Два Бьякко и я.

POV Каору. Я проснулся с первыми лучами солнца. Природа еще сама лениво пробуждалась ото сна, солнце только-только выглянуло из-за горизонта. Какая-то пташка села к нам на подоконник и принялась чистить свои перышки, громко чирикая время от времени. Нежная улыбка растянула мои губы. От чириканья рядом недовольно завозился мой брат, Кайто. В комнате Нии-сама почему-то очень холодно, особенно зимой, зато летними жаркими ночами там очень приятно спать, но все остальное время мы спали в моей кровати. Я предлагал ему поставить в мою комнату его кровать, но он наотрез отказывается, объясняя это тем, что у каждого должна быть своя комната. Да, иногда он все же спит у себя, когда пьяный с работы приходит. Мой брат работает менеджером в хост-клубе, и я очень горжусь им. — Сколько времени? — недовольно пробурчал Нии-сама, переворачиваясь на другой бок и попутно утаскивая с собой все одеяло. Я посмотрел на время и снова нырнул к нему под бок, прижимаясь к его голой горячей спине грудью. Мой братец сильный, красивый, заботливый и добрый. Правда, немножко глупый и ленивый. — Только шесть утра, еще рано. Ты можешь поспать, — прошептал я ему в пушистое ушко. Кайто снова повернулся ко мне, обнял меня, оплетая своими хвостами мои ноги, и устроил свою голову у меня на груди. — Благодарю, ваше святейшество! — иронично фыркнул Кайто. — Это ты у нас ранняя пташка! Заняться тебе нечем, что ли? Кицу-нэ*… — Мне еще в школу, не забывай! — я нежно провел язычком по пушистому ушку брата, и он меня, наконец, отпустил. — Не ходи по квартире босиком, ненавижу больных! — недовольно буркнул Кайто, скрываясь в одеяле. Нии-сама любил превращаться в лиса и спать клубочком в самом «эпицентре тепла одеяла», как он говорил. Я еще такого не умел. Братец не очень любит показывать, что сильно привязан ко мне, пытаясь скрыть это за колкостями и грубостью, но я знаю, что он мне всегда поможет. Сейчас у меня начиналось новое время: я в старшей школе, в новом классе, к тому же я староста. Я всегда хотел быть старостой, потому что это очень ответственная должность, к тому же так я смогу познакомиться с новыми одноклассниками быстрее. Мне всегда так страшно заводить новые знакомства! И это темно-синее юката с лиловым хаори* — форма старшей школы — очень меня смущали: я в этом буду смотреться совсем маленьким. Надеюсь, что хоть теперь учителя не будут на меня постоянно смотреть — это так смущало меня в средней школе. Брат вставал в восемь утра. До этого времени я всегда успевал принять душ, убраться, приготовить себе и ему бэнто*, собраться к школе, приготовить завтрак. Когда я уже был одет, брат только выходил из душа, и мы садились вместе завтракать. Сегодня он еще заставил меня перед этим покрутиться в кимоно. — Оно на тебе висит, как на вешалке, — буркнул он, а потом широко зевнул. Я недовольно на него посмотрел. — Оно мне очень идет! — Нет, ты слишком худой для него. Оно больше мне пойдет, — совершенно спокойно говорил Нии-сама, что злило меня еще больше. Но оно же мне и правда идет! Вдруг он притянул меня к себе, усадив на колени, и ущипнул за щеку. — Мой Нии-тян уже в старшей школе! Скоро девушек начнет в дом водить, и я ему буду не нужен… — Что за глупости-то ты говоришь? — возмутился я, удобнее усаживаясь на его бедрах, и пылко обнял брата. — Ты мне всегда будешь нужен, и я всегда тебя буду любить! Ты же мой Нии-сама! — Ну, это-то да, просто я хотел полапать твою попку, — уже ничуть не грустным, а довольным голосом сказал он, сжимая в ладонях мои ягодицы, доступ к которым был открыт из-за слишком развратной