Чужие имена

— Adar, а что это за знамя? — Эстель требовательно потянул Элронда за рукав и показал пальчиком на ярко-синий стяг с серебряными звездами и волнами. Было видно, что полотнище побывало не в одном бою, но любая прореха была памяткой, такой же, как и сам герб. — Это победное знамя последнего короля всех эльфов, самого Гил-Гэлада. После Битвы Последнего Союза его подняли над Барад-Дуром, — Владыка Имладриса мечтательно прикрыл глаза, вспоминая дни былой славы. — А почему тогда его сняли? Пусть бы там и висело… Из угла Зала Славы донесся едва сдерживаемый смех Глорфиндела, уютно устроившегося на кушетке с книгой: — Вот-вот, Элронд, пусть бы там и висело. Глядишь, и помнили бы дольше, и не лезли бы… — Самые остроумные могут объяснять дальше без меня. Закончишь — отведешь его к Гилраэнь, а мне еще на письмо Галадриэль ответить надо, — Элронд ласково погладил малыша по голове. — Иди к Глорфинделу, он хорошо тут все знает и рассказывать любит. А если хорошо попросишь, то он и про Балрога расскажет. В серых глазенках сверкнули искорки интереса, ребенок метнулся к эльфу и замер перед ним: — А кто такой Балрог? Это тоже герой? Глорфиндел выдохнул. Умеет же Элронд перепоручить любое дело другим. И что он должен отвечать Эстелю? Правду? Картинки в «Искажениях и Созданиях Мрака» показать? Ему нетрудно, книга здесь, на полке, прорисовано все достаточно хорошо. Мальчик рассматривал роскошно выполненные иллюстрации с живым интересом, восхищенно вслушиваясь в объяснения эльфа, изредка взвизгивая в особо захватывающих местах. Глорфиндел сам не заметил, как увлекся этим настолько, что вспомнил о времени только когда поздние летние сумерки уже мешали ребенку рассматривать разложенные на полу карты Средиземья: Эстель уговорил показать, где именно и кто из чудовищ водится. — Тебе к маме не пора? Мы можем продолжить это завтра, — эльф поднял мальчика на руки. Все-таки для шестилетнего малыша такие долгие занятия еще не по возрасту, а учитывая, что он — адан… — Я сам дойду! — Эстель упрямо вырвался из рук и посмотрел на Глорфиндела. — А завтра ты будешь здесь с утра? — С утра я собирался проехаться к северным границам, а вот после обеда вернусь. Я зайду за тобой, — опрометчиво пообещал эльф. «Опрометчиво» — это потому, что через пару часов в кабинет Элронда влетела Гилраэнь. И рассказ о том, что ребенок еще мал, что теперь он ночью будет бояться спать, что эту книгу и взрослым читать не следует, не то что такому малышу, затянулся до полуночи. Причем Элронд предоставил Глорфинделу право выслушать все это, быстро сообщив, что у него сам вечерний караул не сменится, документы в библиотеке не разобраны и еще очень много дел. А Глорфиндел слушал дальше. Все о том же: что эльфы забывают о разнице между ними и человеческими детьми — конечно, учитывая то, что младшему из имладрисцев давно перевалило за две с половиной тысячи, можно было бы и забыть, если бы не абсолютная память. Близнецы добрались до этой книжки тоже лет в шесть. И не плакали по ночам. Зря он это высказал вслух… Буря под названием «мать обыкновенная, встревоженная» превратилась в ураган «мать разъяренная, неконтролируемая». И успокоить ее удалось только обещанием рассказать Эстелю, что это все сказки, что таких чудовищ не бывает. Причем завтра. Точнее, сегодня. С утра. В присутствии самой Гилраэнь. И никаких поездок, прежде чем ребенок не успокоится. Вернувшийся Элронд только кивал, соглашаясь. Заручившись немой поддержкой Владыки Имладриса, Гилраэнь ушла к себе, не преминув напомнить, что Эстель обычно встает через два часа после рассвета, и раньше его будить не стоит. Иначе он раскапризничается и плохо позавтракает. — Элронд, — Глорфиндел убрал ладони от лица только когда за аданет закрылась дверь, — ты понимаешь, что она слишком уж дрожит над ребенком? — Он — все, что у нее есть. Рано или поздно она поймет… — К тому моменту как она поймет — будет уже поздно. Насколько я знаю, если бы был жив Араторн, он бы как раз начал учить сына обращаться с оружием, ездить верхом, грамоте и языкам. — С языками как раз все в порядке, — улыбнулся Элронд. И действительно, Эстель почти не замечал разницы между вестроном, квенья и синдарином, одинаково хорошо общаясь на любом из них. — Вот именно. Он очень быстро учится. И как раз сейчас начать бы… Владыка Имладриса только покачал головой. Начать бы, но