Фальшивый ангел

Пары, которые предназначены друг для друга, проходят через всё то же дерьмо, что и остальные пары; разница лишь в том, что они не сдаются…©</b>       — Все показания в норме, — в комнату вошёл низкий, словно приплюснутый, человечек с непомерно большой головой, церемонно поклонился, почти касаясь макушкой собственных коленей, и, подойдя вплотную к письменному столу, за которым сидел его собеседник, тихо добавил. — Они полностью готовы. Мне начинать приготовления?       — А что с мальчишкой? — сидевший за столом мужчина даже не поднял глаза, продолжая что-то быстро записывать в тетрадь.       Человечек немного замешкался, облизнул губы и проговорил едва различимым шёпотом:       — Сбежал. Мы просто не успели ему помешать.       — Знаете, Арамару-сан, я каждый день удивляюсь тому, как далеко продвинулась наука, — говоривший резко встал, слегка потянулся, пытаясь размять затёкшие конечности, медленно подошёл к не смеющему даже пошевелиться собеседнику и передал ему в руки ярко-красный свиток. — И нам несказанно повезло, что мы можем воспользоваться этими достижениями.

***

      Правая нога внезапно отдала жёсткой болью, я невольно поморщилась и попыталась перевернуться на левый бок. Толку от моих потуг было немного: в каком бы положении я ни находилась — вывих так или иначе давал о себе знать.       — Тоже мне великая куноичи! — ехидно прошипела я, злясь на саму себя за глупость, которая собственно и привела меня в больничную койку.       Ладно ещё получить травму во время сражения, какой-нибудь разведывательной операции или хотя бы при защите гражданского населения. Но упасть с дерева, пытаясь снять кошку, — это было выше всяких похвал! Причём подобные удивительные акты безграничного благородства в ущерб собственному здоровью и, как я привыкла думать, сногсшибательной красоте мне были совершенно не свойственны.       Делать в одиночной палате было решительно нечего: за две прошедшие недели я успела прочитать пару учебников по структуре чакры, один по анатомии, брошюрку по травоведению и новейшие статьи о моде и шопинге. Последние меня и вовсе разочаровали, так как вечная фэшн-истина о том, «что всё новое — хорошо забытое старое», наводила на меня, человека активного и временами даже увлечённого, бесконечную скуку и уныние. Не найдя более или менее достойного занятия, я непрестанно вспоминала события моей ещё юной, но уже довольно насыщенной жизни, раздумывая над ошибками прошлого и перспективами будущего. Подобные псевдо-экзистенциональные мысли вкупе с временной нетрудоспособностью особой радости, как можно понять, не добавляли.       Ничего удивительного, что, бесконечно наблюдая мою кислую физиономию, многочисленные друзья стали навещать меня всё реже, да и сами визиты стали короче. Последним оплотом моего ужасного пребывания в больнице оказалась не лучшая подруга Сакура и даже не товарищи по команде Чоджи и Шикамару, а тихая спокойная Хината, временно работающая в больнице на подхвате. Именно она снабжала меня последними новостями о событиях в деревне и извне, робко пытаясь оправдать так скоро забывших меня друзей.       Сказать, что я злилась на них, — это ничего не сказать. Я была вне себя от обиды и бешенства, что отнюдь не способствовало моему скорому выздоровлению. Если честно, вывихи подобные моему, как правило, проходили за пару дней, особенно при помощи высоко квалифицированного медика, коим я сама и являлась, но вот почему-то именно мне ничего не помогало. В глубине души я начинала подозревать, что это была своего рода кара за моё капризное поведение и взрывной характер. Что-то вроде проверки на прочность, которую я, естественно, завалила.       