Фальшивый ангел

      — У каждого свои методы втираться в доверие, — Сакура подмигнула мне, попивая свежезаваренный чай на моей кухне. — Кто знает, может, так ты из него больше информации вытянешь.       Вот уже два часа моя любимая подруга и закадычная соперница беспрестанно тарахтела о самых дурацких вещах на свете с одной единственной целью — отвлечь меня от печальных мыслей о проваленном задании. Поскольку её собственная миссия по выведению меня из депрессии успехом не увенчалась, она всё же решила перейти к главной повестке дня: моей крайне неудачной первой и, как я надеялась, последней встрече с отступником Ивагакуре.       — Сакура, да как же ты не понимаешь, — я с силой сжала фарфоровую чашку. — Я не просто не смогла из него никакой информации выудить. Я разревелась прям перед ним, да ещё и обниматься полезла.       Я почувствовала, как щёки залились румянцем, и поспешила отвернуться от подруги, делая вид, что рассматриваю цветочный горшок. Сама мысль, что я лила слёзы в три ручья в объятиях незнакомого парня, да ещё и преступника, выводила из себя меня в разы больше, чем тот факт, что я с треском провалила первую за последние несколько лет серьёзную миссию. Видимо, ещё и поэтому вопрос моей подруги стал для меня полнейшей неожиданностью.       — Он тебя зацепил чем-то, да?       Я вспыхнула аки маков цвет, лихорадочно соображая, что ответить Сакуре. Не придумав ничего лучше, я решила прикинуться дурочкой. Метод этот был уже давно проверен временем и подводил меня редко.       — Как он мог меня зацепить, когда ему блокировали потоки чакры? — я удивлённо округлила глаза, пытаясь изобразить полнейшую невинность. — Он совершенно безвреден, во всяком случае, пока находится в здании.       — Тьфу, Ино, прекрати. Ты прекрасно понимаешь о чем я, — Харуно тяжело вздохнула, а её зелёные глаза лукаво заблестели. — Если не хочешь, не говори. Но обманывать-то не надо. Хотя, может, ты и сама не знаешь?       Пожалуй, последнее предположение было самым верным. Что ни говори, а поведение бывшего Акацуки меня очень удивило. Ему ничего не стоило просто свернуть мне шею, учитывая моё крайне плачевное состояние, причём во всех смыслах. По крайней мере, уж терпеть мои невнятные вопли и всхлипы он точно был не обязан, а ведь он не отпихнул меня и даже попытался успокоить. Конечно, это всё объяснялось банальным шоком, который пришлось испытать парню, столкнувшемуся с женской истерикой, принимая во внимание его собственное крайне неприглядное положение заложника в нашей деревне.       Тем не менее, случившееся говорило о том, что Цукури Дейдара, несмотря на все ужасы в отчётах об Акацуки, не был такой уж безжалостной сволочью, какой казался мне ещё пару дней назад.       — Давай сменим тему, Сакура, — обсуждать всю эту ситуацию не хотелось. — Ты лучше расскажи, что там за случай с пропавшими шиноби.       — А, там ничего не понятно ещё. Вроде чунины из команды Райдо-семпая должны были вернуться неделю назад, а их всё нет и нет, — Харуно смешно сморщила нос и сделала очередной глоток чая. — Лично я думаю, что заблудились где-нибудь. На их поиски уже отправили Сая и Кибу, так что скоро найдутся.       — Хотелось бы надеяться, — почему-то при мысли о потерявшихся подростках у меня кольнуло сердце. В то, что бывший телохранитель Хокаге мог блуждать по лесам целую неделю, верилось с трудом.