позы. Я тут же вскрикнул и слез с него, не забыв хлестнуть одним из хвостов по лицу. — Извращенец! — покраснел я, подпихивая к нему его завтрак. Брат лишь пожал плечами и взялся за палочки. — Я лис, что поделать! — развел он руками, а потом его ушки поднялись. — О, я тут вспомнил, что ты тоже лис! Совпадение? — иронично спросил он. — А значит, ты тоже извращенец! Маленький похотливый мальчик! — Я не такой, — недовольно буркнул я, уминая свой завтрак. Ему лишь бы поиздеваться надо мной! Но я его все равно люблю. — Ну, если за тобой вчера извращенец какой-то подглядывал, значит, в старшей школе тебя заметили. Будь аккуратней, хорошо? Ты мне изнасилованный не нужен. — Нии-сама! — стукнул я руками по столу. — Ну чего? — поразился он. — У тебя же такая сладкая мордаха! Тебя грех хотя бы не пощупать! — Никто меня щупать не будет! — покраснел я, отворачиваясь. Его хвост тут же погладил один из моих. Брат мог прятать все хвосты в один, да и просто его прятать, а вот с ушами у него дело обстояло плохо. Хотя, по идее, должно быть наоборот. — Я же шучу, ты знаешь! Пусть только кто-то попробует это сделать, — мигом прорычал он. Я тяжко вздохнул. На самом деле, я тоже очень боялся, что со мной случится что-то подобное. Конечно, не такие жуткие варианты, какие представляет брат, но мне не очень нравилось, когда меня зажимали в угол. Я ведь кицунэ, и убить могу ненароком. Пока брат одевался, я мыл посуду и убирался на кухне. Мой Нии-сама очень способный: обычно к двадцати трем годам кицунэ не может принимать несколько обликов, но он всегда любил экспериментировать с внешностью, поэтому каждый день мог придумывать что-то новое. И пол его совсем не заботил. — Слушай, где у нас по дороге сигарет купить можно? — спросил Нии-сама, когда мы уже выходили из дома. Сейчас он был в кожаном комбинезоне для мотоцикла. Высокий черноволосый европеец, скорее всего — итальянец. Я же был все той же милой школьницей, к тому же мне сегодня не удалось спрятать все хвосты — два остались. — Нии-сама, ты бросил, — строго напомнил я. Брат что-то недовольно пробурчал и надел шлем. — И не смей их покупать, пока я не вижу! Ты с таким трудом бросил эту гадость! — Мелкий, хватит меня учить! Пешком до школы пойдешь! — открыв стекло шлема, возмутился Кайто. Я ничего не сказал, лишь сделал очень расстроенное лицо и сел позади брата на мотоцикл. — Я постараюсь не сорваться, — недовольно пробурчал брат и завел мотоцикл. Да, я всегда знал, что мой братец самый лучший! Крепко его обняв, я прижал к ногам хвосты, и мы тронулись с места. Нии-сама всегда очень быстро ездит, и мне это нравится, сразу поднимает настроение. К школе мы приехали раньше, брат еще раз сказал, чтобы я «не вилял хвостами», и уехал, а я, чуть постояв, зашел за невидимый школьный барьер. Этот барьер делал вид нашей территории обычной для людей и для, не дай бог, онмедзи*. Так же он мешал простым людям войти на территорию школы: они чувствовали себя неуютно вблизи барьера и меняли свое решение зайти за ворота. Что же, теперь я староста, нужно со всеми подружиться. Ученики средней школы с завистью смотрели на нашу форму, и это добавляло мне уверенности в себе. В классе уже собралось достаточно народа, и я поочередно подходил к каждому. Представлялся сам и просил записать свое имя, номер телефона и дату рождения. Эта идея всем очень понравилась, особенно девушкам, которые тут же взяли и мой номер и пообещали не забыть о моем дне рождения — тридцатого апреля. Я подошел к Рихито, который очень весело разговаривал о чем-то с обычным на вид мальчиком и девочкой-бакэнэко. Стоило