Под тенью Фобоса

      Следующая неделя была для меня самой тяжёлой за последние лет десять. Я сполна вкусил жизни многодетной матери-одиночки: разбитые коленки, бесчисленные причуды, уроки и детский сад. К концу второго же дня я чувствовал себя измотанным, как проститутка у мотеля для дальнобойщиков. Пытаясь строго следовать указаниям Тиши, я загонял себя всё больше, так как она, оставляя их, не учла одного важного фактора: в отличии от неё, я работал. Готовить каждый день каши, варить супы, резать горы салатов было для меня непосильным трудом. Возможно, я управлялся бы куда лучше, если бы именно в этот период моя компания не заключала крупный контракт с новой фирмой. В сутки мне удавалось поспать от силы пять часов.       Помимо детей, на мои плечи легла забота о Кевине, у которого сейчас тоже были не самые лёгкие времена. Он приходил домой после одиннадцати или позже, выжатый словно лимон. Ждать от него какой-либо помощи было бессмысленно, так как она нужна была ему самому. Не знаю, как так вышло, но я обязательно должен был накормить его ужином, когда он возвращался, и завтраком, когда он уходил. В моей голове блуждали мысли о том, что если бы он был моим мужем, я бы уже подал на развод или отравил его, в крайнем случае.       На третий день я наплевал на список с инструкциями и выполнил из него лишь самое необходимое. Обед и ужин были заказаны в ресторане, а вещи отвезены в химчистку. Мне было проще потратить пару сотен долларов, чем продолжать жить между кухней и прачечной. Правда, как следует отдохнуть и выспаться мне всё равно не удалось. Энни пришла ко мне среди ночи, жалуясь на кошмары, и изъявила желание спать со мной. Всё бы ничего, если бы не пришлось каждые полчаса водить её за ручку в уборную, так как я вечером не уследил за количеством выпитого ею лимонада. Уже после второго такого похода я заподозрил, что малышка просто капризничает, но было поздно: на каждую мою попытку отправить её спать в свою кроватку, Энни отвечала громкими рыданиями. Когда же я попробовал под утро свалить эту проблему на Кевина, то он ещё и отчитал меня (видимо перепутав спросонья с женой) за то, что шум мешает ему спать.       Легче всего оказалось с Мики. Он был непривередлив в еде, вёл себя тихо, не начинал перепалок, если я давал ему какое-то указание. Это в тысячный раз убедило меня в том, что мужчины куда более серьёзней и организованней женщин. Чего только стоила его младшая сестра, по сорок минут выбирающая, что надеть в детский сад! Поначалу Софи казалась самой покладистой, но как выяснилось, она просто была осторожней других детей. Я понял это тогда, когда позвонили из школы и сообщили, что она уже который день не выполняет домашнее задание.       — Ну как? — лукаво спросил Кевин на четвёртый день за ужином.       — Чувствую себя негром на плантации, — устало ответил я, лёжа лицом на столе и свесив руки по бокам.       — Иди отдыхай, — усмехнулся он, вставая. — Я сам вымою посуду и … — но окончания фразы я не услышал, потому что так и уснул, сидя на стуле.       Все эти дни Тиша лишь изредка появлялась дома. Она проверяла всё ли в порядке, кое-что делала по хозяйству, но я знал об этом только от племянников. У меня никогда не получалось встретиться с ней лично, чтобы перекинуться парой словечек. Я мог допустить, что материнский инстинкт не позволял ей отойти от Лизы в первые дни после происшествия; смысла же сидеть с ней до самого выздоровления, я не находил, ведь у Тиши были и другие дети, которые не меньше старшей дочери, нуждались в её внимании и опеке. Забавный родной дядя это хорошо, но никто никогда не заменит маму. Уж это я знал точно.       Где-то в глубинах сознания мелькала мысль, что Кевин сговорился с женой, и они использовали ситуацию с Лизой для того, чтобы отвлечь меня от Агнес и не оставить времени на встречи с ней. Если это было действительно так, то их план работал, потому что в конце дня у меня не хватало сил даже на то, чтобы включить телевизор или вывести брата на чистую воду. В конце концов, я решил, что это уже не имеет значения, главное, чтобы всё поскорее закончилось.       