Под тенью Фобоса

      Иногда пробуждение наступает неожиданно. Мгновение назад не было ничего, кроме темноты и вдруг мир вокруг резко меняется: на место абсолютной пустоты приходят звуки, свет, запахи. Сегодня всё было именно так. Я открыл глаза и отметил про себя, что чувствую необычайную лёгкость в теле, словно впервые за долгие годы наконец-то отдохнул и выспался. В голове одна за другой начали осторожно зарождаться мысли, по большей части тревожные. Сейчас я должен был быть в пабе, но почему-то лежал в своей спальне голый, а за окном ярко светило солнце. Я сел на кровати, и моё сердце часто слабо забилось, словно из последних сил. Похоже, первое чувство, испытанное мною после того, как я проснулся, было обманчивым.       — Чёрт возьми, — негромко протянул я, привыкая к вертикальному положению.       Сердцебиение немного выровнялось, и я встал, опасливо оглядываться по сторонам в поисках своей одежды.       — Наконец-то проснулся, соня. Отлично выглядишь! — раздался со стороны двери кокетливый женский голос. Он был мне знаком. Я пожал плечами и схватил с пола брюки. — Думаю, тебе это не нужно, — Никки игриво ухватилась за штанину и потянула её на себя, но я держал остальную часть с цепкостью утопающего, поймавшего последнюю соломинку. — Я приготовила нам завтрак, — нежно произнесла она, поглаживая моё плечо.       — Это было лишним, — я вырвал из её рук одежду и отошёл в сторону.       — Вот значит как, — её голос моментально наполнился желчью. — Полагаю, ты предпочёл бы, чтобы я давно убралась вон из твоего дома? — начало скандалу было положено. Нужно было что-то срочно ответить, пока она не начала придумывать реплики за меня (обычно в таких случаях женская фантазия работает против оппонента).       — Слушай, Никки, — я обернулся к ней, застёгивая ширинку, — это недоразумение. Я виноват, не спорю. Но что теперь делать?! Вышло то, что вышло. Мы же не маленькие дети. Никто не станет нас подтрунивать или читать нам нотации за то, что мы сделали, — как же бессовестно я врал и ей, и самому себе. — Просто не надо заострять на случившемся внимание.       Я осторожно побрёл мимо Никки к двери, стараясь спастись от надвигающейся бури. В спину мне ударилась подушка. Останавливаться было глупо, так как следом за ней мне в голову могло прилететь и что-то потяжелее. Я судорожно соображал, куда мне себя деть во избежание возможных увечий так, чтобы мой побег не выглядел слишком трусливым. Это означало, что пойти якобы в душ и запереться там, пока она не уйдёт, было неподходящим вариантом, и я поскорее вышел в соседнюю комнату. Так как других идей, кроме идеи с ванной комнатой, мне не приходило, осталось лишь мужественно принять заслуженную трёпку. Я обернулся.       — Что, считаешь себя крутым? Думаешь тебе можно так запросто вытирать ноги об окружающих? — Никки, сверкая глазами, подошла ко мне. — Чего молчишь?       — Я уже сказал, всё, что думал.       — Мразь, — она отвесила мне звонкую оплеуху. Била она не как женщина, а как полицейский. В голове загудело. Осыпая меня весьма витиеватыми ругательствами и проклятьями, Николь стала метаться из одной комнаты в другую, одеваясь, прихорашиваясь и, судя по звуку разбившегося стекла, донёсшемуся до моих ушей, стараясь причинить мне перед уходом как можно больше если не морального, то хотя бы материального вреда. Считая, что роль козла отпущения уже отыграна, я прошёл к окну в кухне и дрожащими пальцами (давало знать о себе похмелье) достал из пачки сигарету.       — Только попадись ещё раз на моём пути, и я тебя в порошок сотру, — отсутствующе глядя на дым от сигареты, я по большей части пропускал слова Никки мимо ушей. — И тебя, и эту твою шлюху, — добавила она, видя, что я её игнорирую.       Меня словно ударило молнией, всё внутри заклокотало от ярости.       — Тронешь ее, и я из тебя кишки выпущу, дрянь, — бросил я ей в ответ.       Она лишь злобно усмехнулась:       — Если ты думаешь, что напугал меня, то сильно ошибаешься.       