мне подойти к ним, как они тут же замолчали. Надеюсь, они не обо мне говорили. Хвосты против воли начали извиваться. — Привет, — улыбнулся я. — А не могли бы вы написать свое имя, телефон и дату рождения? Мои написаны сверху, — протянул им листок с ручкой, а потом нервно пригладил один из хвостов. — Э, лис, я знаю, ты нас обхитришь, — замотал головой Рихито. — Вы, лисы, все такие! — Что? — удивился я, отводя ушки. — Нет, я просто хочу познакомиться со всеми и если что, иметь возможность связаться! — Да? — снова недоверчиво протянул одноклассник, а его друзья захихикали, отвернувшись. — А может, ты какие-нибудь свои лисьи чары наложишь на мое имя! — на его слова начали оборачиваться другие одноклассники, и я почувствовал, что краснею. — Я ничего такого делать не буду, — уверил я его. За кого он меня принимает? Так неловко, ведь я хоть и лис, но не обманываю. Тем более, зачем мне обманывать своих же одноклассников? — Поклянись, — сложил руки на груди Рихито. Я вздрогнул и прижал ушки. Лис должен исполнить данную им клятву, и брат всегда говорил быть с этим делом осторожнее. Бакэнэко нервно дернула вредного одноклассника за рукав, но Рихито упрямо смотрел мне в глаза. Мне становилось не по себе: что я ему сделал, почему он принимает меня в штыки? Тут я вспомнил, что вчера он принял меня за девушку, и не на шутку занервничал. Мне стало стыдно за самого себя. — Хорошо, — тяжело вздохнул я, видя, как вытягивается лицо у бакэнэко. — Я клянусь, что ничего не сделаю с этими данными. Теперь, пожалуйста, напиши, — снова протянул я ему ручку и листок. Рихито с противной победной усмешкой написал, передал листок друзьям. — Спасибо, — я вежливо поклонился, когда забрал листок. Так, мальчик — оками, Фумио Коикэ, а бакэнэко — Мисаки Инагаки, а Рихито... — Рихито-кун, что это за номер? — я постарался, чтобы мой голос звучал не совсем жалобно, когда увидел, что номер Рихито составляла последовательность цифр в обратном порядке. — Мой! — гордо сказал он. Ох, ну почему он на меня так взъелся? Но Рихито тут же отобрал у меня листок. — Ладно, исправлю, только не плачь, Каору-тян! — усмехнулся он, зачеркивая номер. Я разозлился сначала, но потом покорно опустил голову. Ладно, пусть перебесится. Когда он его написал, уже зашел учитель. Фумио сел за Рихито, а я за соседнюю парту. Был урок английского, который я знаю довольно хорошо, но меня смущало то, что Рихито с насмешливой улыбкой все смотрит на меня. Учитель сказал пару вводных слов и спросил, кто может перевести фрагмент с первой страницы. Тут кто-то больно дернул меня за один из хвостов, и я вскочил с места. — Нумата-кун? — удивленно спросил меня учитель. — Хорошо, давай, переводи, — улыбнулся он, а я недовольно обернулся на Рихито. Да что он делает?! Только во время обеда я смог передохнуть от вредного одноклассника. На переменах он с оками и бакэнэко исчезал из класса, пока я общался с другими одноклассниками, а вот потом весь урок сидел и действовал мне на нервы. То бумажками в меня кидается, то ручку заберет, когда я отвернусь, то опять за хвост дернет, то просто сидит и смотрит на меня весь урок. Весь урок смотрит. Все это не столько выводило меня из себя, сколько угнетало. Мне и так было неуютно в новом классе, потому что все слишком тяжело шли на контакт, а тут еще он со своими подначками. Если бы он был хулиганом, то в средней школе о нем наверняка было бы слышно, а его я не знал. Кажется, он был барабанщиком в группе, но я мог и путать. Я обычно ем в классе, вот только меня ждало разочарование: мой бэнто куда-то пропал. Первой мыслью уже