***

      Надеждам оправдаться было не суждено. Через два дня после нашего с Сакурой разговора обезображенные тела трёх чунинов команды Райдо нашли в устье одной из рек, протекающих рядом с Конохой. Сам Намиаши был обнаружен в нескольких километрах без сознания и сразу же доставлен в больницу.       — Шизуне-сэмпай сама осматривала тела, — спокойно вещала Сакура, намазывая тонким слоем масло на хлеб. — Вообще, хорошо ещё, что сейчас тепло, а то осенью весь месяц их бы искали, пока они не всплыли. Да и Райдо-сану повезло, если б рыбаки его подчинённых не выловили, кто знает, когда бы мы его нашли.       Профессиональная медицинская жестокость Харуно одновременно и восхищала, и пугала меня. Сама я, даже будучи хорошо подготовленным ирьёнином, прошедшим Мировую войну, по-прежнему воспринимала смерть как нечто пугающее и отвратительное, стараясь отгородиться от неё как можно дальше. Поэтому я больше концентрировалась на своих клановых способностях, исполняя роль медика лишь при большой необходимости. Сакура же, как и подобает ученице Цунаде-самы, полностью отдала себя медицине, выработав потрясающую эмоциональную невосприимчивость даже к самым тяжёлым случаям. Проще говоря: Харуно, в отличие от меня, научилась относиться к кровавым ранам, ожогам, отравлениям и даже смерти как к неотъемлемой части своей работы.       И всё же, контраст между этой молоденькой симпатичной девушкой и тем, что она говорила, был ужасен. Особенно, если учесть, что она ещё и с большим аппетитом уплетала шестой бутерброд. У меня от её будничного рассказа не то что кусок в горло не лез, а просто мурашки по коже бегали.       — Короче, по результатам предварительного осмотра их в воду бросили уже мёртвыми. Лёгкие были не полностью заполнены водой. Но сама понимаешь, это начальные данные. После полной экспертизы картина будет более ясной. Кстати, — Харуно на секунду замолчала, подняв палец вверх, чтобы не упустить моё внимание, пока дожёвывала бутерброд, — судя по многочисленным внутренним ожогам, их атаковали какой-то специфической огненной или взрывной техникой. Раньше такая нам не встречалась.       Стараясь не уводить взгляд с зарумянившегося лица подруги, я лихорадочно обдумывала, как отвлечь её от натуралистических подробностей этого ужасного события, которое не на шутку всколыхнуло деревню. За последние три года более-менее мирного существования все уже отвыкли от подобных вещей. Тем страшнее было произошедшее. Никто даже представить не мог, кому и зачем могло понадобиться совершать такое.       — Ино, ты вообще меня слушаешь? — многозначительный взгляд Сакуры просто вопил о том, что я только что упустила какую-то очень даже важную деталь.       Рисковать своим здоровьем не хотелось, поэтому я решительно кивнула.       — И что скажешь? Узнаешь у него?       Понимая, что попала впросак, я уже куда менее энергично мотнула головой, пытаясь восстановить нить разговора с подругой и понять, что и у кого именно я должна узнать. К счастью, Харуно сама помогла мне решить эту сложнейшую головоломку.       — Отлично. А то я думала, что ты после той истории уже отказалась от задания. Только ты как-нибудь ненароком спроси, будто из праздного любопытства. Мол, не знаешь ли ты, Дейдара, кого-нибудь, обладающего схожими способностями, — Сакура задорно мне подмигнула, в то время как я кляла себя за дурацкую способность отрешаться в самый ненужный момент. Кто ж знал, что именно она у меня просит.       — Не сказала бы, что мы с ним прям на такой уж короткой ноге, — я попыталась робко возразить подруге, понимая, что деваться уже некуда.       — Да ладно, все в твоих руках, Яманака. Ты уж постарайся.       Я так и представила, как не в меру недружелюбный воскресший нукенин с радостью делится со мной подробностями своих тайных техник, да ещё и даёт статистическую выкладку по тем, кто имеет схожие способности. Может, и диаграмму нарисует. Хотя, что-то мне подсказывало, что нарочито высокомерный отступник Ивагакуре считает себя единственным и неповторимым, и может обидеться на невинный вопрос о последователях и подражателях.       Впрочем, теперь, когда я уже неосознанно дала согласие, спорить с Сакурой не имело смысла. Я лишь кисло улыбнулась подруге и в стиле Наруто показала большой палец. В конце концов, после моего феерического первого пришествия в его обитель вряд ли что-то могло удивить нукенина. ***       — Результат впечатляет. Его способности просто превосходят все наши ожидания.       — Трое жалких чунинов и недобитый джонин — это, по-твоему, превосходный результат? — говоривший откинулся в кресле и пристально посмотрел на помощника. — Не разочаровывай меня, Иваши-кун. Ты ведь прекрасно понимаешь, какую цель мы преследуем. В следующий раз продемонстрируйте мне всю его мощь. Я хочу, чтобы все поняли, какую ошибку они совершили.       — Будет сделано, — молодой человек низко поклонился, пятясь к двери. Неожиданно, словно наткнувшись на невидимую преграду, он остановился. — Господин, извините.       — Что ещё? — в голосе послышались стальные нотки, означавшие, что с вопросом не стоит медлить.       Иваши успел пожалеть, что не ушёл сразу, но всё же решился спросить.       — А что делать с остальными? И с…., — он на секунду запнулся, не зная, как лучше сформулировать интересующий его вопрос.       Впрочем, его поняли и так.       — Оставь пока как есть. Вполне возможно, они все нам ещё пригодятся. И он в особенности.

