Амброзия. Твой омега.

POV Тэхен Пугает то, что с течением времени привыкаешь к боли. Она становится постоянным спутником твоей жизни: ты открываешь глаза, чувствуешь её, завтракаешь, и она насыщает тебя вместе с едой, идёшь в школу, она держит тебя крепко за руку. Говорят, есть болевой порог, когда она ещё может быть терпимой. Что ж, в моем случае, граница боли равна бесконечности. Ты учишься жить с ней, терпеть эти ноющие и тянущие удары ножа в сердце, и даже пробуешь изображать улыбку на лице и интерес к миру. Боль окружала меня везде: в каждой ниточке моей жизни. И я должен был все это принять и двигаться дальше. Ебаный бред, какого хера я должен?! Внутри умирают вселенные, а я должен?! — Братик, нет, я хочу с тобой! Пустите! — дурное, опасное предчувствие не давало мне отпустить его руку. — Я не останусь здесь! Хочу с ним! Я вопил и бился в истерике. Это было неадекватно и неправильно, ведь папа стоял бледнее снега рядом, а отец сжимал кулаки до заметного скрипа костяшек. Но не обращая внимания на мое нытье, брат улыбнулся, затем обнял всех, взял дорожную сумку и вышел из дома. Когда закрылась дверь, отец взял меня за руку, взглядом подтверждая, что мы с ним сильные, мы справимся. А папа с Джином улетели в Лондон. На операцию, которая должна была состояться через пару дней. Шаркая по полу босыми ногами, я поднялся к себе в комнату и, в общем-то, не планировал оттуда выходить до приезда брата. Плюс ещё сильное недомогание подкашивало, да эмоции шалили как проклятые. Дом — как укрытие, как убежище. Жёсткий матрас и белый потолок. Почему именно белый? А не чёрный, например… Больше бы подошло. Почему бы и не перекрасить мой мир в цвет моей надежды: черный потолок, чёрная кровать и чёрная пропасть внутри. От собственного бессилия хотелось орать. Рот открылся в беззвучном крике, я бил кулаками по одеялу и не мог даже больше плакать. — За что? Прекрати! Я больше не могу! Джинааа… Чонгукки… Изнутри разрывали противоречивые чувства: разум и сердце по разные стороны баррикад. Глаза помнили ту шокирующую встречу и то предательство, когда только решился поверить. Но где-то на глубине, в забытом ящичке, в дальнем углу души, я сомневался, что Чонгук мог так поступить. Метаясь как псих по кровати, я достигал опять того сумасшествия, что и месяц назад. И, черт побери, этот жар внутри от приближения течки вконец добивал меня. Резкий звук. Сообщение. Бэкхен. Уголки рта практически дёрнулись в сторону улыбки. Этот парень просто нечто. Всевозможные повадки и особенности омег (как клише) были у него, но при этом он был альфой. Такой парадокс. Его лёгкий характер, спокойное отношение к жизни и добрый нрав — все это придавало нашему общению нереальный комфорт. Даже если мы все же поженимся, это будет далеко не самый худший вариант. А может даже — и лучший. «Тэхенни, папа устраивает гала-вечер, ты придёшь?» Нет. Молча отвечаю я и откидываю телефон, так и не набрав смс. И дальше утыкаюсь в бесконечный белый потолок. — Алло, — через десять минут раздался звонок, и мне пришлось поднять трубку. — Тэ, ты согласен? Я заеду за тобой в семь, ок? — Бэк был на позитивной волне, как обычно. — Нет, ничего не хочу. — Жизнь не остановилась, Тэхенни. У Джина через пару дней операция, и все супер будет! Твоё здоровье мы тоже поправим, — и послышался смущённый кашель. — Я уж постараюсь. Да хватит кукситься! — Ну… — Достал. Буду в семь. Пока! И