Под тенью Фобоса

      Весь следующий день я не находил себе места, метаясь по квартире и слушая, как то в кухне, то в ванной начинает течь вода, а когда входил в комнату — обнаруживал, что все краны закрыты. Я пытался забыться, пытался запить приснившийся кошмар оставшимся во фляжке коньяком, но знакомый голос неустанно нашёптывал мне имя найденной несколько дней назад на Лонг Роуд женщины: «Валери Гордон». Включив телевизор на всю громкость, я нашёл музыкальную передачу и незаметно уснул. Долгожданное забытье продлилось не долго.       — … Валери Гордон? — раздалось из колонок телевизора.       — Чёрт возьми! — я раздражённо схватился за пульт.       Пока я спал, старая передача закончилась, и теперь показывали ток-шоу с участием Роберта Харви. Я нажал кнопку выключения, но она не сработала. Повторив действие несколько раз и убедившись, что оно не приносит ожидаемого результата, я бросился к розетке и выдернул из неё шнур от телевизора. К моему облегчению, в комнате воцарилась тишина, хотя где-то в глубине души я опасался, что вопреки законом физики, Харви продолжит вещать из «ящика» о зверствах неизвестного убийцы, орудовавшего на Лонг Роуд. Моя радость была не долгой: вновь откуда-то донеслось тихое «Валери Гордон». Я уже почти привык к этому, но некто добавил: «Агнес Холл».       Клянусь, этот голос сводил меня с ума. Мне так хотелось, чтобы меня оставили в покое, но обладательница этого голоса, хотела чего-то своего. Я уже знал, что она не остановится. Она станет повторять эти имена до тех пор, пока у меня из ушей не пойдёт кровь, и кто знает, что ещё придумает? Пора было сделать то, что я давно должен был. Открыв шкаф, я достал из него старые джинсы, футболку и потёртую кожаную куртку. Наверное, я не надевал их ещё со времён колледжа, потому что уже давно не носил такую одежду, но для того места, куда я собирался, она была вполне подходящей.       Я вышел из дома, когда было уже почти семь часов и, похоже, атмосфера уныния, в которой я варился все дни своего затворничества, вышла под руку со мной. Чёрно-серая улица была пустынна, лишь изредка встречались хмурые люди с каменными лицами, да проезжали мимо автомобили, разрезая пасмурный вечер гипнотически-желтым светом фар. Сырость костлявыми пальцами пробиралась под одежду, заставляя ёжиться и дрожать от её прикосновений. Для такой погоды я оделся слишком легко, но кто бы мог подумать, что в середине сентября может быть настолько холодно.       Дело шло к дождю: небо всё сильнее затягивало тучами. Я прошёл на парковку и, поправляя на плече прихваченную с собой сумку для документов с дневником Агнес, подошёл к своему автомобилю. Мой ярко-красный «Джип» выглядел нелепо, слишком торжественно. Осторожно, будто боясь, что от прикосновения к нему забуду о случившемся и стану прежним, я дотронулся до двери. Я не стал прежним, только ощутил под пальцами ледяной, словно поцелуй мертвеца, металл. В салоне чувствовался навязчивый едкий запах кожи и едва ощутимый, нежный… фиалок.       Учитывая то, что по пути заехал в супермаркет, чтобы снять деньги с карточки, купил виски и потратил пятнадцать минут на то, чтобы перелить его в фляжку и смешать с обезболивающим, до кладбища я добрался быстрее, чем ожидал — ещё не успело окончательно стемнеть. Я оставил автомобиль у ворот и неспешно двинулся по мрачным безлюдным аллеям в сторону, где должны были находиться новые могилы. Весь путь с обеих сторон меня окружали надгробные памятники: сначала ветхие, с потёртыми буквами и цифрами, потом — установленные совсем недавно. С некоторых, радостно улыбаясь, на меня смотрели покойники. Без труда (пожалуй, даже слишком просто) я нашёл место, где была похоронена Агнес. В горле стал ком.       