как уговорить Гилраэнь, которая и слышать не хотела о том, чтобы мальчику давали в руки что-то кроме игрушек. Утром Глорфиндел спокойно и невозмутимо произнес все то, что от него хотели услышать, извинился перед Эстелем за то, что не сможет выполнить свое обещание и уделить ему время, и уехал. Гилраэнь попыталась было продолжить рассказ о том, что не стоит верить во всяких выдуманных чудовищ, но мальчик только промолчал в ответ, смутно догадываясь, почему он опять остается один: — Я погуляю в сосновой аллее, мама. Далеко уходить не буду. К обеду приду, не опоздаю. — А может, ты побудешь со мной? Смотри, сколько у тебя здесь игрушек. Вчера даже принесли две новые фигурки: белку и сову. Да и мне без тебя скучно, ты же не хочешь, чтобы маме было грустно? — Нет, мама. Я побуду с тобой, — Эстель попытался изобразить искреннюю радость при виде деревянных животных. В аллее были настоящие… — Ты мой защитник! — Гилраэнь прижала сына к себе. — Мой маленький! Сын таким и должен быть. О долге Эстель слышал часто. Adar должен заботиться о всем Имладрисе, у каждого в долине есть свои обязанности, а иногда они заставляют покидать дом. Эллет говорили, что у него есть gwadyn, но они должны пока быть вдалеке от дома — они воины и их часто посылают с поручениями. Наверное, ada скучает без них, ведь когда сам Эстель долго не приходит к нему, он тоже скучает. Из домика мамы мальчику удалось выбраться только после обеда, когда эллет принесли новые вышивки и ткани. Первым делом Эстель проверил Зал Славы, библиотеку и покои Глорфиндела, но он еще не вернулся: окончательно ребенок убедился в этом, заглянув в конюшню — его коня в стойле не было. Зато там обнаружился новый гнедой конь, такой красивый и спокойный. Эстель вытащил из кармана курточки сладкую галету и протянул ее жеребцу. Умное животное прикоснулось только губами, с удовольствием сгрызло подношение и тщательно обнюхало детские ладошки, требовательно фыркнув. — Я завтра принесу тебе еще что-нибудь, — пообещал мальчик и направился к одному из водопадов, возле которого обычно любил отдыхать Элронд. Но Владыки там не было, зато обнаружился ежик, болезненно поджимающий под себя одну из лапок. Эстель снял с себя курточку, завернул в нее «находку», чтобы не исколоть руки и бросился искать кого-то из старших. Первым, кого он встретил, был Эрестор, которого все называли «управляющий». Вечно занятой и серьезный эльф редко общался с мальчиком, но никогда не отказывал ни в одной просьбе и поэтому Эстель без сомнений протянул ему зверька. — Возьми его лапку в руку, только осторожно, — Эрестор почему-то не стал возиться с животным сам, а внимательно объяснял, как и что надо делать. — А теперь сосредоточься на его боли. И попробуй мысленно разгладить то, что болит. Как руками расправляешь что-то. Эстель послушно выполнил все, что сказали и вдруг ощутил, что из его пальцев струится какая-то сила, Ежик уже вовсю двигал лапкой, но выбраться из уютного «гнездышка» не пытался. — А так можно и других лечить? — сосредоточенные и восхищенные серые глаза требовательно посмотрели на эльфа. — С маленькими зверьками и птицами это очень легко. С теми, кто побольше у тебя пока не получится, — Эрестор и сам был удивлен тем, что у мальчика получилось хоть что-то: он думал незаметно помочь, но это не понадобилось. Наверное, сказалась нуменорская кровь ребенка. Надо бы доложить Владыке — может, стоило бы учить Эстеля целительству. — Я оставлю его у себя, пока ему не захочется в лес, — Эстель ждал возражений, но Эрестор только кивнул: — Если он убежит, ты не огорчайся. Научись отпускать. Он с удовольствием полакомится молоком, а где кухня — ты знаешь. Ежи — ночные животные, поэтому не обижайся, если днем он предпочтет спать. Эстель радостно побежал к своему домику, но остановился почти рядом с ним. Мама… Она не любила животных в доме: несколько раз эльфы предлагали то котенка, то щенка, то лесных зверюшек или птиц и наталкивались на вежливый отказ. Аккуратно открыв окно спальни, мальчик впустил ежика вовнутрь, сам вошел через дверь, выслушал от мамы положенную порцию упреков за испачканную и измятую курточку и осторожно, стараясь не привлекать внимания, шмыгнул в комнату к своему питомцу. Еж благоразумно забился под кровать и уютно устроился там. Пока что можно было не беспокоиться. Сегодня Эстеля отправили спать раньше обычного: Элронд за весь день не нашел свободной минуты, чтобы заглянуть к воспитаннику, а Гилраэнь считала, что сын еще мал для того, чтобы засиживаться допоздна. Мальчик уже давно сладко спал, когда женщина вошла в комнату и начала раздеваться. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не закричать, когда к пятке прикоснулся чей-то мокрый и холодный нос. Сдерживая панику, она зажгла свечу и осмотрела все закутки: в спальне никого не было. Но стоило ей погасить огонь, как по пальцам ноги пробежали маленькие когтистые лапки. В этот раз она осматривала комнату тщательнее, но все равно не нашла никого, и, решив, что ей это показалось, легла спать. Через несколько часов Гилраэнь разбудил гулкий топот: как будто по комнате кто-то бегал в тяжелых гномьих сапогах. В панике она вскочила и бросилась к постели сына, но тут же замерла: спальню ярко освещала полная луна и в ней никого не было. Задернув занавески на окне, женщина решила утром попросить у Элронда или его целителей что-нибудь успокаивающее и снова легла спать. Утром Эстель проснулся раньше мамы, но будить ее не стал: предстояло сбегать к эльфам-поварам за завтраком для нового друга, который тщательно тыкался мокрым носиком в детскую ладошку. Кухня была довольно далеко от домика, поэтому Эстель ничего не услышал. А послушать было что. Гилраэнь проснулась от крепкого мужского храпа, доносившегося из-под кровати сына. Не увидев ребенка в постели и слушая эти раскаты из-под нее, она выскочила из дома и завизжала так, что к ней побежали не только все Стражи, но и почти все обитатели Имладриса. Первыми успели Линдир и Эрестор, выслушали сбивчивые объяснения о храпе из-под кровати и влетели в спальню, выхватывая кинжалы. В комнате было тихо. Линдир осторожно протянул руку, поднял покрывало, заглядывая под кровать и с громким криком отшатнулся оттуда: еж, испуганный шумом, вцепился в пальцы эльфа зубами, оказавшимися неожиданно острыми. Пока Линдир чуть ли не со слезами смотрел на свои пальцы, Эрестор и гвардейцы пытались поймать зверька, который, очевидно, перепугался не меньше Гилраэнь и теперь не просто бегал по комнатам, показывая чудеса ловкости, но еще и методично оставлял за собой «следы испуга», тщательно загаживая пол в домике. Понимая, что от пяти эльфов удрать будет проблематично, еж рванул к выходу, где его ловко и умело перехватил Элронд. Последовал «финальный аккорд»: зверек с громким фырканьем облегчился на парадный костюм Владыки Имладриса, который он надел для встречи с Кирданом, собиравшимся прибыть с минуты на минуту. Элронд обвел окружающих взглядом, больше напоминавшим пламя Глаурунга. Линдир что-то шептал о том, что не сможет сегодня играть на арфе, Эрестор зажимал рот двумя руками, удерживая рвущийся смех, несколько эллет успокаивали Гилраэнь, гвардейцы и Стражи отворачивались, пряча улыбки, а на дорожке к дому стоял Эстель, держа в руках стакан с молоком и блюдце. Владыка Имладриса готов был на коленях молить Валар о том, чтобы Кирдан задержался в пути, но Корабел и Глорфиндел уже были здесь и в немом изумлении разглядывали всю эту сцену. — Ты бы с ежами поосторожнее, Элронд, они не только камзол испортить, но и бешенством при укусе заразить могут, — наконец-то нашел хоть какие-то слова Кирдан. Линдир испуганно пискнул что-то неразборчивое и рухнул на траву без сознания. Элронд все еще нервно держал зверька в руках. Эстель робко подошел к нему, забрал ежика и постарался как можно быстрее исчезнуть — до того, как взрослые сообразят, по чьей милости они сейчас оказались в такой ситуации. — Элронд, ты что-то говорил о том, что Трандуил не может справиться с сыном и все Лихолесье стояло на ушах от детских выходок Леголаса? — рассмеялся Корабел. — А тебе не кажется, что ты зря упрекал Орофериона? Твой Эстель немногим лучше. Их бы познакомить… — В Мордоре пусть знакомятся! Там и так огненная пустыня, не жалко, если разрушат! Эрестор! Хватит смеяться, покажи гостю его покои. Глорфиндел! Почему здесь вся гвардия и все Стражи? Гилраэнь! Хочешь ли ты этого или нет, но с завтрашнего дня у Эстеля времени на ежиков не будет, я лично позабочусь! И приведите в чувство Линдира, нечего ему на траве валяться. Будем надеяться, что он не взбесится и сможет вечером хотя бы спеть, — Элронд тяжело вздохнул. Да, он уже и забыл, как справляться с детскими шалостями. И тогда рядом была Келебриан…