отключился. Окей, от альфы у него была только вот такая кардинальная настойчивость. Может он лучше знает, что мне сейчас было нужно? Вот просто: в какой-то момент захотелось, чтобы за меня решили. Как в принципе и было всегда. Так чуть легче. Новый костюм, что прислал папа Юнги, был просто шикарен и смотрелся на мне идеально. Даже с лёгкой самокритикой (которой я в меньшей мере обладал) я выглядел как модель высокой моды. И пах убийственно при этом. Я не мог пойти в таком состоянии в людное место, поэтому… Вызвав такси пораньше и плюхнувшись на задние сиденье, я быстренько закинул в рот одну таблетку подавителя (из запасов папы, благо отца дома не было) и двинулся в сторону дома Бэкхена. Всего десять минут, и я уже наткнулся на него, выезжающего из ворот на своём майбахе. — Я же сказал, что заеду! Ты чего?! — он был немного ошарашен. — Скажи, я сильно пахну? — Хмм… Нет, как обычно. Может даже чуть слабее, а что? — он вышел из машины и раскрыл передо мной дверь. — Ничего. Добравшись до места, я смог оценить размах мероприятия. Красивый зал. Шикарные наряды. Все по высшему разряду затрат. Но кое-что меня дико смутило: я случайно узнал, что сегодня особенный вечер: объявление помолвки. Нашей. Даже не смешно, что уж слишком все решили за меня. Я начал закипать, но Бэкхен обнял меня за плечо и прошептал… — Если ты скажешь «нет», то никакого заявления не будет, расслабься, — и чмокнул в висок, целомудреннее некуда. На самом деле, мы больше были похожи на двух закадычных друзей-омег, которые любят делиться сплетенками и заниматься своим внешним видом, но не больше. Он никогда не проявлял ко мне… Кхм, сексуального интереса. Он всегда держался чуть отстранённо от меня, но при этом достаточно близко, чтобы я не чувствовал себя одиноко. Вечер плавно и размеренно шёл: приятная живая музыка, лёгкие вкусные закуски и слишком довольный Бэк, которому льстили восхищенные взгляды на его будущего омегу. И только, когда я действительно был готов вздохнуть свободно, как. К ебеням потерял дыхание совсем. Нос забило запахом густого шоколада и сладкой мяты. Меня обволокло как туманом. Чонгук ещё не переступил порог зала, как я понял, что он здесь. И стало чертовски душно и захотелось просто сбежать. Но я стерпел и искоса наблюдал, как он проплыл сквозь скопление людей и присоединился к Юнги. Заметив Мина, мне стало ясно, кто причина появления здесь альфы. Я не мог оторвать взгляда. Какой же он красивый и притягательный в костюме и с этой аккуратной причёской. И его волосы… Они такие приятные на ощупь. Я сжал пальцы, они помнили, как скользили и перебирали его мягкие пряди. Чертов Чонгук, я не могу выкинуть из головы твои ласки, они снова отражаются на коже лёгким покалыванием. Он заметил меня и большими уверенными шагами направился в мою сторону. Меня затрясло. Быстрое движение его руки, и вот мы уже в медленном танце посреди гостей. Так неловко. Так близко. Опасно. Я огляделся в поисках спасения от его тёмных глаз и манящих губ. Сердце билось отчаянно, разум вопил «спасайся!» Но от него не спастись… Я попытался сбежать, куда глаза глядят. Незаметная дверь, каморка с инвентарем. Затаился, но бешеный стук в моей груди, казалось, раздавался на все здание. Чонгук нашёл меня. Касался, ласкал, соблазнял. Я растворялся в ощущениях, не в силах сопротивляться. Потому что его пальцы были так обжигающе приятны, так кружили голову. Но