Я всегда осуждал людей, долго и мучительно оплакивавших мёртвых, при случае открыто заявляя им, что они глупцы и слабаки. «Нужно жить дальше», — твердил я им без устали, но теперь сам стоял у могилы, испытывая немыслимые мучения, желая лишь одного — страдать ещё больше. Сам того не замечая, я привязался к Агнес. Она была доброй, искренней, необычной. Будь она жива, сколько ещё эмоций нам пришлось бы испытать вместе? Наверняка не мало. Я чувствовал, что во мне осталась безграничная чёрная пустота на месте, которое было предназначено для них, и с жадностью гиены пытался заполнить её хотя бы болью и сожалением — хоть чем-то, что было бы связано с Агнес, ведь другого мне больше не дано. Я достал из кармана фляжку и сделал несколько больших глотков из неё. После того, что произошло со мной накануне, я продолжал пить дрянь, намешанную во фляжке. Не знаю зачем. Может быть, это было подсознательное стремление к саморазрушению?       Всему виной страх. Страх быть непринятым в компании толкал меня на безумства, на употребление всё большего количества спиртного, приучил меня к сигаретам. Сколько всего я делал, лишь бы не отличаться от остальных! Страх быть одиноким и нелюбимым кидал меня от одной женщины к другой. Мне казалось, что я настоящий мужчина, так и должно быть, ведь другие с завистью слушали рассказы о моих похождениях. На самом же деле я был несчастлив сам и делал несчастными других. И наконец, именно страх из-за того, что бесполезно проживу жизнь, занимаясь нелюбимым делом, заставил меня взяться за расследование убийств на Лонг Роуд. Избавь меня кто-то от всех этих страхов, я был бы совсем другим. Возможно, таким же, как Агнес: тихим и скромным. Ведь когда-то я и был таким, когда мама ещё была жива. Только было это настолько давно, что кажется и не со мной вовсе. Наверное, она бы очень огорчилась, увидев, каким я стал.       Стемнело. Вдалеке зажглись фонари уличного освещения и окна многоквартирных домов. Ветер шумел в листве деревьев, бросал мне в лицо холодные мелкие, похожие на осколки стекла (острые и тонкие), капли дождя. Я едва ощущал их. Мои мысли были заняты самобичеванием. Случившегося можно было избежать. Я мог просто забыть о той заметке в газете, мог настоять на том, чтобы Кевин прислушался к мнению Роберта Харви, мог не просить Агнес о помощи. Мог прекратить поиски в конце концов! Как много я мог сделать по сравнению с этой абсолютной безвыходностью, которой всё кончилось.       — Энди! — прошептал знакомый голос.       В траве зашуршали опавшие листья. Я не решался обернуться. Темно, кладбище и голос, который больше никогда не должен был прозвучать, ведь та, кому он принадлежал, лежала в могиле передо мной. Сердце глухо, но с силой, ударилось о грудную клетку, липкий страх опутал колени.       — Энди, — голос прозвучал громче, — уходи. Уходи! — настойчиво повторил голос, едва не срываясь на крик.       От неожиданности и против воли я сделал шаг в сторону. Послышался выстрел и звук пули, вонзающейся в камень. Я бросил короткий взгляд на надгробие: «А нес Холл». Не дожидаясь, пока стрелявший вновь прицелится, я бросился вглубь кладбища — туда, где деревья были выше и кусты гуще. За спиной просвистело ещё несколько пуль. Осборна Смолла нашли мёртвым в его квартире. Меня найдут на кладбище. Как удобно! Можно даже не везти в морг, а просто сразу прикопать на том же месте, где из моей груди вырвется последний выдох. Можно, но я ещё был жив и в моей крови кипел адреналин.       Нужно было спасаться. Я бежал, стараясь успеть посмотреть себе под ноги и в то же время не упускать из виду своих преследователей. Их было трое. Может быть больше — я не был уверен. Ветки то и дело хлестали меня по лицу. Ежесекундно я мысленно хвалил себя за то, что оделся не как обычно, а в простую и удобную одежду. В рубашке и брюках я не смог бы двигаться достаточно проворно, а ситуация того требовала.       