Николь ушла, громко хлопнув дверью. Выкурив ещё две сигареты и успокоившись, я отправился оценивать причинённый мне ущерб. Не считая перевёрнутых вещей и выпотрошенных подушек в спальне, всё было в порядке. Зато в гостиной было разбито окно. Ища, чем же она его разгромила, я вышел на балкон и увидел на полу свой ноутбук. Похоже, курить сегодня придётся много. Стоило ли оно того? Я ведь даже ничего не помнил. Несмотря на это, последствия необходимо было устранять.       Первым делом я привёл в порядок себя, а затем принялся и за квартиру. Перья были собраны в мусорные мешки, вместе с разорванными наволочками и битыми стёклами, все ковры пропылесошены, уцелевшие вещи расставлены по местам. Ни стекольщики, ни магазины строительных материалов, сегодня не работали, поэтому мне оставалось лишь радоваться тому, что сейчас лето и ремонт окна может подождать пару дней.       Печальней всего дело обстояло с ноутбуком. Судя по цветным полосам на его экране после включения, была повреждена матрица. Это можно было исправить. Больше всего меня интересовала сохранность данных на жестком диске: отчётов, фотографий, копий контрактов и ещё десятков различных важных файлов, без которых мне придётся туго. Кроме того, там была информация с компьютера Стивена Майлса, с которой я успел ознакомиться лишь мельком. Пожалуй, тот факт, что я могу её лишиться, огорчал сильнее всего. Второй раз в его кабинет мне не пробраться: я боялся, что тогда «грабители» и вовсе убьют Лизу.       Вздохнув, я подумал о расследовании. Слишком много времени было упущено. Я чувствовал, что срочно необходимо действовать, отложив проблему с ноутбуком до завтра. Взяв со стола сотовый телефон, я стал искать номер Агнес — безуспешно. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять в чём дело: пока я спал, Николь позаботилась о том, чтобы устранить соперницу. К счастью, у меня была неплохая память на цифры, но в точности номер я всё же не запомнил. Тем не менее, этого хватало, чтобы попробовать в журнале звонков отыскать нужный телефон. Открыв приложение, я сразу нашёл его, но среди пропущенных. Агнес звонила мне ночью без четверти час.       Я попытался набрать номер. Вызов оборвался. Я повторил действие ещё несколько раз, но всё оставалось без изменений. Покопавшись в сотовом, я нашёл причину — телефон Агнес был в чёрном списке. Немного отлегло от сердца, и я снова попробовал позвонить ей, но робот сообщил, что абонент недоступен. Агнес могла забыть зарядить телефон или попросту не разобралась, как это сделать. Хотелось бы надеяться на это, но то, что она звонила поздно ночью, вызывало тревогу. Поскорее собравшись, я отправился на Тюрнинг Коурс.       Сумерки уже опускались на землю, но в окнах дома Холлов было подозрительно темно. Я всё больше переживал. Часы на приборной панели показывали без двадцати семь, Агнес должна быть дома! Как вихрь взлетев на крыльцо, я постучал в дверь. Никто не открывал. Я постучал ещё раз, более настойчиво, но и это не дало никаких результатов. Через окно гостиной ничего не было видно из-за штор. Я прошел на задний двор, где, как и ожидал, был чёрный ход, ведущий в прачечную. Выбив стекло в двери, я повернул ручку с обратной стороны и вошёл внутрь.       В доме царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на холодильнике в кухне. Багряный свет заходящего солнца падал на пол сквозь оконные рамы, рисуя на стенах уродливые тени. Когда я был маленьким, то больше всего не любил оставаться дома один в сумерки. Для меня это время суток было страшнее ночи. Одно дело, если ты ничего вокруг не видишь и совсем другое — наблюдать, как привычный мир теряет свои очертания, превращаясь в нечто мрачное и враждебное. То же самое, что видеть в гробу человека, который ещё вчера смеялся вместе с тобой.       Я перешагнул порог коридора, и половица под ногой зловеще скрипнула. Слева раскинулась маленькая гостиная. Немного поодаль, рядом с койкой, лежал лицом вниз брат Агнес. Я бросился к нему, чтобы поднять с пола, но осознал, что напрасно торопился, едва дотронулся до него: Билли был холодный как снег. В ушах застучала кровь. Помня наставления брата, я тут же позвонил в полицию и сообщил, что нашёл труп. Менее чем через десять минут они должны были прибыть по адресу. Лишь после того, как положил трубку, я понял, что совершил большую ошибку.       