Я со злости ударила здоровой ногой по кровати, совсем забыв, что уже успела сползти ниже, пытаясь устроиться поудобнее. Так что удар пришёлся ровнёхонько по нижней части каркаса. Я тут же заскулила от боли, отчаянно проклиная чёртову кошку, вздумавшую влезть на самую макушку сосны, да и своё собственное тщеславие, не позволившее мне послать куда подальше соседских ребятишек, которым эту самую кошку так необходимо было поймать.       Громко выдохнув, я уставилась на потолок, злобно прищурив глаза.       — Дырку пытаешься прожечь? — совершенно бесстрастный голос Шикамару отвлёк меня от набивших уже оскомину мыслей.       Невозмутимый вид признанного гения-стратега Конохи говорил о том, что только что произнесённая банальщина шуткой отнюдь не являлась. Нара знал меня так давно и настолько хорошо, что вполне себе представлял, как я могу испепелить бетонную стену одним только взглядом.       — Ты за пять минут умудряешься самых стойких нукенинов довести до предобморочного состояния, — вторя моим мыслям, произнёс он. — Куда уж против тебя куску штукатурки.       — Это типа комплимент? Если да, то он получился весьма слабым.       — Это типа констатация факта, — в тон мне ответил маячивший позади Шикамару Наруто, которого я сразу даже и не заметила.       — Батюшки, надо же, кого это принесла нелёгкая в мои скромные пенаты! — стараясь скрыть радость, что наконец-то хоть кто-то зашёл ко мне в гости, ехидно заметила я. — Прошу простить, что я не заварила вам чай и не накрыла на стол.       — Ино, вот именно поэтому тебя и перевели в одиночную палату. Никто просто не в состоянии тебя вытерпеть, — всё тем же спокойно-серьёзным тоном произнёс Шикамару, вовремя прервав начавшего уже возмущаться Узумаки.       Нара неспешно подошёл к моей кровати и, даже не удосужившись спросить разрешения, бесцеремонно уселся рядом. Не сводя глаз с моего насупившегося лица, он в своей «фирменной» отстранённо-безразличной манере спросил:       — Как твоя нога?       — О! Спасибо, что поинтересовался, — я не смогла сдержать обиду, причём не только и не столько на пришедших меня навестить шиноби, сколько на собственную дурацкую конечность, которая упорно не хотела приходить в норму. — Все так же, без изменений.       Я с ужасом заметила, что в последней фразе проскочили жалобные нотки, и поспешила сменить тему:       — Вы по делу или просто так пришли? В последнее время что-то ко мне никто не захаживает! — я постаралась придать голосу ироническую интонацию, чтобы фраза прозвучала нарочито небрежно.       Увы, старания мои были абсолютно напрасны. Шикамару Нара не даром считался одним из умнейших людей в Конохе, да и меня, его многолетнюю напарницу, он знал слишком хорошо, чтобы поверить моим слабым попыткам изобразить наигранную весёлость. Как выяснилось, актриса из меня вышла весьма никудышная, поскольку мои истинные чувства не укрылись даже от Наруто, который и вовсе никогда не отличался особой сообразительностью. Во всяком случае если дело касалось женщин!       — Ино, ты зря думаешь, что все про тебя забыли! — отвечая на мой невидимый упрёк, произнёс Узумаки. — Просто, в свете последних событий времени почти ни на что нет. И именно поэтому мы здесь.       — Каких событий? — я удивлённо приподняла брови, пытаясь скрыть негодование.       