было, что это проделки Рихито, но он же не такой наглый, чтобы залезть ко мне в сумку. Наверное, я все-таки оставил его дома… Еще более расстроенный, чем прежде, я пошел в столовую. Наверное, это был знак: сегодня там подавали кицунэ удон*. В принципе, ни для кого не секрет, что кицунэ любят это блюдо. Когда подошла моя очередь, то прямо из рук у меня последнюю порцию выхватил Рихито. — Ты как здесь оказался?! — вышло слишком высоко и недовольно из-за удивления. — Я его первый взял! — Ну, извини, лисенок, нужно быть расторопнее! — засмеялся одноклассник. Да что он себе позволяет?! — И не рычи на меня! Сам виноват! — Рихито щелкнул меня по уху, а я готов был сквозь землю провалиться от стыда. Я рычал на своего нового одноклассника из-за какого-то супа! Но из-за кицунэ удона же… Удрученный еще более, я тихонько сел в стороне ото всех, даже не замечая, что ем. Ну чего Даикава на меня взъелся-то? Подумаешь, перепутал меня с девушкой, но я же извинился! И вчера он совсем не показался мне таким вредным, надоедливым и ужасным. — На, держи, — Рихито вдруг подошел ко мне и поставил отобранное блюдо. — А то меня эти, — он кивнул на друзей, — задолбали своими нравоучениями. Сидишь тут как брошенная девица! — в глазах одноклассника сияло столько насмешки, что мне стало совсем грустно. Он меня еще жалеет, унижает… Так, главное действительно не расплакаться. Но все же я счастливо улыбнулся ему. — Спасибо, Рихито-кун, — благодарно произнес я, взяв его за руку. Даикава вдруг замер, как-то тяжко вздохнул, прикрыв глаза, и быстро вернулся к своим друзьям. Какой странный юноша… В этот день я ушел позже всех, так как мне еще нужно было записаться в клуб кэндзюцу* и отнести все списки в учительскую. Удивительно, но в клуб записался весь поток первокурсников, кроме Рихито. Ну, наверное, его это не привлекает, а вот почему записались все остальные? Даже оками и бакэнэко, друзья Рихито. Странно это. Еще и брат сказал, что за мной не заедет, потому что его задерживают в клубе. Какой плохой сегодня день! Я успел зайти в магазин и шел домой. Мне очень хотелось купить новую лисью маску взамен той, что недавно разбилась, но в магазине они все были какие-то некрасивые. Брат не понимал, почему я так люблю эти лисьи маски, а мне они казались очень милыми. Кицунэ носит маску кицунэ — это же забавно! Вот только я забыл, что дорога от магазина до дома лежит через парк, а я в образе школьницы старших классов. Нет, прав был Кайто, когда с утра говорил, что меня хотя бы пощупают. Когда половина пути была пройдена, внезапно дорогу мне перегородили двое мужчин. — Куда спешим, красавица? — сказал один лысый бугай. Я фыркнул. — Пустите меня, пожалуйста. Я лис, вам не стоит со мной связываться! — заранее предупредил я, даже вежливо поклонился. Тут из кустов вышло еще двое. Они пытаются меня окружить? Почему мне никто не верит, когда я говорю правду? — Ох, ты гляди, я увидел ее трусики! Скоро их на ней не будет! — загоготал противный тип с зелеными волосами и проколотыми ушами. Я тут же выпрямился, но не успел и опомниться, как мне перехватили руки, а пакеты упали. Я увидел, как их глаза горят похотливым огоньком, и чуть покраснел, пытаясь выдернуть руки. Ну вот, мне их в два приема уложить, а как всегда поиграть хочу… — Пустите меня, прошу вас. Для вас это не кончится добром, — попросил я. Тот бугай, что был сзади, уже задрал юбку и стянул с меня трусики, а чьи-то другие руки коснулись груди. Я вздрогнул и покраснел, когда грубые мужские руки прикоснулись к нежной и чувствительной коже бедер. Мерзкие людишки, я предупреждал, что