***

      — Яманака-сан, Вам помочь? — широкоплечий охранник смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Не иначе, как история о моём не совсем удачном знакомстве с пойманным преступником уже успела обрасти ненужными подробностями.       Перестав гипнотизировать дверь, за которой находился Цукури, я одарила шиноби лучезарной улыбкой и мягко ответила, пытаясь скрыть раздражение в голосе.       — Спасибо, я справлюсь, — заметив во взгляде мужчины дружелюбный интерес и намёк на сочувствие, я подавила желание пускаться в пространные объяснения и, вытерев вспотевшие ладошки об юбку, толкнула дверь, за которой никого не оказалось.       Я удивлённо осмотрела комнату, пытаясь безуспешно найти хоть какие-то следы пропавшего нукенина. Совершенно сбитая с толку, я повернулась к незапертой двери, на всякий случай захлопнула её и ещё раз окинула взглядом помещение. С прошлого раза ничего не изменилось: всё те же разбросанные коробки из-под еды, какие-то коноховские журналы и глиняные фигурки, скромная жёсткая тахта в углу и несколько ящиков, куда более аккуратный шиноби мог поместить свои нехитрые пожитки. Я взяла одну из поделок и поднесла к лицу, пристально рассматривая. Стоило признать, что получалось у него весьма неплохо: вылепленный голубь был почти как живой.       — Бум! — внезапно прозвучавший над моим ухом вопль заставил меня подскочить на месте и выронить вещицу. Зажмурившись и прикрыв уши руками, я стояла как вкопанная.       — Да уж, подготовка ваших шиноби оставляет желать лучшего. И как только мы могли войну-то проиграть? — в голосе слышалась горькая насмешка. — Глаза-то открой, сенсор.       Выбора особого у меня не было, поэтому, стараясь выглядеть более-менее благопристойно, я повернулась к стоявшему за моей спиной обладателю этого самого голоса. Совершенно голому, если не считать обёрнутого вокруг бёдер полотенца. Глаза мои тут же стали квадратными, и я поспешила опустить голову, надеясь, что он не заметит моего смущения. Как же!       — Твоей эмоциональности можно позавидовать, крошка, — ситуация его, кажется, забавляла. — Зачем пожаловала, хм? Если с той же целью, что и прошлый раз, то уж извини, я не прикупил носовых платочков к твоему приходу.       Откровенная издёвка, наконец, возымела действие. Позабыв о смущении, я резко подняла голову и в упор посмотрела на развлекающегося нукенина. Подавив все проклятья и ругательства, рвавшиеся наружу, я, как мне казалось, спокойным голосом произнесла:       — Где ты был?       — В душе, хм, — он кивком указал на приоткрытую дверь, сливавшуюся по цвету со стеной и поэтому доселе мною не замеченную. — Должен сказать, что для специалиста по допросам ты не больно-то и сообразительная.       Стараясь не поддаваться на провокацию, я подошла к входной двери и, не поворачивая головы, попросила его одеться.       — А что, тебя смущает мой вид, малышка? — несмотря на протест в голосе, он натягивал на себя одежду. Во всяком случае мне хотелось верить, что шуршащие звуки за моей спиной означали именно это.       Искренне надеясь, что мне не посчастливиться лицезреть голую преступную задницу, а то ещё что и похлеще, я развернулась, предусмотрительно скосив глаза в сторону. Как оказалось, этот манёвр был излишним, поскольку Дейдара, одетый в майку и тренировочные брюки, скрестив ноги по-турецки, сидел на кровати и смотрел на меня невиннейшими глазами пятилетнего ребёнка. Если не задумываться о том, сколько бед он натворил, то его можно было бы назвать самым очаровательным существом, из виденных мною до сих пор. Я тряхнула головой, отгоняя крамольную мысль, пытаясь не поддаваться невольному обаянию сидевшего передо мной парня.       — Меня зовут Яманака Ино, — я вспомнила, что так и не представилась в нашу первую встречу. — Мой клан специализируется на техниках управления разумом. Меня прислали не допрашивать тебя, а проверить, кто и зачем заблокировал твои воспоминания.       Он внимательно слушал, слегка наклонив голову и продолжая нагло ухмыляться. Затем, собрав руки в замок, потянулся и расслабленно произнёс: — И почему же ты считаешь, что я чего-то не помню? Неужто шиноби Конохи столь невысокого мнения о своих врагах?       