, — настаивала девочка.       Белль открыла рот, но тут же закрыла в растерянности. Она не знала, что сказать на это. У неё не находилось слов даже для себя. Мысли словно застыли. — Ты была совсем плоха, поэтому бредила, — видя потрясение на лице девушки, Анна поспешила успокоить её. — Не волнуйся, это были всего лишь сны. — Да… Всего лишь сны, — бездумно повторила за ней Белль, отсутствующе оглядываясь вокруг и теребя в руках многострадальные перчатки.       Слишком много в её жизни снов, имеющих куда более значимый смысл, что бы характеризовать их словами «всего лишь». — Так ты знаешь их? — вновь спросила Анна, возвращая к себе потерянный взгляд. — Ноэля и Кайдена. Вряд ли ты могла придумать такие имена в горячке. — Я… — Белль не хотела, что бы эта сторона её жизни хоть как-то коснулась Анны, но что она может ей сказать. Этот ребёнок был не по годам внимателен к мелочам, и по её лицу девочка легко могла понять, что та чувствует. — Знаю, но… — Белль шумно вздохнула, наконец, беря себя в руки и собирая мысли в кучу. — Это те, кто был мне дорог. Когда-то очень-очень давно.       Этот вопрос о них выбил девушку из колеи, поэтому ей не пришло в голову ничего лучше. Ноэль и Кайден… Они были дороги Изобел. Белль не знала об их существовании, пока ведьма не начала показывать ей во снах свою жизнь. Как она вообще могла говорить о них? Ей определённо было о чём подумать. И, если получится, достучаться до притихшей в её сознании Изобел.       Попрощавшись с Анной, девушка вышла в коридор, где её терпеливо ждал Себастьян. Совершенно безэмоциональное выражение на его лице никак не вязалось с прищуренным взглядом, которого тот не сводил с подошедшей к нему Белль. Она не замечала пристального внимания мужчины, полностью погружённая в свои мысли. Встретив графа, закончившего разговор с доктором Джеферсоном, они спустились на первый этаж и, пройдя через просторный холл, вышли на улицу, так и не заметив неожиданных посетителей госпиталя.       Лорд Рэндалл, однако, узнал графа Фантомхайва в компании своего дворецкого и незнакомки, идущей рядом с юным аристократом. Несмотря на то, что Сиэль в разговоре с доктором Анны настоял на сокрытии сегодняшнего посещения от любопытных глаз, комиссар Скотланд-Ярда всё же узнал у пожилой медсестры, к кому приходил граф. Как и об изменениях в состоянии мисс Томпсон после встречи с его спутницей.