Когда в пятницу, вернувшись с работы, я застал в гостиной Тишу и Лизу, то готов был плакать от счастья. Даже то, что с ними был Стивен Майлс, не смогло омрачить моей радости. От предложения остаться поужинать я не раздумывая отказался, прямо сказав, что ещё один излишне оживлённый вечер сведёт меня с ума. Поскорее собрав вещи, я чуть ли не бегом направился к своей машине. Где-то у порога Кевин напомнил мне, о предстоящей вечеринке в честь его повышения. В ответ я несколько раз кивнул, махнул ему рукой, торопливо чмокнул Энни в лоб и отправился домой.       Попав в свою квартиру и устроившись на диване, я понял, насколько сильно мне не хватало просто тишины. Я закинул ноги на журнальный столик и нащупал в кармане пачку сигарет. Осознание того, что не нужно выходить на улицу каждый раз, когда хочется покурить, приносило невероятное облегчение. Выкурив подряд две сигареты, я затем написал Агнес о том, что закончил свои дела, но так как смертельно устал, попросил её ещё сегодня никуда не ходить. Она не ответила. Наверное, даже не смогла прочесть сообщения, но я был настолько вымотан, что ещё и на переживания меня уже не хватало.       Все проблемы на работе из-за нового контракта были улажены, Лиза выписалась из больницы, а моя жизнь наконец-то возвращалась в привычное русло. Я принял горячий душ, обернул полотенце вокруг бёдер, налил себе в бокал немного коньяка и отправился на балкон. Августовский ночной воздух приятно холодил тело, а крепкий алкогольный напиток напротив согревал его изнутри. Безупречное сочетание.       Я окинул умиротворённым взглядом, лежащую внизу улицу, слабо освещённую мягким светом уличных фонарей. В густой сочной листве стоящих у дороги клёнов зашумел ветерок, приятно лаская слух. Допив коньяк и выкурив сигарету, привычным движением я затушил окурок в пепельнице. Оставив дверь балкона открытой, я прошёл в спальню и с наслаждением плюхнулся в свою кровать. Идеальным завершением рабочей недели было бы, придись мне обнимать не бездушную подушку, а кого-то с более приятными и округлыми формами, но долго огорчаться по этому поводу мне не пришлось, так как я тут же отключился.       Как и ожидал, я проснулся на следующий день лишь когда было глубоко за полдень. Выполнив после пробуждения процедуры, обычные для цивилизованного человека, и позавтракав (если так можно назвать приём пищи в шесть часов вечера), я собрался немного поваляться перед телевизором, а затем связаться с Агнес, но у меня зазвонил телефон.       — Как первый день на свободе?       — Звук твоего голоса, Кевин, вызывает у меня приступы паники, — я растёкся по дивану, откинув голову на спинку. — Так же, как и детский смех.       — Ты слишком впечатлительный, — констатировал брат.       — Ещё неделю назад я так не думал. Боже, как будто в другой жизни! — я с недовольным стоном перевернулся на бок.       — Ладно, неженка, — проворчал он. — Ты вчера вылетел из дома словно пуля и, наверное, не услышал ничего из того, что я говорил про вечеринку.       — Чёрт! Она что сегодня? — спросил я.       Кевин недовольно вздохнул.       — У тебя были другие планы? Можешь не приходить, если…       — Ну уж нет! Не каждый день мой брат становится капитаном полиции.       — Тогда через два часа жду в пабе «Голден Гейт». Знаешь где это?       — Что тут знать? Он через две улицы, — ответил я, глядя на часы.       Учитывая то, что я был сыт и уже успел привести себя в порядок, времени у меня было более чем достаточно. Я мог, как и планировал, посмотреть телевизор, а мог потратить его с пользой. Тот факт, что я давно не получал вестей от Агнес, беспокоил меня. В глубине души я опасался, что она всё-таки вновь выйдет на Лонг Роуд, подумав, что наше сотрудничество прекратилось. Решив, что два часа вполне хватит на то, чтобы проверить дома ли она, я оделся и спустился на парковку.       На дорогах были небольшие пробки, поэтому на Тюрнинг Коурс я прибыл только в половине восьмого. Остановив машину немного поодаль от участка Холлов, я стал наблюдать за домом. Сумерки уже заканчивались, но во всех комнатах было темно, за исключением одной, залитой золотистым светом потолочной люстры. Именно там в эти минуты находилась Агнес. Поверх её одежды был накинут красный фартук с большими цветами. Она суетилась, резво перемещаясь от столешницы к плите и обратно. Эта картина настолько завлекла меня своей уютной простотой, что я забыл о времени. Вдруг Агнес пропала из виду. Наверное, вышла в другую комнату. Я обратил внимание на часы: было уже почти восемь вечера. Нужно было скорее ехать в «Голден Гейт». Я дождался, когда Агнес вернётся на кухню, достал телефон и позвонил ей. Ответила она довольно быстро.       — Привет! Это Энди, — заговорил я, продолжая за ней наблюдать. — Энди Ривоуд.       — Да, я узнала, — её голос звучал взволновано.       Следующую реплику я произнёс не сразу, так как обдумывал, стоит ли сообщать Агнес, что я здесь, совсем рядом, но решил, что всё же не стоит, так как меня ждали в другом месте, а если она вздумает пригласить меня войти, то я подозревал, что не смогу отказать.       — Ты дома? Просто я хотел предупредить, что сегодня снова занят, — повисло неловкое молчание. — У тебя всё в порядке?       — Всё хорошо, — произнесла она, но я отчего-то не верил.       — Может быть, тебе нужны деньги. Мы давно…       — Нет, что ты! — кажется, я почувствовал, как она заливается краской. — У меня ещё есть те… Я так и не сказала «спасибо».       — Не за что, — я по-доброму усмехнулся. — Сойдёмся на том, что это был аванс. Если тебе понадобится помощь, сначала позвони мне, а не иди прямиком на Лонг Роуд. Договорились?       — Конечно… я… я больше, — запинаясь начала она, и я осторожно, чтобы не обидеть её, рассмеялся.       Пожелав ей хорошего вечера, я повесил трубку. С моего места было видно, как Агнес стала что-то напряжённо искать в своём сотовом. Вдруг мой телефон зазвонил. С каким-то необъяснимым разочарованием я прочёл надпись на дисплее: «Ворчун».       — Энди, где ты ходишь? — заговорил брат. На заднем плане слышалась музыка.       — Задержусь немного. У меня тут… э-э… небольшое ЧП. Ничего серьёзного.       — Поторопись, — попросил он.       — Скоро буду, — я сбросил звонок и посмотрел на дом Агнес. В кухне было темно. Паб «Голден Гейт», находившийся на Блеф-Хейвен, встретил меня озорной джазовой композицией. Я перешагнул порог и понял, что это то самое место, куда сегодня не захочет попасть ни один недобросовестный житель города. Пожалуй, этой ночью в полицейском участке было меньше представителей правоохранительных органов, чем здесь.       — Привет, Энди! — похлопал меня по плечу подошедший в этот момент Джерри МакФлинн.       — Рад видеть! — я пожал ему руку. — Где Кевин?       Джерри махнул головой, указывая направление, и я отправился на поиски брата. Он сидел у барной стойки и встал, как только увидел меня. Мне показалось, что он чем-то расстроен.       — Ты в норме? — поинтересовался я после того, как поздравил его.       — Да, не беспокойся, — отстранённо ответил он. — Что у тебя стряслось?       — На полпути сюда вляпался в дерьмо, — как можно убедительнее соврал я, оглядываясь вокруг. — Ненавижу собачников. А где Тиша?       — Вернулась домой к детям, когда закончилась официальная часть.       — Я всё пропустил. Извини!       — Ничего страшного, — раздосадовано ответил он. — Праздник только начинается, — Кевин вздохнул. — Пойду, отолью.       Сев на место брата, я попросил у бармена виски с содовой. Тут же ко мне присоединился Джерри. По его раскрасневшимся щекам было ясно, что он здесь с самого начала и радуется повышению коллеги с пылкостью истинного ирландца. Если я хотел, чтобы мы понимали друг друга, то дальше придётся заказывать виски исключительно со льдом. Мы начали с тоста за нового капитана, продолжили тостом за доблестную полицию, затем Джерри предложил поднять бокалы за офисных крыс, и вот мы уже выпиваем за победу янки в гражданской войне. Давно вернувшийся Кевин сидел возле меня, скромно потягивая свой джин-тоник, не особо участвуя в общем веселье. Ни для кого не было новостью, что мой брат не умеет развлекаться.       — Она удивительная женщина, — отвлёкся МакФлинн от изложения своих жизненных позиций и посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулся. Неподалёку от сцены стояла Николь Марш, обольстительно улыбаясь своему собеседнику. На ней было надето короткое оливковое платье, выгодно подчёркивающее её бесподобную фигуру. Я знал, что это её любимый цвет, как знал, сколько кубиков сахара нужно кидать в её кофе и в какой позе она быстрее достигает оргазма.       