В нем чувствовалась какая-то непроницаемая уверенность, так что я даже на секунду засомневалась в достоверности информации, полученной от Шикамару. В конце концов, блок действительно мог стоять с его согласия. Времени на уговоры у меня не было, да и, по сути, они были бессмысленными, поэтому я решила пойти ва-банк. Исходя из почерпанной мною информации о бывшем шиноби Камня, он не мог остаться равнодушным к воскресившим его событиям. А, значит, он либо помнил их, но каким-то образом смог скрыть от наших специалистов, либо сам был заинтересован в снятии блокировки.       — Твои последние чёткие воспоминания — битва с Учихой Саске. Согласно разведданным ты подорвал сам себя, пытаясь убить его, — я осеклась, заметив недобрый блеск в голубых глазах. Переведя дух и понимая, что никаких комментариев не последует, я продолжила. — Как ты знаешь, три года назад разразилась Четвёртая мировая война, в которой альянс шиноби одержал победу. Все члены организации Акацуки считались мёртвыми, пока несколько недель назад специальный отряд АНБУ не нашёл тебя без сознания возле одного из наших рыбацких посёлков. В твоей памяти не зафиксировано ничего из произошедшего с тобой за последние три года.       — Не зафиксировано, или просто вы не можете ничего найти? — голос парня стал жёстче, а сам он непроизвольно сжал кулаки.       — На тебе стоит блок, — твёрдо повторила я. — И твой единственный шанс понять, что с тобой произошло — сотрудничать с нами. Хочешь ты того или нет.       Я посмотрела в упор на своего оппонента, понимая, что сделала свой финальный ход, от которого зависела успешность всей операции. Взгляд Дейдары, к сожалению, мне ничего не говорил. Злость и ярость, которые буквально выплёскивались из него, скорее были следствием собственной беспомощности перед обстоятельствами, которые вынуждали плясать под дудку врагов. Положение его на данный момент было довольно унизительным для шиноби подобного ранга: фактически, его поместили в клетку, лишив какой-либо возможности обороняться. Да ещё и пытаются влезть в голову, в которой, если он действительно ничего не помнит, и так все кувырком.       Впрочем, должна сказать, лицо держать отступник умел очень даже хорошо, потому как кроме гневного взгляда, который скрыть не получалось, его ничего не выдавало. На губах всё так же играла спокойная ухмылка, а поза оставалась по-прежнему расслабленной и спокойной. В отличие от него я сама была очень напряжена и обеспокоена — в конце концов, за последние три года это было моё самое серьёзное задание, которое мог провалить всего один неосторожный шаг. А я уже успела протоптать целую тропинку такими вот слоновьими шагами. Складывалось впечатление, что Дейдара понимал, какое значение для меня имеет его ответ и потому медлил с ним всё дольше.       — Допустим, я соглашусь, — обдумывание моего предложения заняло у него столь длительное время, что я уже почти отчаялась получить положительный результат. — Какова вероятность того, что вы не убьёте меня, когда выясните в чём дело?       Я опустила глаза; несмотря на всю бушующую патриотичность последних лет, никаких иллюзий по поводу неизменных законов мира шиноби я не питала. Поручиться за его безопасность я не могла, но и врать мне не хотелось.       — Никакой, — произнесла я, глядя на свои стиснутые пальцы. — Но если ты не согласишься, то точно в живых не останешься.       — Какая ирония, хм! Ожить только лишь для того, чтобы тебя снова казнили. Не находишь, а?       Он встал с кровати и медленно подошёл ко мне, взяв за подбородок. Я, будто заворожённая, следила за его движениями, не в силах сделать даже малейшего шага назад, понимая, что мои глаза опять непроизвольно начинают слезиться. Только этого мне не хватало!       Дейдара спокойно смотрел на меня, затем мягко убрал руку, проведя по щеке; глубокий шрам на его ладони слегка царапал мою кожу. От его прикосновения у меня не побежали мурашки и не подкосились колени, но почему-то стало как-то тепло на душе. И очень тяжело на сердце.       — Я постараюсь что-нибудь сделать, — я сама поразилась тому, сколько надежды и искренности прозвучало в этих словах. И когда только я успела так к нему проникнуться? — Шикамару и Наруто мои друзья. Они смогут уладить твой вопрос при условии полнейшего содействия. Мы…       — Ш-ш… — он приложил палец к моим губам. — Не лги, малышка. Такой красавице это совсем не идёт.       Его голос вновь зазвучал беззаботно и иронично; резким движением он взъерошил свои светлые волосы, а затем подмигнул мне и нахально улыбнулся. Создавалось впечатление будто вся ситуация его никоим образом не волнует. Возможно, я бы даже восхитилась его мужеством и выдержкой, если бы находилась хотя бы в двух-трёх метрах от него. Но по необъяснимым причинам в непосредственной близости от легкомысленного нукенина все высоко моральные и духовные мысли покинули моё бренное тело, уступив место своим куда более материальным и менее благопристойным фантазиям, которые чести порядочной девушке отнюдь не делали.       Как оказалось, разыграться моему буйному воображению было не суждено, так как Дейдара уже успел отодвинуться от меня и подойти к окну, что позволило мне привести себя в чувство. Пообещав вправить самой себе мозги по возвращению домой, я протараторила ему в спину нашу программу на время первого сеанса и, наскоро попрощавшись, пошла к двери.       Уже проворачивая ручку, я почувствовала его дыхание на своём затылке. Не говоря ни слова, он быстрым движением развернул меня и поцеловал, а затем легко подтолкнул за дверь, которую тут же захлопнул перед моим носом. Мне оставалось лишь растеряно моргать, поражаясь скорости нукенина, который даже чакру использовать не мог.

***

      Высокий темноволосый мужчина медленно просматривал отчёт, переворачивая страницы и загибая нужные листы. Это важнейшее занятие длилось уже около четырёх часов, и вся его многочисленная свита, которая пыталась с переменным успехом удобно устроиться в полуразваленном помещении, порядком подустала. Впрочем, выразить хоть какой-то протест никто даже не думал: слишком хорошо все были осведомлены, какое суровое может последовать наказание. Поэтому, услышав приближающиеся по коридору глухие шаги, несчастные шиноби облегчённо вздохнули, предвкушая окончание их опасной миссии.       — Я ещё не закончил, — резко произнёс мужчина, даже не повернув голову в сторону вошедших.       — Боюсь, что у нас не так много времени, Орочимару-сама, — спокойно ответил светловолосый парень. — Вы сможете изучить всё позже, у себя в лаборатории.       — Да уж, — недовольно прошипел саннин. — Здесь решительно невозможно ничего делать, Кабуто. Совершенно невозможно! Стены давят, воздух какой-то дурацкий, пыльно, что ли. Да ещё и эти все, — он брезгливо махнул в сторону своей охраны, — мешают мне думать.       Подчинённые с немым ужасом воззрились на говорившего. Последние несколько часов они старались не издавать ни единого звука, чтобы не отвлекать саннина от изучения важнейшей по его мнению информации.       — Дышат очень громко, — снизошёл до пояснения Орочимару, захлопывая блокнот с записями и двигаясь в сторону выхода.       — Орочимару-сан, я не могу позволить Вам забрать записи с собой, — темноволосая девушка преградила дорогу змеиному саннину и попыталась выхватить отчёт из его рук. — Они должны остаться здесь, в нашей деревне.       — Мне кажется, вы с вашей деревней уже достаточно попрактиковались в использовании результатов этих техник, — спокойно ответил Орочимару и, наклонившись к самому её уху, добавил уже тише. — Я единственный, кто может исправить ваш безоговорочный провал, так что не мешайте мне. Дважды я не повторяю.       Змеиный язык слегка коснулся мочки; саннин весьма мерзко облизнулся и, сделав неопределённый жест своим подчинённым, размеренно двинулся вглубь коридора. Свита тут же вскочила со своих мест и бодро засеменила за хозяином.       — Я думаю, мы сможем помочь, — Кабуто положил руку на плечо девушки и ободряюще улыбнулся. — Исследовательский потенциал Орочимару-самы практически неограничен. Если они выжили, он их найдёт.