Я не считал себя заурядным парнем, но всё же был не столь известен, чтобы за мной гналось несколько человек, желая отправить на тот свет. А вот имя Осборна Смолла было на слуху у многих. Скорее всего, я должен был поплатиться за его жадность. Кому теперь докажешь, что я был не при чём? Что не хотел воровать денег у других компаний, и моей зарплаты мне вполне хватало? Может быть тем громилам, что следовали за мной по пятам? Уверен, они накормят меня свинцом раньше, чем я произнесу хоть звук. Теперь уже никто не станет слушать.       Но почему они не пришли за мной раньше? Кевин сказал, что Осборна убили ещё на прошлой неделе. Вряд ли меня хотели лишь припугнуть, скорее просто не могли найти. Я никому не открывал, не отвечал на телефонные звонки, свет в комнатах постоянно был выключен. Наверняка, они думали, что я узнал про смерть Смолла и где-то спрятался, но за квартирой на всякий случай следили. Хотя вряд ли дело только в деньгах — слишком много возни из-за нескольких сотен тысяч долларов, которые я «выкроил» для босса.       Стивен Майлс. Это могло быть его личным поручением — убрать меня. Значит, чувствует, гадёныш, что ему наступили на хвост. Если это так, то Осборна убили не из-за денег, а потому, что он помог мне избежать тюрьмы. Я представлял для Майлса угрозу. После случившегося с Агнес (а он наверняка был в этом замешан), я мог хотеть мести. Он бы сильно удивился, узнай, что это не так. У меня и в мыслях не было поквитаться с её убийцей. Я вообще старался не думать о случившемся… как последний трус.       Мои преследователи были всё ближе. Если я не собирался сдохнуть среди надгробных плит в грязи, нужно было выбираться. Кладбище было довольно большим, а я бежал в противоположном от своей машины направлении. Даже выбравшись на людную улицу, я не смогу уйти без транспорта. Мне нужно было вернуться к своему автомобилю, но не исключено, что там меня уже ждали. Убедившись, что меня не видят, я поднял с ближайшей могилы плюшевого зайца и бросил его в ту сторону, в которую собирался бежать, а сам лёг за памятником.       — Карл, куда он делся? — послышался раздражённый мужской голос совсем недалеко от меня. Я замер.       — Прямо, — ответил ему подошедший товарищ. — Я видел, как он побежал туда.       — Чёрт, босс с нас шкуру спустит, если мы его упустим.       Они заторопились в том направлении, куда я бросил игрушку. Моя хитрость сработала, но очень скоро они поймут, что их облапошили. Надо было сматываться, пока этого не случилось. Прячась за надгробиями, я осторожно двинулся к воротам. Как и думал, у машины меня уже ждали. Он был один и стоял у багажника, вот только смотрел не в сторону кладбища, а на жилые дома напротив, где в одном из окон виднелась парочка любовников с отнюдь недвусмысленными намерениями относительно друг друга.       Я подкрался к мужчине сзади. В последний момент он заметил меня. Преимущество внезапного нападения было утрачено, но я всё же мог напасть первым, что, не задумываясь, и сделал: схватив мужчину обеими руками, я трижды ударил его головой о крышу машины. Эффект превзошёл мои ожидания, так как сукин сын потерял сознание. Скорее всего, ненадолго, поэтому пришлось отказать себе в удовольствии проверить его карманы.       Оттащив тело к забору, чтобы случайно не переехать его, я затем бросился к автомобилю. Дождь усиливался. Это могло сыграть мне на руку или наоборот навредить, в зависимости от того, как быстро я уеду. Боковым зрением я заметил среди памятников две беспокойные фигуры. Не нужно было быть гением логики, чтобы сделать один простой вывод: они торопятся ко мне. Я повернул ключ в замке зажигания, включил дворники и нажал на газ. Машина рванула с места.       