закрыв глаза, я представил, как он также доводил до стонов Бэма и стало жутко. Противно и… Невыносимо. Он не смог дать ответы на такие важные вопросы, не смог опровергнуть то, что сводило меня с ума. А я не смог остаться. Вернувшись на грани истерики в зал, я бросился к Бэкхену, трясущимися руками цепляясь за рукав. — Он обидел тебя? — шепнул мой будущий «жених». — Ты в порядке? — Нет. Отвези домой, — я умоляюще смотрел ему в глаза. — А как же помолвка? — Я не смогу… Лучше бы я решился на этот шаг в бездну, но представить, как кто-то иной будет целовать меня до опухших губ и сдирать в порыве страсти одежду — нет, это невозможно было представить. Весь путь домой сохранялась абсолютная тишина. Даже радио осталось не включённым, потому что было много мыслей и заметное напряжение между нами. — Твой истинный? — уже подъехав к порогу, Бэкхен решился спросить. — Да… — я не захотел врать. — Поссорились? — Расстались, — я тяжело сглотнул, сдерживая просящиеся слезы. — Больше нет у нас общего. — Сомневаюсь, вы будто накалённые провода искрились. А это редкость, друг. Неожиданно он отвернулся, и все тело его напряглось. И он впервые назвал меня «друг». — Ты не понимаешь, это нельзя простить… — я не хотел, чтобы меня осуждали за поспешность. — Он изменил… — Ты уверен? Сам видел? Свечку держал? — голос его был тяжёлым и неприятно ложился на слух. — Истинные не изменяют, Тэхен. Это практически невозможно. — Он смог! Я не знаю, я видел… Они голые, засосы по телу, растрепанные… Вместе… — Господи, какой ты дурак! — он покачал головой, все ещё не поворачиваясь ко мне. — Люди злые, друг. Помни это. Они завидуют и пытаются подставить. Неужели ты не знал?! — Знал, но… — Но что?! — он уже почти кричал. — Это твоё «но»… Ты не понимаешь, что творишь, убегая, не пытаясь разобраться! Ты хоть знаешь, что такое лишиться истинного?! На последней фразе Бэкхен сорвался. Его голос перешёл на дикий всхлип и отчаянный вздох, он весь осунулся и бился головой об руль. Я протянул руку, чтобы успокоить или хоть как-то поддержать, но он откинул её от себя. — Не трогай других, идиот! Трогай своего! Ты… Ты… Ты… Он обхватил себя за плечи и уставился снова в окно. Молчание. Прошло пять минут, а мы будто застыли. Я — в вязком омуте чувства вины, он — в тихой истерике. — Я встретил его ещё лет в двенадцать. Один взгляд и стало ясно, что это навсегда. Мы росли вместе, учились вместе истинам жизни, любили кататься на велосипедах по городу и подкармливать уличных котов. А потом… — он задержал дыхание и заговорил уже совсем глухим голосом. — Его сбила машина. На моих глазах. Сразу. Насмерть. Без шанса на реанимацию. И все. Мир умер вместе с ним, желание существовать тоже. И никто никогда не заменит его. Потому что все кроме истинного, жалкие и тщетные заменители. Даже ты… Хотя ты славный малый… Бэкхен откинулся на спинку кресла и еле дышал. В воздухе чувствовалась его боль, которая не пройдёт никогда. — Прости… — не знаю, за что, но я извинялся. — Иди домой. Разговор был окончен. Он вывернул душу и открыл самый страшный секрет, поэтому ему было необходимо остаться одному. Чтобы пережить это снова и снова найти силы с этим смириться. Мне было невероятно жаль его, но эта история забралась мне в душу и теперь скребла острыми когтями. Почему стало страшно? Почему я стал сомневаться? Почему мне так нужен сейчас Чонгук, который всегда знает, что надо делать?

