Фальшивый ангел

      — М-да, похоже, наше с тобой понимание «прекрасного вида из окна» в корне расходится, — разочарованно протянул нукенин, перегнувшись через подоконник и разглядывая мусорные баки далеко внизу.       — Сочту это неуклюжей попыткой отблагодарить меня за то, что убедила Хокаге отпустить тебя на свободу, — я довольно хмыкнула, удобно устроившись в мягком кресле, вспомнив, скольких сил мне стоило заставить поверить Какаши-сенсея в то, что относительно свободный Дейдара будет много полезнее деревне, чем он же, удерживаемый в душном помещении.       — Это ты называешь свободой? — он обиженно помахал перед моими глазами ярко-синим браслетом из концентрированной чакры, которая должна была отслеживать все действия бывшего Акацуки.       — Это, — я кивком указала на браслет, — я называю мерами предосторожности. Ты как бы убил Казекаге и пытался убить Саске-куна. — Как бы Казекаге убил не я, а ритуал по высвобождению хвостатого, а младший братик Итачи так и вовсе избежал моего взрыва, который, смею напомнить, меня-то как раз прикончил, — глаза Дейдары загорелись недобрым огнём, как и всегда при упоминании клана Учиха. Секунду помедлив, он с какой-то детской мстительностью добавил. — К сожалению!       — Какая разница, — я вяло отмахнулась от его возражений, решив не уточнять, по какому именно поводу он сожалеет. — Ты всё-таки бывший преступник, да ещё и член самой опасной организации наёмников последних лет. Так что, пока не докажешь полнейшую лояльность нашей деревне, будешь носить это украшение. Тем более, оно очень подходит к твоей причёске.       — Это чем же, хм? — Цукури вопросительно поднял одну бровь.       — Женственностью! — выпалила я, гордо вздёрнув подбородок и в тайне наслаждаясь его багровеющим лицом.       Как и ожидалось, наше с ним пародийное внешнее сходство не осталось незамеченным. Пока Дейдара оставался запертым в своей каморке под пристальным взором лучших шиноби, эта проблема меня мало интересовала, но теперь, когда его частенько видели на улицах Конохи, да ещё и в моей компании, ироничные подтрунивания друзей, да и просто знакомых начали действовать мне на нервы. Поэтому я постоянно искала повод подтолкнуть Цукури к идее обновления имиджа. Или хотя бы определённых его частей.       К моему великому огорчению, пространных и тонких женских намёков отступник совсем не понимал, своей непробиваемой туполобостью напоминая всех известных мне парнокопытных. А вот возможности сказать напрямую мне как-то доселе не представлялось.       — Ты себя-то видела? — он обиженно выпятил нижнюю губу и с неприкрытой злостью буравил меня глазами. — Да я гипофиз мужественности, ясно тебе!       — Может, всё-таки апофеоз? — давая понять, что его детские оскорбления меня ничуть не задели, мелодично пропела я, разглядывая свои ноготки.       — Да какая нафиг разница?! Суть-то не меняется от этого!       — Как медик, должна тебе сказать, что как раз-таки разница огромная. Впрочем, — тут же вернувшись к волнующей меня теме, протянула я. — Если тебе нравится, что все вокруг считают тебя моей старшей кузиной, то можешь и дальше ходить с хвостом. Так-то я и сама тебя подстричь могу. Заодно меньше ненужного внимания привлекать будешь.       Дейдара прищурился и с подозрением на меня посмотрел, тщательно обдумывая все «за» и «против» моего предложения. Как человек, не без гордости взиравший на свою шевелюру, я его прекрасно понимала: волосы у него были роскошные, и расставаться с ними, наверняка, не хотелось. Но и забыть громкие свисты и причмокивания со стороны своих новых коллег-шиноби, которые со спины ошибочно принимали его за девушку, он не мог. О том, что большинство этих шиноби совершали подобные действия не без моего непосредственного участия, я, естественно, умолчала. Но на войне все средства хороши, а позволить таскаться за собой собственному клону, пусть даже и мужчине, я не могла.

***

      — Видишь, очень даже классно вышло, — спустя полчаса я с большим энтузиазмом осматривала голову Дейдары.       — Ага, конечно, — раздосадовано вздохнул он, с тоской разглядывая короткие рваные пряди. — Новая причёска, новая миссия, даже жизнь новая. Знаешь, не так-то легко к этому привыкнуть.       Впервые за время нашего общения Дейдара никак не пытался скрыть искреннюю горечь, которую обычно прятал под маской безбашенного безрассудства и иронии. Чувствуя, что появилась возможность поговорить по душам, я поспешно спросила, боясь упустить столь удачно подвернувшийся момент:       — Ты скучаешь по ним?       По внезапно сузившимся зрачкам и искривившимся в усмешке губам стало понятно, что вопрос был задан не вовремя. Дейдара слегка тряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли, встал со стула и быстрым шагом направился в ванную, бросив мне на ходу:       — Какая тебе-то разница? У меня миссия через два часа, надо подготовиться. Дверь за собой закрыть не забудь.       Меня словно окатили ушатом ледяной воды; я тут же вскочила и бросилась к выходу, с такой силой хлопнув дверью, что на секунду даже показалось, что она вот-вот свалится с петель.