Они выбежали из ворот кладбища, когда я поворачивал за угол. Немного времени я выиграл, теперь оставалось потратить его с умом. Район был мне мало знаком, а навигатор плохой советчик, если ты участник погони. Нужно было решить куда ехать, но точно не домой. У меня не было ни друзей, ни подружки, чтобы отсидеться у них, а ставить под угрозу жизни Кевина и членов его семьи я не желал. Майлс объявил на меня охоту, нужно было «отблагодарить» его за внимание. Я не собирался мстить ему... до сих пор. Это помогло принять решение.       Тюрнинг Коурс находилась в двенадцати милях от места, где я находился. Через двадцать (максимум тридцать) минут, я буду около дома Агнес. Заявляться туда на своей машине было бы оплошностью, так как, судя по всему, в том районе жили весьма наблюдательные соседи. Не без сожаления я решил, что придётся оставить автомобиль где-то на незнакомой улице, подальше от дома Холлов. Навигатор проложил путь и из четырёх предложенных вариантов я выбрал самый длинный.       Похоже, больше за мной никто не гнался. Я почти был уверен, что преследователи давно потеряли мой «Джип» из вида. Немного приободрившись, я сделал глоток виски из фляжки. Тепло от алкоголя приятно разлилось в груди. Мне стало спокойней. Знал бы Кевин, что я пью за рулём — сделал бы всё возможное, чтобы меня пожизненно лишили водительских прав. Правда, раньше я никогда не занимался подобными вещами. Слишком многое в моей жизни изменилось за последнее время и совсем не в ту сторону, в которую мне хотелось.       Я негромко включил радио. Оно то и дело хрипело, но после нескольких безуспешных попыток настроить его, я сдался, решив, что сойдёт и так. Дождь прекратился, оставив после себя на дороге тончайший слой грязи — ещё более неприятную для водителя вещь, чем гололёд. Вопреки здравому смыслу я прибавил скорость. Не терпелось скорее очутиться в безопасности. Мелодия, текущая из колонок, вновь сменилась шипением, сквозь которое я разобрал звук своего имени.       — Энди! Энди! — звал меня приятный высокий женский голос.       Бросив взгляд на магнитолу в попытке отыскать кнопку выключения, я боковым зрением заметил посреди трассы тень, со знакомыми чертами.       — Агнес! — машинально я крутанул руль вправо, стараясь объехать её.       Автомобиль занесло. Я с шумом врезался в фонарный столб, а затем погрузился во тьму. Я очнулся от того, что кто-то звал меня. Голова словно раскалывалась надвое; я не чувствовал ничего, кроме этой боли. Даже не мог сказать, цел ли. Капот смяло и мотор под ним загорелся. Огонь отбрасывал мне на лицо ярко-желтые блики. От запаха гари было всё труднее дышать, глаза слезились.       — Энди, прошу, — шептал кто-то слева от меня, — помоги мне!       Я с трудом повернул голову вбок и сквозь алую пелену увидел Агнес, прислонившуюся, к окну. Не до конца понимая, что происходит, я повернул ручку двери и вывалился из машины в лужу. Я так бы и остался лежать в ней, если бы чьи-то заботливые руки не подхватили меня под мышки и не помогли встать на четвереньки.       — Куда… куда ты меня тащишь? — спросил я непонимающе, с трудом переставляя руки и ноги.       Голова кружилась так, словно я целый день провёл на карусели. Не дождавшись ответа, я попытался встать, но тут же упал на спину, раскинув руки в стороны. Может быть, у меня была сломана пара рёбер, потому что от каждого вдоха по торсу прокатывалась волна боли. Я начинал задыхаться.       — Энди, — надо мной склонилась Агнес. Она помогла перевернуться мне на бок.       — Слишком мало информации, — она присела передо мной, и я попытался приподняться ей навстречу. — Я в тупике, Агнес. Что мне делать?       — Роберт Харви.       Она дотронулась ладонью до моей щеки, но это касание больше было похоже на дуновение ветра. Через мгновенье Агнес растаяла в яркой вспышке света, будто и не являлась мне вовсе. Я осознал, что на меня несётся автомобиль, а я лежу прямо у него на пути. Последнее, что я помню — мерзкий протяжный визг тормозов.