***

Помните, как в сказке про Золушку: «когда пробило двенадцать, вся магия исчезла»? Когда пробило двенадцать на старых антикварных часах в нашей гостиной, кончилось действие подавителей. И начался ад. Поднялась температура, кожа начала пылать, будто объятая пламенем. Я дополз до душа, и ледяная вода чуть остудила и снизила жар. Но жуткая слабость во всем теле и усиливающийся зуд в одном месте — шли по нарастающей. Началась первая течка после отказа таблеток. И началась со страшной силой. Меня будто выносило волнами гормонов, они переламывали все внутри и не давали даже мыслить здраво. Агония разума и тела. Из ванной, еле передвигаясь, я добрался до кровати и с трудом залез на нее. Каждое движение — как перелом конечности, каждый вздох — как разрыв лёгких. Внутри я орал, зовя на помощь, но губы не шевелились. Даже привычные секс-игрушки не помогли бы сейчас. Все моё естество требовало одного — альфу. Старался взять себя под контроль, дышать через два, считать вслух до ста… Лучше мне не стало. Но я хотя бы начал осознавать, что вокруг происходит. И смог услышать, как кто-то стучится в балконную дверь. В таком разбитом состоянии я струхнул и решил, что это призрак. Я, конечно, бесстрашный малый, но боюсь эту нечисть до визга. — Тэхен, я хочу поговорить, — голос был определённо Чонгука. — Ты не берёшь трубку, прости меня… Кажется, Чон на подсознании почувствовал, что я тут страдаю. Но запах учуять не мог точно: в моей комнате уже давным-давно поставили систему изоляции запахов, чтобы мне было спокойнее. — Я чувствую, как тебе плохо, ты заболел? Тебя трясёт, — взволнованный Гук не унимался и все стучал в стекло. Бля, даже его голос сейчас настолько сексуальный, что ещё пару фраз — и я кончу. Если бы я мог нормально думать и соображать, то не стал бы… — У меня течка… Секунда зависания по ту сторону двери, и затем звон разбитого стекла. Да, он просто не обращая внимания на преграду, прошёл сквозь дверь. Я хотел воскликнуть, что «нифига силище», но почуял его запах и застонал… Чонгук влетел ко мне на кровать, усаживаясь рядом, задыхаясь… Он ловил воздух ртом, но не мог насытиться кислородом. Руки дрожали, а пальцы вцепились в свои коленки. Самоконтроль. — Тэ, тебе плохо?.. Больно?.. Скорую надо? — каждая фраза давалась с трудом, сквозь жаркие выдохи и ногти в кожу. — Как тебе помочь? Если бы были силы, я бы его ударил. Как можно помочь течному омеге? Который сейчас раздвинув ноги выгибался и метался по кровати, со стонами?! — Трахни меня, Гукки, — прохрипел я, потому что шоколад заполнил мои лёгкие и одурманил донельзя. — Я не могу, не могу… — он мотал головой и кусал губы: до крови. От его близости мне становилось дурно, я хватал его за руки и водил ими по обнаженной коже. — Я хочу тебя, почему ты сопротивляешься? — У тебя гормоны… — его искусанные губы кровоточили и алая капля сползала по коже. До безумия хотелось её попробовать: вкус его крови. Я чуть подтянулся и слизнул её, в сладости закатив глаза. — Ненавижу тебя, но так хочу… — напряжённый и сопротивляющийся Чонгук сейчас представлял собой раскалённое желания в цепях разума, а я дразнил его: мне нужны-нужны были эти красные губы на своих. POV Хосок FLASHBACK — Ты — моё спасение… Помню, это первое, что я произнёс, когда увидел ЕГО. Душа ныла и терзалась от мыслей, что Тэхен больше не мой. Он избегал меня, его родители и Чонгук в открытую прогоняли меня, а я так скучал все это время по своему веселому, но очень измученному парню. Тэ был лучом солнца в непросветной череде унылых будней без радости и тепла. В свои двадцать семь мне ни разу не повезло в любви. Были встречи, даже что-то наподобие отношений, но ни к чему они не приводили, не давали ощущения полёта чувств. Пока я не встретил на школьном уроке неуверенного омегу с прекрасными глазами