Всё ещё было не известно, где Агнес. Билли успел остыть, а это говорило о том, что она уже давно не появлялась дома. Копы могли приехать с минуты на минуту. Они опечатают дом, и тогда я точно не скоро узнаю, куда она пропала. Это было недопустимо, так как малейшее промедление могло стоить Агнес жизни. Она говорила, что ведёт дневник, и я не сомневался, что в нём есть запись о том, куда она направилась и почему. Вот только найти его среди десятков прочей макулатуры, было не простой задачей.       Поразмыслив о том, где человек может хранить самое сокровенное, я кинулся в спальню Агнес. В прошлый мой визит она успела намекнуть, какая из комнат принадлежит ей, и сейчас это сильно сэкономило мне время. Преисполненный решимости, я осмотрел прикроватный столик и шкаф с вещами, дно которого было сплошь завалено блокнотами с разными датами на обложках. Быстро сообразив, что всё это старые записи, я бросился под кровать и вынул из-под неё старую картонную коробку.       Под крышкой обнаружились альбомные листы и потрёпанный малиновый ежедневник. Без размышлений я заткнул его за пояс и прикрыл рубашкой, так как услышал снаружи шум подъезжающей машины. Я схватил несколько листов, сложил их и спрятал в карман брюк. Затем я закрыл коробку и пинком ноги отправил её обратно под кровать. Убедившись, что ничего лишнего не торчит в области живота, я поспешил выйти на улицу тем же путём, что вошёл.       Патрульные уже ломали парадную дверь, и я осторожно встал неподалеку, дожидаясь пока они обратят на меня внимание. Когда путь для врачей скорой помощи был открыт, один из полицейских подошёл ко мне. Представившись, я вкратце объяснил, как здесь оказался. Он попросил меня остаться до прибытия детективов. Я ответил, что буду в своём автомобиле и использовал свободное время, чтобы спрятать найденные вещи в бардачок и продумать ответы на вопросы следователей.       Вокруг дома собрались зеваки, а детективов всё ещё не было. Тот факт, что я сижу без дела, раздражал. Через полчаса наконец-то подъехала ещё одна полицейская машина. Из неё вышли Джерри МакФлинн и Николь Марш. Я неслышно выругался. Меньше всего мне хотелось, чтобы этим делом занимались они, особенно после недавних событий. Я вяло поплёлся им на встречу. После того, как записал мои данные, Джерри начал допрос:       — Что вы делали вчера вечером?       — Ты серьёзно? — удивился я.       — Отвечайте, мистер Ривоуд, — строго произнёс он.       — Был на вечеринке в пабе «Голден Гейт». Да я же ещё тебе едва не сломал челюсть, Джерри! — то, что он прикидывался идиотом, неимоверно раздражало.       — А потом? — мои слова не произвели на него никакого впечатления, будто мы и впрямь впервые встретились.       — Потом? — я посмотрел на его напарницу. — Потом мы с Николь поехали ко мне. Она ушла лишь днём.       Джерри оторвал взгляд от протокола и перевёл его на Никки. Она покачала головой:       — Я отвела тебя домой, а потом ушла.       — Что? — я не верил своим ушам. — Ещё пять часов назад ты переворачивала мою квартиру вверх дном!       — Хочешь сказать, я вру? — она изобразила потрясение. Я бы восхитился её актёрскими способностями и поаплодировал, будь мы немного в другой ситуации.       — Если вы не сможете подтвердить своих слов, сэр, то мы не засчитаем это как алиби, — холодно сообщил МакФлинн.       — Направьте ко мне офицеров, пусть осмотрят дом. Я уверен, они найдут много интересного: волосы мисс Марш в водостоке, её отпечатки пальцев на изголовье моей кровати.       — Там могут быть мои отпечатки. Я ведь сперва уложила его спать и лишь затем уехала. Таксист может подтвердить.       — Уложила спать? — скептически поинтересовался я. МакФлинн молчал, по-видимому, не желая принимать действительность.       — Он брат нового капитана, — доверительно сообщила она своему напарнику. — Ещё бы вытворил что-то, а на утро это было бы во всех газетах.       — Беспокоилась за Кевина, значит? Очень великодушно с твоей стороны. А всё остальное мне приснилось?       — Ты слишком много пьёшь, Энди. Не далеко до галлюцинаций, — она сложила руки на груди и посмотрела в сторону.       — Мы проверим сказанное вами, мистер Ривоуд, а пока будьте на связи и не покидайте город, не уведомив меня или мисс Марш, — с этими словами он протянул мне протокол, чтобы я в нём расписался.