Что за ерунду они несут? Какие такие события могут помешать навестить больную подругу, если даже Четвёртая Мировая война шиноби не могла нас всех разлучить. А так-то, вроде, Коноха стоит на месте, солнце светит, птички поют, Какаши-сенсей продолжает украдкой перечитывать серию «Ича-Ича», а Сакура бегать за в очередной раз вернувшимся Саске. И надо же такому случиться, что какие-то «последние события» оказались столь значительными, что у всех вдруг разом стало не хватать времени.       Видимо, все эти мысли довольно легко читались на моем лице, так как Наруто вместо каких-либо объяснений положил мне на колени свиток и на удивление спокойным тихим голосом попросил:       — Посмотри. Тебе он знаком?       Любопытство всегда было моей сильной стороной, поэтому я, даже не дослушав Узумаки, уже вовсю тянула тоненькие ленточки, связывающие пергамент. С этого самого пергамента нагло ухмылялся какой-то подозрительно знакомый белобрысый паренёк. Я невольно поджала губы и прищурила глаза, пытаясь вспомнить, где я могла его встречать.       — Ничего такой. Правда, блондины не в моем вкусе, — я тут же осеклась, вспомнив, что нахожусь в компании как раз-таки светловолосого представителя противоположного пола. Наруто на мою бестактность даже не обратил внимания, что было для него довольно странно: о вспыльчивом характере Узумаки ходили не меньшие легенды, чем о его же подвигах. На сей раз он просто спокойно кивнул в сторону свитка и, слегка нахмурившись, пояснил.       — Это один из членов Акацуки. Цукури Дейдара.       — Акацуки? Мы же их всех уничтожили.       — Да, уничтожили, — кивнул Шикамару. — Конкретно этого даже пару-тройку раз. Но, оказывается, этого недостаточно.       — В смысле, недостаточно?       — Ты что, реально ничего не слышала? — всё-таки характер Узумаки дал о себе знать, причём самым вопиюще неприглядным для меня образом.       — Ты чего орёшь-то? — тут же взвилась я, с силой сжимая кулаки, так что отросшие за время ничегонеделания ногти впились в ладони. — Кто здесь мне может рассказать, какие такие тайные события происходят в нашей скрытной деревеньке? Главврач больницы? Он, знаешь ли, ко мне не особо захаживает. Или, может, каждая санитарка осведомлена о всех секретах шиноби Конохи? Так и представляю: сидят две благородные старушенции Оноичи-сан и Рюгецу-сан, моют судна за очередным обделавшимся после ночных баталий недошиноби и обсуждают какого-то убитого смазливого нукенина!       Голос мой становился все громче, кулаки сжимались сильнее, а выражение лица, похоже, стало жутко свирепым, потому что Наруто, и без того страдающий от периодических побоев со стороны Сакуры, ссутулился, понурил голову, сразу как-то даже уменьшившись в размерах, и явно неспешно пятился к двери. Спас ситуацию, как и всегда, невозмутимый Шикамару, уже давно привыкший к моим истерикам.       — Успокойся, Ино, — Нара глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Все уже немного привыкли к этой новости, поэтому Наруто и показалось странным, что тебя столько времени держали в неведении.       — Сколько времени? — я, конечно, поутихла, но так сразу сдавать позиции была не намерена, хотя совесть уже не единожды напомнила, что моё идиотское поведение может вполне оставить меня без друзей. — Да я здесь всего-то полмесяца торчу.       — Ага, и за это время стала совсем невыносимой, — еле слышно произнёс Узумаки.       Благоразумие, так редко меня навещавшее, в этот раз решило всё-таки дать о себе знать, поэтому фразу Наруто я предпочла не заметить. В конце концов, обижаться долго бессмысленно, а что за история связана с мёртвым отступником из Акацуки узнать хотелось. Постаравшись не обращать внимание на ноющую боль в ноге, я села на кровати и с интересом воззрилась на друзей.       — Ладно, так что там с этим красавчиком? Рассказывайте.