и чудесной улыбкой. И пропал. Я лелеял иллюзию, что смогу быть с ним и подарить всего себя, но судьба решила иначе. Он ускользал у меня из рук каждый раз, натыкаясь на тёмный взгляд наглого альфы. И сегодня, когда Тэхен изрезал себя и попал в больницу, меня просто выставили вон. Я был лишним. Это было больно. Быть никому не нужным. Со шкалящим раздражением я спешил покинуть этаж интенсивной терапии, как неожиданно впал в ступор. Меня завлёк запах и не хотел отпускать. Медленно мурашки захватили кожу, и нос начал жадно втягивать воздух. Повинуясь инстинктам, я пошёл на поводу тонкого аромата и уткнулся в дверь палаты. Открыв её, в глубине комнаты я увидел молодого спящего парня. Запах усилился. Приятные утончённые нотки лаванды витали вокруг меня. Меня передернуло. Сердце забилось быстрее. Я понял сразу: это истинный. Неловкие, робкие шаги к кровати, и нервы натянулись до предела. Я зажмурил глаза и, только подойдя, вплотную распахнул. И чуть не упал. Взору предстала точная копия Чонгука, только волосы были светлые, да кожа невероятно бледная. Руки тряслись в требовании нежности, поэтому отбросив все вопросы на потом, я нежно переплел наши пальцы и коснулся губами запястья. Ощущения были невероятны: будто все моё существование шло к этому моменту, к моменту чуткой невинной ласки. Время остановилось, и я перестал чувствовать его течение. Единство с этим бледным мальчиком было поистине на ином уровне. Ментальном? Скорее, божественном. Когда ворвался Чонгук и потребовал объяснений, я ещё больше убедился, что это его брат. Стало известно имя — Чангук. Никогда ещё не видел такого обеспокоенного и взволнованного альфу. Это был его самый сокровенный секрет, болевая точка. — Я позабочусь о нем, — и в моих словах и глазах, Чонгук нашёл надежду и, возможно, необходимую основу доверять мне. Ушёл. К моим ногам стала подбираться ледяная сковывающая волна беспокойства: «он в коме уже много лет». Какая злая шутка судьбы: найти того, кого отчаялся уже искать, но в секундах от счастья познать беду. В памяти стали всплывать истории. Как безнадёжно больные приходили в себя после комы и жили счастливо долго-долго. Но сколько было таких случаев? Единицы… Повезло, что я в своей жизни никогда не опускал руки перед сложной задачей: это было не моё кредо. Если фатум захлопывал все двери перед твоим носом, всегда найдётся та самая зелёная дверь, которую ты не сразу заметил, но она будет самой подходящей тебе. На следующий день я уговорил Гука дать мне официальное разрешение от единственного родственника на уход за больным. И после… Началась череда долгих и упорных стараний, которые, увы, ни к чему не приводили. Произведения Жюль Верна или романтические сонеты Шекспира, задушевные монологи или чтение новостей. Каждый день я делал ему массаж, чтобы тело просыпалось, быстрее восстанавливалось. Грешным делом, я даже пел детские и популярные песенки, и порой даже доктора стояли и подслушивали мой жуткий вокал. По ночам втайне ото всех я согревал его теплом, обдавал его нежную щеку своим дыханием, говорил, как много он значит для меня. Какой он красивый, я шептал, не переставая, пока не засыпал, уткнувшись носом в его светлую макушку. Прошёл месяц. Никаких результатов. Всего-то месяц! Я буду ждать годами. Я не слышал его голоса, я совсем не знаю его, но готов так и прожить всю жизнь, оберегая и просто находясь рядом. Я не сдамся. Крепче сжимая его за плечи и притягивая к груди, я практически уже уснул, как… — Мне жарко… — слабый голос раздался совсем близко. Это сон? Прекрасный сон, где я наконец могу услышать долгожданные звуки?! Я помотал головой и попробовал себя ущипнуть. Больно. — Ты вкусно пахнешь… — это было второе, что я услышал, но отчего-то щеки залились румянцем. Я аккуратно подвинулся и сполз с кровати, положив