***

      — Вот же осёл невоспитанный! Неужели, он не понимает, сколько ты для него сделала?       Уже целый час наша женская компания из четырёх человек нежилась в городских банях, попеременно перемывая косточки всем общим знакомым. И если Хината могла только лишь, бесконечно краснея, говорить о своей скорой свадьбе со столь желанным ей Узумаки, а Сакура и Тен-Тен беспрестанно рассказывать о работе, то моя жизнь после знакомства с нукенином стала основным поводом для обсуждения на наших посиделках.       — Ты очень категорична, Тен-Тен, — мягко проговорила Хьюга, которая даже в едва подсвечиваемом бассейне буквально искрилась счастьем. И потому пыталась навязать это счастье всем остальным. — Возможно, ему действительно плохо.       — А почему ему вообще должно быть хорошо? Его напарники убили твоего брата, развязали войну. А теперь мы все должны принять его с распростёртыми объятиями? Нет уж!       — Хватит, Тен-Тен, остановись, — заметив моё исказившееся лицо, Сакура попыталась утихомирить подругу.       — Всё в порядке, — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как моё сердце замирает от саднящей обиды за Дейдару, который вовсе и не рвался обратно на этот свет.       Впервые, я задумалась, что может чувствовать человек, когда вокруг него все чужие, враги, которые только и ждут одного его неосторожного шага. Каково это, когда на тебя смотрят как на чудовище, которое нужно постоянно контролировать? Ни близких, ни друзей, ни даже самой ничтожной надежды, что всё может вернуться в привычное русло, просто потому что этого русла больше нет.       Спустя две недели в больнице я была готова кидаться с кулаками на весь опостылевший мир, а Дейдара до сих пор спокойно шутит над своим безнадёжным положением и даже согласился помогать держащим его на привязи шиноби. Хотя, наверно, человек, готовый убить себя ради победы, по определению сдаваться не умеет.       — Ино, Ино, — я почувствовала, как Хината мягко касается моего плеча, отрывая от грустных мыслей. — Он…правда нравится тебе?       В её глазах было столько искреннего сочувствия и желания помочь, что солгать ей было бы просто настоящим преступлением. Почувствовав комок в горле, я лишь кивнула, быстро моргая, чтобы не зарыдать то ли от обиды за Дейдару, то ли от злости на него же. Потому что после нашего единственного и совершенно неожиданного поцелуя, он не делал никаких попыток сблизиться со мной, словно перестав замечать во мне девушку. Прекрасно понимая, что я сама не могла осознать, каких именно действий от него жду, я всё же жутко злилась, что он совершенно ничего не предпринимает. И расстраивалась от назойливой мысли, что он собственно и не хочет ничего предпринимать, а наш мимолётный поцелуй лишь был частью его беззлобного подтрунивания надо мной.       Все эти мои замечательные рассуждения бессвязным потоком вылились на моих не в меру любопытных подруг. Разгорячённые баней и выпитым саке мы дружно разрыдались, то утешая друг друга, то кляня на чём свет стоит всех знакомых мужчин: живых, мёртвых и даже воскресших. Бедной Хинате, которая оказалась в счастливом меньшинстве, оставалось только лишь грустно вздыхать и сочувствовать своим неприкаянным подругам.       Вдоволь насладившись вечером, распрощавшись со всеми, я, стараясь сохранять вертикальное положение, медленным шагом направилась к дому. Через пару минут, дважды поскользнувшись на одном и том же месте, я, окончательно потеряв ориентир, прижалась к фонарному столбу, обняв его руками и слегка раскачиваясь из стороны в сторону. С чисто философской заинтересованностью глубоко пьяного человека я задрала голову вверх и, впадая в состояние близкое к трансу, стала наблюдать, как звёзды раскачиваются в такт моим движениям. Меня настолько увлекло это занятие, что я почти не заметила, как в полубессознательном состоянии упала в чьи-то объятия, в которых практически мгновенно уснула.