я лис! Резко выдернув руки, зарычав от негодования, я обратился уже с катаной в руках. Силой хвостов я откинул их к одному дереву, злобно скалясь и отводя назад уши. — Я же вас предупреждал, — напомнил я. Мужчины сбились в кучу, даже не пытаясь храбриться. Кажется, они поняли, с кем хотели совершить такие мерзкие вещи. — Смотри, у него хвосты! — испуганно вскрикнул один из них. — Ками-сама, да это же настоящий ёкай! — дрожали они уже все вместе. — Да, а еще лисы питаются человеческой печенью! — коварно улыбнулся я, хвостами подхватывая мужчин за горло. По парку прокатился испуганный крик. Ну почему этот день такой плохой?! Из-за того, что эти плохие люди «напали» на меня, разбился кетчуп, яйца, газировка и еще много всяких бьющихся предметов. Все продукты были безнадежно испорчены, и я уж подумывал действительно приготовить на ужин брату их печень, но как представил эту жестокость, так чуть не вырвало. На самом деле с мужчинами я ничего не сделал: только напугал их до полусмерти да оставил лежать под деревом в таком виде. Ничего, будут знать! Из-за этой заварушки Кайто приехал раньше меня и, не застав меня дома, испугался и позвонил. Пришлось сказать, что я в парке, но со мной все хорошо. Нии-сама тут же прибежал, и мне пришлось убеждать его, что меня никто из них не изнасиловал, а то он действительно горел желанием поубивать их. Мой брат так переживает за меня. В итоге дома мы перекусили тем, что смогли приготовить из оставшихся продуктов, и отмокали в ванной. — Нии-сама, а что значит любить? — спросил я у брата, когда мы вместе лежали в теплой ванне. Он мыл один из моих хвостов, пока я прижимался к его мускулистой груди. Интересно, а я стану таким же мускулистым, как и Нии-сама? — Ну… Я тебя люблю, — пожал плечами Кайто. — Мне с тобой хорошо, уютно… А чего ты спрашиваешь? — Ну… Я тут все думаю о своем однокласснике… Он совсем не похож на остальных… — Мой Нии-тян влюбился?! — в ужасе схватил меня за щеки брат. — Влюбился?! Он хороший?! Вы уже целовались?! У вас с ним что-то было?! — Нии-сама, я в старшей школе второй день, не неси чушь! — фыркнул я, поглаживая его по щеке, чтобы он успокоился. — Я ревную, — буркнул братец и прижал меня к себе спиной, зарылся носом в мокрые волосы на затылке. — Ты будешь думать о ком-то другом кроме меня, и твоя улыбка будет адресована не мне… — Нии-сама, я и так думаю не только о тебе и улыбаюсь не только тебе, — закатил глаза я. Сейчас начнется… — Что… правда? — опустил ушки Кайто. — Ты… Ты разбил мое сердце! Как ты можешь с такой мордашкой быть столь жестоким?! — театрально сокрушался брат, оттолкнув меня от себя и прикрываясь мокрыми хвостами. — Ками-сама, за что ты подарил мне такого коварного брата?! — Ну, Нии-сама, хватит! Я люблю только тебя! И теперь буду думать только о тебе! — засмеялся я, кидаясь к брату на шею. Тот сразу же довольно заурчал, усадил меня к себе на колени и принялся снова чистить мои хвостики. Я мог бы и сам, но Нии-сама это так приятно делал! Мой любимый Нии-сама! — Я не знаю, что такое любить другого… — тяжко вздохнул Кайто. — Я еще никогда не влюблялся. Мне как-то не до этого. Но я думаю, это когда тебе приятно общаться с этим человеком, когда ты о нем постоянно думаешь, когда он делает такие вещи, которые совсем не ждешь от других. Только не спеши ему признаваться в чувствах, договорились? — потрепал он меня между ушек. Я улыбнулся и нежно прошептал ему на ушко «договорились». Брат снова заурчал, а его руки плавно опустились на мои ягодицы, и эти прикосновения были куда приятнее, чем те прикосновения мужчин в парке…