осторожно его голову на подушку. Сам он вряд ли бы смог сейчас двигаться из-за атрофии мышц. — Как ты? — мне нужно было срочно позвать врача, но я был уверен, что заслужил ответа хотя бы на один вопрос. Чангук молчал. Смотрел на меня своими небесно-синими глазами, изучал. В них не было осуждения или испуга. Интерес? Любопытство? Именно они. Замерев взглядом на моих губах (заставив меня поперхнуться дыханием), он… Улыбнулся. И кажется мир взорвался миллиардами цветов и радостным пением райских птиц. Открытая и немного детская улыбка. Серьезно, я и не мечтал о таком прежде. — Ты красивый, — и вместо ответа такое тихое признание. Чтобы не завизжать от невероятных чувств переполняющих сейчас меня, я выбежал в коридор за доктором, попутно набирая сообщение Гуку. В моей жизни начинался новый этап, в котором я не упущу свое счастье и сделаю все для него. POV Намджун — Секретарь Вузи, слушаете меня? — Да, босс. — Собери всех на конференц-связь по скайпу через полчаса, контакты я тебе уже послал. — Хорошо. Я положил трубку. Вздохнул. Прошёл всего день с тех пор, как его сердце остановилось, как врачи орали на английском «клиническая смерть», «поторопитесь», «мы его теряем». Всего день с тех пор, как я сползал безжизненной массой по стеклу, умирая вместе с ним. День, когда звуки кардио-монитора, внезапно ровно запикающего, заставили меня поверить в чудеса. Я никогда не верил в Бога и вообще религии не касался мыслями, но в тот момент я молился всем Богам, всем сверхъестественным явлениям и благодарил, ударяясь лбом об стекло, стоя на коленях в смотровой. Сердце билось. Операция завершилась. Я не мог двигаться, лишь согнулся пополам и шептал молитвы. Сломлен и растерян. Силы покинули меня. Не знаю сколько прошло времени, но чья-то рука коснулась моего плеча. — Все прошло успешно, хотя… — папа Джина с трудом говорил. — Хотя остановка сердца осложнила операцию, но он справился, Намджун. Я все ещё не мог прийти в себя и кивал, и все шептал. Я сходил с ума. — Ты можешь обрести снова силы, лишь помогая другим, отплачивая судьбе… Он потрепал меня по голове и вышел. Какой сильный человек. Держится не смотря ни на что, а я раскис. У него один сын чуть не умер сегодня, а второй — в больницах чаще бывает чем где-либо. Как родной дом нам всем стали лечебные заведения. Неожиданно я слишком многое осознал. Все так аккуратно разлеглось по полочкам, что даже взгляд стал яснее. Проверив ещё раз все показатели Джина и поговорив с врачом, я убедился, что он стабилен и восстанавливается довольно хорошими темпами. Значит, можно приступать. На телефоне высветилось оповещение скайпа. В беседе меня ждало четверо: Ким старший, Мин старший (папа Юнги), мой отец и Чонгук. Я нажал видео-вызов. Я: Всем добрый день! Возможно, вы удивлены, но я по делу. Ким старший: Как Джин? Я: Да, с этого стоило начать. Он стабилен и идёт на поправку. Отец: Кто такой Джин? И что за срочность? Мин старший: О, добрый день! Какая неожиданная встреча! Рад, что присоединился к вам! Чонгук: Намджун! Я: Так, всем стоп. Сейчас я поясню цель разговора. Все вы знаете, что за этот год нам через многое пришлось пройти. Каждому из нас. И большую часть времени мы проводили в больницах. Мин старший: Ну, у меня-то радостное событие! Дедом буду! Я: Но все же и тут замешена больница. Так вот. У меня зародилась идея. Почему нам не инвестировать деньги в новый проект: частная больница. Если вкратце, то я хотел бы совместить бесплатную благотворительную основу с исследовательским центром по изучению новых методов лечения от болезней, а также отделение полной приватности и частности для ВИП-клиентов. Отец: Как понял, прибыль ты планируешь получать только с таких клиентов? Я: Отчасти. Бизнес-план ещё сырой, но идея меня вдохновляет. Ким старший: Ок. Я составлю бизнес-план и