***

      — И долго вы собирались его скрывать? — Орочимару плотоядно ухмыльнулся, уставившись на своих собеседников. — Рано или поздно придётся объявить о нём, особенно теперь, когда между всеми деревнями настал мир и согласие.       Последнее предложение он произнёс с нескрываемой издёвкой, продолжая буравить глазами бывшую и нынешнего Хокаге, в кабинете которых он, казалось, чувствовал себя хозяином положения.       — Мы не знали, ни откуда он взялся, ни как он воскрес. Поэтому…       — Решили отдать в руки несмышлёной девчонке, — саннин резко прервал свою многолетнюю напарницу. — Цунаде, когда ты успела стать такой легкомысленной? В твои руки попал ценнейший экземпляр, а ты разрешаешь какой-то недомедичке лезть к нему в голову!       — Ино — наследница клана Яманака, дочка Иноичи-сана. Её способности более чем соответствуют нашей цели. Она уже обнаружила печать…       — …которую снять не может. Я прекрасно осведомлён, — лицо Орочимару приняло пренебрежительное выражение. — Если отдадите его мне, то в качестве жеста доброй воли я поделюсь с вами результатами своих исследований.       — Он останется в Конохе, — молчавший до этого момента Хатаке не сводил глаз со змеиного саннина. — Это не обсуждается.       — Боюсь, это не вам решать. Он собственность Ивагакуре.       — Он живой человек.       — Точнее воскрешённый преступник, бывший член Акацуки. Слушайте, давайте без прикрас. Ему в этом мире всё равно места нет. И мы все знаем это. Но он может послужить великой цели. Цунаде, ты же медик, представь какие возможности нам откроются.       Орочимару расслабленно откинулся в кресле, не сводя внимательного взгляда с напряжённых оппонентов, мысленно подсчитывая, сколько времени на обдумывание рациональности его предложения уйдёт у принципиальных и честных шиноби Конохи. Если в итоговом согласии своей бывшей подруги, которая была таким же жаждущим исследователем, не чурающимся любых аморальных поступков, как и он сам, сомневаться не приходилось, то гениальный Хатаке Какаши мог стать существенным препятствием на пути его глобальных планов.       Понимая, что у него на руках все козыри, змеиный саннин решил предоставить двум Хокаге время на раздумья. Он величественно поднялся и буквально поплыл к двери, хрипло прошипев на последок слова горького сожаления по поводу череды нелепых в своей жестокости убийств шиноби.