Никки была привлекательной женщиной: высокая кареглазая блондинка, волосы чуть ниже плеч, а форма полицейского на ней сидела так, что это лишь способствовало увеличению преступности в городе (помнится, меня она «арестовывала» пару раз). Ей было почти тридцать пять, но никто не дал бы ей больше тридцати. Она манила, завораживала. Её движения были наполнены силой и грацией, словно у большой дикой кошки. Да, она была привлекательной, но не удивительной.       Она всегда смотрела на мужчин с вызовом и им это нравилось. Чёрт возьми, и мне это нравилось! Нравилось, пока я на собственной шкуре не почувствовал, что на самом деле это взгляд хищницы; женщины, которая не остановится ни перед чем на пути к своей цели; женщины, которая не задумываясь растопчет тебя, если ей так будет нужно. Такие открытия не удивляют, а как минимум настораживают.       Она не была ни хрупкой, ни мягкосердечной, ни кокеткой. Это были лишь маски, которые, при всём желании, она не могла носить слишком долго. Никки была холодной и расчётливой. Не самые плохие качества даже для женщины, но я ушёл от неё по большей части не потому, что не хотел становиться отчимом для её сына, а потому, что понял — ей ни за что нельзя доверять.       — С ребёнком. Да и возраст, — покривившись, небрежно подвёл я итог своим размышлениям.       — Да уж, твоя шалава помоложе будет, — злобно выпалил Джерри, сверкнув глазами.       — Похоже, кто-то не равнодушен к своей напарнице? — съязвил я в ответ.       — У каждого свои слабости, но это лучше, чем быть педофилом.       — А ну-ка повтори, урод, — я резко встал и схватил его за барки. Послышались звон разбившегося стекла и несколько удивлённых вздохов.       — Прекратите это немедленно! — вмешался Кевин. Не без усилий ему удалось отвести разбушевавшегося Джерри в сторону. Их долго не было. Должно быть, мой брат читал МакФлинну лекцию о правилах поведения в обществе и необходимости контролировать количество употребляемого алкоголя. Я был следующий.       — Вечно ты ввязываешься в неприятности, Энди! — разгневанно начал брат, когда вернулся. — Объясни мне, почему я должен следить за тобой, как за маленьким ребёнком?       — Да ты просто не можешь иначе. Дело в тебе, — я ткнул его пальцем в грудь, а затем потянулся к своему бокалу.       — По моему, тебе уже хватит, — он выхватил у меня из рук бокал и снова куда-то ушёл.       — Один виски, чистый, — обратился я к бармену.       Выпив ещё два бокала, я отстранённо посмотрел на пустое дно последнего. Торжество больше не приносило мне удовольствия. Не знаю, что это было — нахлынувшие воспоминания или внезапное осознание собственного одиночества. Мне стало душно, и я вышел на улицу перекурить. В вечернем воздухе витал едва заметный пряный аромат приближающейся осени. Пошатнувшись, я втянул его полной грудью.       — Скучаешь? — из паба вышла Николь, держа в руках фужер с недопитым вином, золотистым как её волосы.       — Размышляю, — задумчиво протянул я.       — О чём? О драке с МакФлинном? — его фамилию она произнесла с особым презрением в голосе.       — Между прочим, он как истинный рыцарь защищал честь дамы, — продекламировал я, умолчав о том, о какой именно даме идёт речь.       — Не смеши меня. Джерри неотёсанный грубиян. Он не ты, — она подошла ближе.       — А я, значит, галантный джентльмен? — эта мысль показалась мне забавной, и я беззвучно рассмеялся.       — Неужели у нас ничего не может получиться, Энди? — с сожалением спросила Никки, после продолжительной паузы.       Сказать, что я был пьян — не сказать ничего. Последние полчаса я словно находился во сне: всё вокруг было размытым и каким-то слишком неестественным. В то же время, происходящее казалось мне до жути простым и понятным. Это было то самое состояние, когда начинаешь задумываться о смысле жизни и даже находишь его (правда лишь на то время, пока не сошел хмель). Никки вряд ли была намного трезвее меня, так как в противном случае ни за что не стала бы задавать мне подобных вопросов. По-хорошему, нам обоим давно следовало отправиться по домам, но она терпеливо ждала ответа, и я не придумал ничего лучше, чем наклониться и поцеловать её.