***

      — Ого! Как это вообще возможно? — я аж присвистнула от удивления: настолько неправдоподобным казалось только что услышанное от друзей.       — Мы для этого к тебе и пришли. Ты же лучший сенсор в Конохе, — инстинктивно Наруто нашёл, чем меня можно задобрить. Я всегда была падка на лесть.       — А вдруг не получится? Если даже Ибики из него не смог информацию вытянуть, то куда уж мне. Он всё-таки именно на допросах специализируется. Вы вообще уверены, что этот взявшийся из ниоткуда парень тот самый нукенин-взрыватель? Может, просто подражатель какой-то с применением хенге?       Шикамару одарил меня таким взглядом, что мне даже на секунду стало не по себе. Я и сама понимала, что шиноби Конохи даже самой лучшей техникой перевоплощения не проведёшь. Но и какого-либо здравого объяснения, как убитый, точнее сам себя подорвавший три года назад, преступник оказался жив, я найти не могла. Хотя, похоже, никто не мог: иначе эти двое не сидели бы сейчас рядом со мной.       Я сложила пальцы на коленях, обдумывая ответ. С одной стороны, в последнее время мне доставалось все меньше интересных миссий: всё свободное время до падения с дерева занимала психиатрическая клиника, в которой я помогала Сакуре. С другой стороны, лезть в голову сумасшедшему нукенину, дабы узнать подробности его чудесного воскрешения, особо-то и не хотелось. Свои встречи с Акацуки я прекрасно помнила и не могла сказать, что это были лучшие воспоминания в моей жизни.       От Шикамару мои сомнения явно не укрылись, потому что он, беззастенчиво глядя мне в глаза, произнёс со спокойной уверенностью, отчего мне сразу стало легче:       — Не волнуйся. Тебе обеспечат полную безопасность. Я лично проконтролирую этот вопрос, — на секунду он замолчал, а затем тихо, но твёрдо добавил. — Я не хочу больше терять друзей.       Наруто лишь широко улыбнулся, подтверждая слова Нара, что со мной все будет в порядке.       — Есть ещё загвоздочка, — я вдруг вспомнила, где нахожусь. — Из больницы меня не выписывают: связки так и не восстановились. Местные медики очень заинтересовались моим случаем и не хотят отпускать — я тут что-то вроде подопытной крысы. Даже Цунаде-сама заходила посмотреть.       Тут же всплыло в памяти, как сложившая полномочия Пятая осматривала мою злосчастную конечность, цокая языком и делая глобальные пометки в своей записной книжке. Мне, конечно, польстил такой интерес со стороны высоких лиц, но уверенности в хорошем исходе для моего здоровья после этого визита поубавилось. О чём я тут же поведала Шикамару и Наруто.       — О выписке можешь не беспокоиться. Ты главное ходить-то можешь? Терпимо?       Я лишь лукаво улыбнулась обоим. Я ведь куноичи все-таки.

***

      — И долго мы будем в молчанку играть, хм?       Из-под светло-золотистой чёлки на меня пренебрежительно-иронично смотрели два ярко-синих глаза жуткого хладнокровного преступника, члена Акацуки, убийцы пятого Казекаге. Короче — ужасного во всех отношениях человека. Во всяком случае, именно такая информация была усвоена мною на подсознательном уровне после прочтения досье на отступника Ивагакуре, а также весьма эмоционального, но абсолютно бесполезного рассказа Наруто.       Не могу сказать, что я когда-либо со жгучим рвением относилась к изучению информации по потенциальным противникам. Да и особой надобности в этом не было, когда в твоей команде такой гений как Нара. Но к данному вопросу я подошла со всей серьёзностью, потому что обеспеченная Шикамару защита — это, конечно, хорошо, но перестраховаться всё же стоило. В конце концов, если этот Дейдара умудрился как-то ожить спустя три года, то кто его знает, на какие ещё подлости он способен. Особенно по отношению к покалеченным на правую ногу куноичи.       Информацию я собирала не так чтобы очень последовательно в виду ограниченности во времени и особой секретности моей миссии, но все же достаточно усердно, успев за три дня до встречи с нукенином опросить Наруто, Саске, Сакуру и Шестого Хокаге. Как и ожидалось, толку от этих расспросов было немного: Узумаки прекрасно знал техники своих врагов, но совершенно не мог вспомнить, кто из них какой пользовался. Какаши-сенсей был настолько занят своими ежедневными обязанностями, что сразу же послал меня за помощью к Саске, который вроде как последним видел живого Дейдару. Сам же Учиха никак не мог отделаться от обезумевшей от счастья Сакуры, а потому был весьма рассеян и не настроен на долгие рассказы о всяких там подорвавших себя террористах-неудачниках.       