***

      Сквозь полупрозрачные шторы на лицо падали яркие солнечные лучи, возвещающие о начале очередного, возможно, для кого-то даже прекрасного дня, который лично для меня ознаменовался жуткой жаждой и глухой головной болью.       — Пора заканчивать с таким буйным время препровождением, — настойчиво рекомендовал внутренний голос, взывая к хозяйской совести, которая в свою очередь спряталась от греха подальше.       Напомнила она о себе только тогда, когда я, наконец, оглядевшись, поняла, что совершенно точно нахожусь где угодно, но только не у себя дома. Спросонья и перепоя я всё никак не могла опознать смутно знакомое жилище. Спартанская обстановка явственно говорила, что комнате не достаёт женской руки, а беспорядочно разбросанные вещи по углам — что гостеприимный хозяин к числу хозяйственных аккуратистов не относился.       Наспех натянув одежду, я, стараясь создавать поменьше шума, совершила рейд по квартире, пытаясь найти ванную. Миссию успешной назвать было нельзя: зацепившись ногой за край небольшого коврика в коридоре, неловко попытавшись удержать равновесие, я ухватилась за висевшее на стене тканное панно и с грохотом ввалилась в соседнюю комнату.       — Да уж, в умении эффектно появиться тебе не откажешь, — мой лучший друг лишь слегка скосил глаза в мою сторону, продолжая спокойно жарить на сковороде оладьи. — Картину-то на место повесь. Мне её Темари привезла: вроде это какой-то очень модный художник.       По тону Шикамару было понятно, что его мало волнуют современные тенденции в искусстве, но вот скандала со своей невестой он бы хотел избежать. Продолжая барахтаться в подарке Темари, который оказался просто непередаваемо огромным и тяжёлым, я пыталась встать хотя бы на четвереньки, всячески сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Потерпев полнейшее фиаско, я, как мне казалось, вежливо попросила Шикамару мне помочь.       — Не устраивай истерик, — он лишь недовольно поморщился, выкладывая последние оладьи на тарелку, после чего довольно легко вытащил меня из панно, с печальным интересом разглядывая образовавшуюся в нем немалых размеров дыру.       — Извини, — тихо пропищала я, наблюдая за невозмутимым лицом Шикамару. — Я за него ухватилась, когда падать стала.       — Да забей, скажу, что украли, когда я его вывешивал сушить. Оно всё равно мне не очень нравилось.       — Разве такие вещи стирают?       — Темари прекрасно осведомлена, что в хозяйстве я не силён. Так что в эту версию она поверит, — Нара поставил тарелку с оладьями на стол, вытащил из холодильника пакет с соком и пиалу с шоколадными конфетами. — Садись завтракать. Ты себя нормально чувствуешь? А то у меня травки от похмелья есть.       Я улыбнулась, всем своим видом стараясь изобразить, что со мной все отлично. Невозмутимость и спокойствие Шикамару всегда действовали на меня отрезвляюще. Причём во всех смыслах. Пожалуй, сейчас я была искренне рада, что вчера именно он наткнулся на меня. Или почти искренне. Был ещё кое-кто, от чьего рыцарского спасительного плеча я бы не отказалась.       — Ого, вкусно. Не знала, что ты умеешь так готовить.       — Собственно их только и умею. Так-то мне мама еду подкидывает. Сама знаешь, нам не до готовки.       Я кивнула, продолжая усиленно шевелить челюстями, периодически жадно глотая холодный апельсиновый сок. Молчание стало затягиваться, я неловко заёрзала на стуле, не зная, какую тему стоит затронуть первой.       — А что вчера было? — я решила задать неопределённый вопрос, предлагая Шикамару самому выбрать, как его интерпретировать.       — Тебе лучше знать, — гений Конохи слегка хмыкнул, подняв на меня умные глаза. — Мы возвращались с миссии и наткнулись на тебя.       — Наткнулись? — я попыталась собраться с мыслями, силясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера.       — Можно и так сказать.       — Шикамару!       — Слушай, вот почему вы, женщины, всё время орёте? Что, ты сама не помнишь, как пьяная свалилась на руки Дейдары и клялась ему в вечной любви?       Я сглотнула, почувствовав, как один из великолепных оладий по рецепту клана Нара застрял у меня в горле.       Что я сделала?       Видимо, этот вопрос довольно чётко отразился у меня на лице, потому что мой лучший друг улыбнулся чуть шире и продолжил:       — Впрочем, также ты призналась в любви Кибе, Эбису-семпаю и хозяину Ичираку, которых мы встретили по пути. И ещё, кажется, паре фонарных столбов, во всяком случае оттащить от них тебя было крайне сложно. Так что он ни о чём не догадывается. Не переживай.       — Ему и не о чем догадываться, — резко ответила я, хотя в душу мою уже закрадывались определённые опасения, что добром всё это не кончится. — Он меня совершенно не волнует.       — Я так и понял, — преимуществом Нары по сравнению с Харуно было потрясающее умение не влазить в чужие дела. — А так как ты потеряла ключи, мне пришлось притащить тебя к себе.       — Спасибо, — повинуясь внезапно нахлынувшему чувству сентиментальной благодарности, я резко вскочила и крепко обняла старого друга. — Чтобы я без тебя делала.       — Ночевала в канаве, скорее всего, — по-прежнему невозмутимо откликнулся Шикамару, дожёвывая последнюю конфету. — Кстати, надо бы собираться. Мне ещё к Хокаге идти с докладом по нашей вчерашней миссии.       — И что вы узнали?       — По пути расскажу. Ты же в госпиталь?

***

      — Посмотри внимательнее ещё раз. Ты не должен ничего упустить!       — Да разве такую красавицу забудешь, — невысокий мужчина повертел в руках фотокарточку и молниеносным движением метнул её в лицо своего собеседника. Тот не успел увернуться, и острый край бумаги словно лезвие слегка коснулся кожи, оставив неглубокий алеющий след, а в следующую секунду над его ухом раздался пугающе спокойный голос. — У вас все такие трусливые, Иваши-кун?       — Ты с огнём играешь! Не забывай кому жизнью обязан.       — Да уж не тебе, малыш, не тебе, — ярко-зелёные глаза загорелись недобрым огнём, а на губах застыла мрачная ухмылка, напоминающая испуганному шиноби волчий оскал.       Иваши в который раз пожалел, что в недобрый час согласился стать посредником между организацией и этим сумасшедшим, вернувшимся из недр самого укромного уголка ада. Стараясь сохранить остатки выдержки и самообладания, чтобы не пуститься бежать в ту же секунду, дрожащими руками шиноби поднял фотографию девушки и, вытащив из сумки свиток, передал его своему оппоненту.       — Здесь все инструкции. Как только запомнишь всё, уничтожь свиток, — он с облегчением вздохнул, когда закрыл за собой дверь в подземелье, где держали это чудовище. Иваши Асадо никогда не был трусом, но с самой первой встречи с эти человеком, его охватывал леденящий ужас. Страшно представить, что творилось с теми, на кого тот обрушивал свою безгранично усиленную мощь.       Шиноби покрутил в руках изображение хорошенькой девушки, которую он только что обрёк на мучительную смерть. И, прежде чем снимок распался на тысячи мелких невидимых кусочков, прошептал:       — Да поможет тебе Бог, Яманака Ино.