пришлю на изучение остальным. Намджун, пришли по почте свои тезисы и наброски. Мин старший: Я изучу целевую аудиторию и найду идеальное место для больницы. Отец: Я постараюсь найти ещё инвесторов и рассчитать количество первоначальных взносов, думаю мы с Кимом объединим усилия. Ким старший: Да уж, думаю, ещё есть, что обсудить, да Джун? Я: Я ещё не сделал! Кольцо по интернету выбираю, это нормально?! Отец: Удачи, хаха. Чонгук: Все, конечно, здорово, но что я здесь забыл? Денег на инвестиции у меня нет, и мне всего восемнадцать! Я: И самое главное. После разработки проекта, нам будет необходим координатор, а затем руководитель. Я предлагаю на это место Чонгука. В сфере управления людьми ему нет равных, незаурядный ум и энергичность. Мало опыта, но… Ким старший: Я отправлю его учиться. Чонгук: Но я… Ким старший: Не стоит спорить. Все мы давно почувствовали ту силу внутри тебя, которую нужно, как алмаз огранить. Чон, это блестящая возможность. Мы поможем тебе. Мин старший: Я за. Он мне всегда нравился. Такой решительный мальчик. Отец: И я не против. Сколько бы мы вместе не пили, он всегда трезво мыслил. Я: Решено. Пока обдумываем все детали. До встречи. Я прилечу только с Джином. Чонгук: Намджуууун!!! Связь прекратилась. Совещание прошло даже лучше, чем я ожидал. Все будто бы ждали новых идей и предложений. Как я вовремя поспел. А Чонгук… Ему нужно было дать возможность, которой у него не было никогда из-за сложностей в семье. Хотя такой потенциал не должен кануть в лету. Я чувствовал, что поступаю правильно и верно, впервые в жизни. Пришло непонятное удовлетворение от собственных действий. Тоже впервые. Ещё и доставка из Тиффани пришла. Красивое, простое кольцо из белого золота с гравировкой бриллиантами утонченного орнамента. Я зашёл в палату. Джин так и не пришёл в себя. Я провёл кончиками пальцев по щеке и чуть не проронил слезу. — Я не хочу тебя потерять никогда, — я прошептал, надеясь, что он услышит. — В богатстве и бедности, в горе и радости… — Джун, я согласен… — не открывая глаз, раздался тихий голос Джина. — Что? — я сильно опешил, не ожидая ответа. Он открыл глаза. Его взгляд был таким теплым и родным, а долгожданная улыбка — прекрасной. — Если это предложение, то я согласен, — ещё раз повторил он. Он сжал мою руку, и слезы все-таки предательски потекли из глаз. Я был счастлив.

***

Идти по тёмной улице после занятий было плохой идеей, он знал это с самого начала. Просто нужно было немного времени побыть одному, ведь это так прекрасно, когда у человека есть возможность остаться наедине со своими шаткими мыслями. А их набралось так много, что это маленький побег он себе сразу простил. На улице стояла зима, и долгие прогулки были невозможны. Зато даже двадцать минут на свежем воздухе заметно взбодрили и прочистили голову. Он все сильнее кутался в большую тёплую куртку с меховым воротником, смешная шапка с помпоном была натянута по максимуму. Вокруг стояла такая тишина, что, казалось, вот-вот пойдёт снег. Когда он почти подошёл к дому, кто-то вынырнул из темноты и показался на свет. — Давно же ты тут не появлялся. Где шляешься, гаденыш? — этот мерзкий голос он сразу узнал: его не забыть. — Что ты тут делаешь? Зачем пришёл? — Может соскучился? Знаешь, мы давно не виделись. — А я не скучал! — и зубы заколотились в неведомом ему страхе. — Грубый мальчишка! — пощёчина неожиданно прилетела по лицу и больно обожгла холодную кожу. — Перестань! Уходи! — Но тебе придётся поехать со мной. Нам пора, сынок! И это слово, колючее как тысяча иголок, и ледяной взгляд, и рука, которая схватила его запястье — как страшный сон. Он просто онемел и растерялся, пока его усаживали в машину. Автомобиль тронулся, а он все также невидящим взглядом смотрел перед собой — на эту тёмную макушку, что не видел столько лет.