Под тенью Фобоса

      Было душно. Едва добравшись до машины, я уже был мокрый как мышь. Лето в наших краях частенько «радовало» высокими температурами, но сегодня дело было не только в этом. Я не заглядывал на сайт о погоде, и всё же готов был поспорить, что по прогнозу количество водяных паров в атмосфере перевалило за среднюю величину. По счастью, в моём автомобиле была установлена система климат-контроля, и через пару минут я благополучно забыл о пережитых неудобствах.       Клиника, куда поместили Лизу, находилась в том же районе, где жил Кевин, но дорога заняла у меня почти час. Я добрался бы до места быстрее, не будь пробок. Был выходной день и все, кто мог, стремились вырваться из смога города на лоно природы. Я тоже не отказался бы провести день или два где-нибудь в тишине, рядом с водоёмом и в компании приятной молодой особы женского пола (какой именно — значения не имело). Может быть, когда всё это закончится, я возьму себе несколько выходных за свой счёт и хорошенько отдохну, но не раньше.       — Привет, Энди! — удручённо произнесла Тиша, отыскав меня, растерянно блуждающего по холлу больницы.       — Привет! — я обнял её, немного дольше и крепче, чем обычно. — Как она?       — Врачи диагностировали ушиб головного мозга лёгкой степени. Уверяют, что при правильном лечении осложнений не будет, — Тиша смахнула слезу.       — Ну-ну, — я похлопал её по плечу. — Если уверяют, значит так и есть. Наверняка, вам потребуется материальная помощь. Я готов…       — Не стоит волноваться, — мягко перебила меня она. — Больница принадлежит компании, где Лиззи работает, и часть расходов они взяли на себя.       — Софи ничего для меня не передавала?       Происшествие с Лизой не отменяло того факта, что мне необходимо связываться с Агнес. Когда пару часов назад я разговаривал со средней племянницей по телефону, то попросил её передать мне через маму старый сотовый её старшей сестры.       — Да, извини! — спохватилась Тиша, достала из сумки небольшую потрёпанную картонную коробку и протянула её мне. — Совсем забыла.       — Спасибо, — произнёс я, взяв её в руки и заглянув под крышку. — Кевин на работе?       — Нет, мы приехали вместе. Он зашел навестить капитана. Мистер Флетчер здесь, в кардиологическом отделении.       Мы поднялись на лифте на четвёртый этаж, и прошли к палате Лизы. Через стекло в двери я заглянул внутрь. Похоже, племянница спала. Около её кровати сидел Стивен Майлс с книгой в руках. Он увидел нас и вышел в коридор. В этот самый момент к нам подошла медсестра с грудой карточек в руках. Она хотела войти в палату, но Майлс остановил её:       — Пэтти, это результаты анализов мисс Ривоуд? Дай их мне.       — Да, мистер Майлс, — девушка без пререканий подчинилась и пошла дальше по своим делам. Похоже, его здесь хорошо знали, если он так запросто получил строго конфиденциальную информацию о пациенте.       — Давно она уснула, Стив? — обратилась к нему Тиша.       — Минут двадцать назад.       — Спасибо, что побыл с ней, пока я ходила домой. У Софи плохо получается справляться с малышами. Хоть разорвись!       — Разве я мог не прийти вам на помощь, миссис Ривоуд? Особенно когда речь идёт о Лиззи, — Майлс погладил её по плечу. Его физиономия светилась грустью и сопереживанием. — Думаю, вам нужно побыть с ней, — он услужливо распахнул дверь, пропуская Тишу в палату. — Энди, — обратился он ко мне, когда Тиша ушла, — не думал, что в следующий раз нам придётся встретиться при таких обстоятельствах, — он протянул мне руку, и я нехотя пожал её.       — Что с ней произошло? — поинтересовался я у него, незаметно вытирая ладонь о брюки.       — Грабители, — он вздохнул с сожалением. — Мы с ней задержались на работе... Ну ты понимаешь, — он как бы невзначай провёл языком по внутренней стороне щеки. — Не могу перестать винить себя. Забыл ключи от машины в кабинете, а она осталась ждать снаружи. Когда я вышел, Лиззи уже лежала на парковке без сознания, — Майлс покачал головой.       — Что же, думаю, Кевину не составит труда разыскать виновных, ведь у вас там должно быть повсюду натыканы камеры.       — Не сомневайся, повсюду. Как снаружи, так и внутри, — в глубине его глаз промелькнула издёвка. Этот ублюдок попросту насмехался надо мной. Ему было известно, что я побывал в его кабинете, но он наверняка не знал, что именно я там делал. — Мы уже передали полиции все необходимые материалы.       — Рад слышать, — я развернулся и сделал пару шагов в направлении выхода (то, что мне было нужно, я получил, а зря беспокоить Лизу не было смысла).       — Энди! — окликнул меня Майлс и я обернулся. — У тебя шикарная тачка, ярко-красная. Говорят, этот цвет выбирают азартные люди, любящие опасность.       И откуда только этот засранец знал, какого цвета мой автомобиль? Камеры на парковке исследовательского центра «Сенга Фармаси»? Захотелось показать Майлсу неприличный жест из одного пальца, но я лишь произнёс, что стоило мне не малых усилий:       — Не думал об этом. Я холост, а девушкам нравятся красные машины — вот и всё.       Майлс стоял, уперев руки в бока, и широко улыбался. Всё в нём говорило о том, что он чувствует полную безнаказанность и своё превосходство надо мной (к моему сожалению, не безосновательно, но всё же у меня в рукаве был припрятан козырь). Я отвернулся и поспешил покинуть больницу, пока желание набить морду Майлсу не стало неконтролируемым. Попасть в участок за драку и потерять несколько часов на то, чтобы объяснять офицерам причины возможного инцидента, не входило в мои планы.       Над горизонтом сгущались свинцовые тучи. Я вернулся домой и после того, как подготовил к работе сотовый, полученный от Тиши, сразу же открыл ноутбук. Количество файлов в папке «HackAsshole» продолжало расти. Это не могло не радовать. Закурив, я стал просматривать материалы. В украденных данных было слишком много специфичной информации (химические формулы, результаты каких-то тестов, отчёты об исследованиях), в которой, в связи с недостатком знаний, я был не в силах разобраться. Несмотря на это, я не терял надежды извлечь из неё хоть что-нибудь полезное.       В комнате стало слишком темно, даже с учётом того, что уже начались сумерки. Я встал с дивана и включил свет. Показалось, что за окнами и вовсе наступила ночь. Взяв со стола ноутбук, я прошёл в кухню. Необходимо было перекусить, прежде чем вновь заниматься изучением файлов с компьютера Стивена Майлса. Я открыл холодильник и с сожалением отметил, что особо поживиться там было нечем: пара куриных яиц, недопитая бутылка пива, не очень аппетитный кусок ветчины, наверное, лежавший там ещё с тех пор, как Адам был мальчиком — вот, пожалуй, и всё.       Грянул гром. Свет моргнул, а затем и вовсе потух. Квартира погрузилась в темноту, но лишь ненадолго: яркая вспышка молнии озарила её и следом за этим вновь раздались раскаты грома. Электричество заработало. Гроза стремительно приближалась к городу. Возможно, в северной его части уже шёл дождь. Я выглянул в окно. Порывы ветра гнули стоявшие вдоль улицы клёны. Думаю, дуло со скоростью не меньше двадцати двух миль в час. Нужно было отправляться на Лонг Роуд прямо сейчас.       Когда я выехал за город, дождь уже хлестал вовсю. Дворники едва справлялись с потоком воды, стекающим по лобовому стеклу моего автомобиля. Я ехал медленно, но не только из опасения за то, что могу потерять управление (сцепление с дорогой оставляло желать лучшего). Мне необходимо было как можно скорее найти Агнес и, двигаясь на высокой скорости, я бы попросту не заметил её, даже если бы она была в двух шагах от машины.       Я увидел силуэт Агнес вблизи одного из обшарпанных придорожных баров. Легко одетая, она быстро шагала по тротуару, зорко оглядываясь по сторонам. Агнес держала над головой свою сумочку, но это не сильно спасало: её волосы намокли и под тяжестью воды стали длиннее, доставая почти до самой поясницы. Я открыл окно со стороны пассажира и окликнул Агнес. Из-за шума дождя она меня не услышала и продолжила удаляться от машины. Остановившись у обочины, я схватил с тоннеля коробки передач зонт и выскочил из автомобиля. Меня тут же накрыла стена ливня.       — Скорее в машину! — я раскрыл над Агнес зонт и подтолкнул её к двери. — Замерзла, небось? — спросил я, когда мы устроились каждый на своём сидении.       Она кивнула, стуча зубами, а потом отрицательно покачала головой:       — Я в порядке.       — Вижу, — усмехнулся я, заводя «Джип».       Агнес отрывисто дышала, растирая дрожащие руки, покрытые «гусиной кожей». На её одежде не было ни единого сухого пятнышка, а сквозь тонкий синий топ проступали соски. Я достал с заднего сидения свою кофту и отдал её Агнес. Пока она её надевала, я включил печку. Убедившись, что из вентилятора на Агнес дует тёплый воздух, я затем дотронулся тыльной стороной ладони до её щеки. Она была холодная как кусок метала, лежащего в тени. Агнес перестала дрожать и робко взглянула на меня. Я заметил, что у неё на шее нет крестика.       — Где твой кулон? — произнёс я, помогая ей пристегнуться.       — Забыла надеть, — тихо ответила она, забегав глазами.       — Ты не умеешь врать. Он у тебя с собой. Доставай.       Она медлила. Я едва не решил, что ошибся, как она открыла свою сумку и вынула из внутреннего кармашка украшение. Крестик на тонкой серебряной цепочке тускло поблёскивал в полумраке салона автомобиля. Я протянул за украшением раскрытую ладонь, но Агнес сомкнула в кулак руку, в которой оно было, и прижала её к груди. Я строго посмотрел на Агнес и несколько раз требовательно пошевелил пальцами. Нехотя она подчинилась и отдала мне безделушку.       — Не переживай, я ничего с ним не сделаю. Повернись спиной.       Она на удивление безропотно исполнила мою просьбу и слегка опустила кофту до лопаток, немного «повоевав» с ремнём безопасности, сковывающим её движения. Я осторожно дотронулся до её влажных тёмно-русых волос, открывая шею, на которую затем накинул цепочку. В воздухе повис едва ощутимый нежный запах фиалок. На секунду я невольно залюбовался изящными линиями белоснежных, словно выточенных из мрамора, плеч Агнес.       — Никогда не отказывайся от своего мнения, если уверена в нём. Тебе ясно? — она молча согласилась. — Снимешь только тогда, когда сама решишь, что была не права. Ну или наденешь на меня такой же, — я улыбнулся, закрыл застёжку и поправил причёску Агнес. — Какая же ты мокрая! — она поплотнее закуталась в кофту, услышав, как я рассмеялся. — У меня для тебя кое-что есть.       Я достал из бардачка маленькую картонную коробку и передал Агнес. Она вынула из неё сотовый и удивлённо посмотрела на меня.       — Это чтобы мы могли связываться друг с другом, — объяснил я. — Своего же у тебя нет. SIM-карту я установил. Мой номер найдёшь в телефонной книге.       — Он, наверное, дорогой…       — Не начинай. Он уже полгода как лежал без дела, — я включил первую скорость и нажал на газ.       — Спасибо! — она густо покраснела, спрятала телефон в сумку и отложила коробку на торпедо.       — Будь он у тебя раньше, ты смогла бы позвонить мне и сегодня остаться дома, а так вымокла до нитки. Что я буду делать, если ты простудишься? — она неуверенно пожала плечами. — Не знаешь? Я тоже не знаю, так что нужно принять профилактические меры. Любишь горячий шоколад? На Растик Лэйн я приметил одно кафе.       Агнес ошарашенно посмотрела на меня, будто я предложил ей купить килограмм героина, а она работала в отделе нравов. Я усмехнулся и свернул с Лонг Роуд. Когда отошла от потрясения, Агнес стала рассказывать мне о том, что успела заметить до того, как начался дождь. Самое интересное в её словах по обыкновению было связано с Майлсом, правда самого мужчину она не видела. Кто-то на его машине приезжал на Лонг Роуд и Агнес показалось, будто в этот раз следили именно за ней.       Когда мы добрались до Растик Лэйн, дождь уже прекратился — лишь слегка капало с крыш и веток деревьев. Вывеска над невысоким ярко выкрашенным зданием, у которого мы остановились, гласила: «Richard’s Cafe et Patisserie». Кафе, где за окнами виднелись витрины с разнообразными кондитерскими изделиями, привлекло моё внимание ещё в день, когда я впервые подвозил Агнес, якобы до дома. Я давно мечтал попробовать пирожные мистера Ришарда и вот наконец-то мне подвернулся подходящий случай.       Распахнув дверь, я пропустил Агнес вперёд и затем прошёл следом за ней, жадно оглядываясь по сторонам. Я оставил Агнес за одним из свободных столиков и велел ей никому не уступать места. В кафе было очень людно, и мне пришлось выстоять очередь из шести человек, чтобы сделать заказ. Довольный я вернулся к Агнес с парой аппетитных заварных пирожен, горячим шоколадом для неё и крепким кофе для себя. В непринуждённой обстановке Агнес немного расслабилась, и я решил удовлетворить давно мучавшее меня любопытство, задав ей вопрос о её удивительном таланте:       — Откуда у тебя это? Ты родилась такая?       — Нет, — ответила Агнес, сделав глоток из своего бумажного стаканчика. — Мне было восемь, когда это случилось, — она нахмурила брови. — Я едва не утонула. Сорвалась с моста в озеро. Мой старший брат был рядом и успел вытащить меня, но я ужасно боюсь воды с тех пор, — призналась она и поёжилась. — Даже когда вижу лужи или наполнненую ванну, мне иногда становится некомфортно.       — Не просто, наверное. Всё же будь у меня такая память, босс меня бы на руках носил, — усмехнулся я.       — За всё нужно платить, — предостерегающим тоном сообщила Агнес.       — И какова твоя цена? — заговорщически произнёс я и наклонился к ней ближе. — Боязнь воды?       — Я помню только последний месяц своей жизни, — смущённо произнесла она, теребя в руках скомканную салфетку.       Мысли быстро сменяли друг друга, выдвигая разные теории, что это может значить. В голове не укладывалось, как можно жить, помня только то, что случилось с тобой за последние четыре недели, но чем больше я думал, тем больше у меня появлялось вопросов. В итоге я решил, что проще спросить прямо:       — Не понимаю. Как это «только последний месяц»?       — Например, — вздохнув, начала она, — если мы с тобой не будем видеться больше месяца, и я не буду о тебе вспоминать, то при встрече потом даже не узнаю.       — То есть ты не помнишь ни школу, ни детство?       — По большей части — да. Единственный способ сохранить в памяти события, случившиеся со мной, встретившихся людей — постоянно мысленно возвращаться к ним. В этом могут помочь какие-то предметы, фотографии или записи, поэтому с детства я веду дневник.       — А про меня ты тоже пишешь? — я широко улыбнулся и подпёр голову рукой.       Она стыдливо покраснела и отвела взгляд в сторону:       — Я записываю всё, потому что никогда не знаешь, что из случившегося какое значение будет иметь позже. У меня нет выбора.       Она так мило стеснялась, что мне захотелось погладить её по головке или купить ей ещё одно пирожное. Я выбрал второе. Очереди к кассе уже не было, поэтому через две минуты я вернулся к столику.       — Шоколадное или бисквитное? — спросил я, надеясь, что она выберет последнее.       — Ой, а я больше не хочу, — Агнес виновато посмотрела на меня.       — Значит, мне больше достанется.       Время близилось к ночи. Кафе закрывалось, и нам пришлось уйти. До места, где я всегда расставался с Агнес, было не далеко, поэтому мы оба сошлись на том, что можно прогуляться и подышать по-особенному свежим после дождя воздухом.       — Не думала, что мужчина может так любить сладкое, — с неподдельным изумлением произнесла Агнес, видя, как я заканчиваю уплетать уже третье пирожное за вечер.       — Ты просто плохо нас знаешь, крошка, — прожевав, констатировал я.       — Я же просила не называть меня «крошкой», — она насупилась.       — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Зайка, принцесса, солнышко? — спросил я, облизывая крем с пальцев.       — У меня есть имя. Почему бы тебе не называть меня «Агнес»? — она посмотрела на часы и ускорила шаг. Выбросив салфетку от пирожного в урну у дороги, я догнал её.       — Ты что обиделась?       Она не отвечала. Я остановил её, схватив за плечо, и развернул лицом к себе. Агнес отвела взгляд, но я взял её за голову, заставляя смотреть на себя:       — Отвечай, обиделась?       Ветер осторожно играл с длинными локонами моей спутницы. Она, не моргая, смотрела на меня своими серебряными глазами, слегка приоткрыв ротик, словно чего-то ожидая. Поразительно, но на её лице не было ни единого изъяна: брови, будто нарисованные искусной рукой художника, маленький аристократичный носик, правильной формы и в меру пухленькие губы, а кожа в свете уличного фонаря напоминала тонкий китайский фарфор. Если бы я не чувствовал тепло её щеки под своей ладонью, решил бы, что она всего лишь прекрасное видение, настолько хрупкой и иллюзорной казалась её внешность. Пожалуй, мы смотрели друг на друга слишком долго. Я легонько щёлкнул Агнес по носу:       — Давай проведу до дома. Уже поздно.       — Не надо, — сердито ответила она, снимая мою кофту и протягивая мне.       — Оставь, замёрзнешь.       Она ткнула мне в живот скомканную кофту и зашагала прочь.       — Агнес, ты придёшь завтра? — окликнул я её.       — Приду, — ответила она не оборачиваясь.       Ещё несколько секунд я смотрел ей вслед, а затем перевёл взгляд на кофту в моих руках. Кажется, Агнес ушла очень опечаленная. Что я сделал не так? Неужели безобидное прозвище может так расстроить?       — Женщины, — пробормотал я с недоумением, перекинул кофту через плечо и пошёл в сторону своей машины.