В итоге, пришлось самостоятельно изучать дело члена Акацуки, которое, будучи составленным оперативным отделом АНБУ, содержало в себе огромное количество информации о техниках и способностях нукенина и ни слова о его психологических особенностях. Поэтому, вспомнив Какузу и особенно Хидана, я решила, что мне придётся встретиться с неуравновешенным истеричным типом с жуткими манерами и маниакально-депрессивным психозом.       Так что можно понять почему, столкнувшись с суровой действительностью, а именно обычным худощавым пареньком лет двадцати без каких-либо признаков откровенного помешательства, я оказалась совершенно ошарашена. Целых три дня я морально и физически готовила себя к встрече с преступником S — ранга, продумывая последовательность допроса и приёмы тайдзюцу на случай внезапной атаки. Так что, входя в комнату, где держали подрывника, я была напряжена, словно натянутая струна, и готова схватиться за кунай в любой момент. Вся эта подготовка была враз разбита абсолютно невинным, если не сказать беззащитным, видом опасного преступника.       Видимо, мой столь воинственный настрой при появлении позабавил голубоглазого террориста, потому что он слегка ухмыльнулся мне и что-то спокойно произнёс. Что именно я, естественно, не услышала, заворожённо следя за его движениями и стараясь не упустить момент потенциального нападения.       — А? — понимая, что он уже в третий раз что-то у меня спрашивает, я, наконец, смогла выдавить из себя хоть какой-то звук. Даже странно как-то: у меня, конечно, были недостатки, но трусость среди их числа не присутствовала. А тут прям пошевелиться не могла — настолько нервничала.       — Ты кто, говорю, — в его голосе явно послышалось раздражение. — Новая уборщица? Очень кстати, а то я тут уже совсем в грязи утонул.       Я машинально отметила, что комнату нукенина и правда нельзя было назвать оплотом чистоты: повсюду валялись остатки еды, стаканы с недопитым лимонадом и разодранные журналы. Когда же до меня дошёл-таки смысл сказанного, вся нервозность исчезла, уступив место моей небезызвестной вспыльчивости.       — Уборщица тебе не положена, — тихо, но довольно мстительно прошипела я. — Сам приберёшься, раз тонешь. Я сенсор: меня прислали проверить твои воспоминания. Это понятно?       Я постаралась придать себе независимый и уверенный вид профессионального шиноби, попутно надеясь, что отступник тут же упадёт мне в ноги, расскажет о своих грехах и освободит меня от обязанности общения с ним. К сожалению, ничего из выше описанного не произошло, разве что он и правда отказался со мной разговаривать.       — Слушай, малышка, иди-ка ты домой. Если шиноби Конохи действительно хотят получить от меня информацию, то им лучше прислать кого-нибудь стоящего. Без обид, детка, хм, — он широко улыбнулся и подмигнул мне, после чего уткнулся в какой-то журнал, давая понять, что разговор окончен.       Такого хамского отношения я, конечно, стерпеть не смогла, поэтому, недолго думая, подскочила к отвернувшемуся парню и применила приём, не делающий чести ни одному шиноби, а именно — влепила смачный подзатыльник. После чего, пока противник не успел опомниться от внезапного нападения, использовала основное оружие слабого пола — устроила скандал. Могу предположить, что к такому повороту событий он готов точно не был, так как не делал никаких попыток защититься, а только смотрел на меня вытаращенными глазами и на всякий случай прикрывал руками голову, даже не пытаясь отбиться.       Меня же накрыла волна невыносимой злости и обиды за всю ту невысказанную горечь, оставшуюся после Четвертой мировой войны, за погибшего отца, покалеченных друзей, за вывихнутую ногу и нервозность прошедших нескольких дней. У меня явно началась неконтролируемая истерика, в которой, по сути, нукенин был абсолютно не виноват. Слёзы потоком лились из глаз, голос сорвался, и я даже не заметила, как горько рыдала на груди ошарашенного парня.       На мои крики уже давным-давно прибежали караулившие за дверью шиноби, которые застали просто пасторальную картину — я с зарёванным лицом в объятиях шокированного злодея-террориста.       — И вы ещё смеете называть меня чокнутым? — фраза явно была обращена к тем, кто стоял в дверях.       Словно в прострации, понимая, что я завалила свою миссию, даже не успев её начать, и стараясь не смотреть на окружающих, я поплелась к двери, протиснулась между остолбеневших шиноби и бросилась вниз к выходу из здания, намереваясь больше никогда сюда не возвращаться.