Blue Ocean Floor

      — Прошу прощения за ожидание. Пробки.       Часы уже показывали десять минут двенадцатого. Адвокат Хуа Чен Юй растерянно посмотрел на вошедшего тяжело дышащего омегу. Да, по всей видимости, он, действительно, торопился. Альфа улыбнулся и кивнул, принимая извинения. Наверно, это и есть Чжан Исин. Почему он раньше никогда не видел его, задавался вопросом, не отрывая восхищенного взгляда от родственника своего главного клиента, с которым работал в течение долгих семи лет. Он был красив. Если до этого он не отрывал взгляда от И Фэня, который сейчас буквально убивал взглядом запыхавшегося омегу, так теперь все его внимание было сосредоточено на Исине. Но омега ни на кого не смотрел, только сел в конце зала и молчал, перебирая тонкие пальцы.       Адвокат мог дать руку на отсечение, что тут попахивает семейной драмой, даже тайной. Лишь один вид сына Сяо Мина говорил об этом: он напряжен. Чен Юй хотел стукнуть себя по голове за свою забывчивость: они же с этим омегой были женаты. Брак, который не продлился и года: крупный скандал с бракоразводным процессом и шумихой в прессе, поспешный отъезд омеги, который вернулся только спустя десять лет после пребывания в другой стране. «Что же там произошло на самом деле?» — но ответ адвокату никто дать не может, кроме самой семейки, которая, очевидно, совсем не ладит с подошедшим омегой. Никто даже не удостоил его приветствием. О самом Исине он не знал ровным счетом ничего, кроме того, что его старший брат являлся мужем бизнесмена Ву. Странно, очень странно, но не менее интересно. И Фэнь смотрит на него как на врага народа. Не с проста же так? Но что-то не верится, что этот омега — расчетливая стерва. Если уж о первом данное можно утверждать, то во втором случае… А Ифань… Вряд и он питает нежные чувства к бывшему и, судя по сжатым губам и холодному взгляду, мечтает побыстрее отсюда убраться. Наверно, к своему омеге. Ян Ян. О да, шикарный парень, тут же думается ему, но и Исин неплох. «Почему все лучшее достается только таким ублюдкам, как этот Ву?» — злится про себя, продолжая сверлить взглядом Чжана, который в этой компании отнюдь не чувствовал себя в своей тарелке.       — Что-то не так? — интересуется Исин, поднимая на него глаза. Он словно ангел, но такой чужой, отрешенный, не от мира сего. — Почему вы пристально меня рассматриваете?       — Простите, Исин, просто я вас впервые вижу. Хотел запомнить.       От взгляда адвоката и не уходит на миг проступившие желваки на лице альфы.       — Может быть, начнем уже? — прерывает их контакт И Фэнь, которому явно не нравилось то, что он перед собой видит.       — Да, конечно, прошу извинить, — вспомнив о своих прямых обязанностях, адвокат неспешно подошел к своему рабочему столу и взял нераспечатанный конверт, где как раз хранилось завещание, составленное еще пять лет назад. Чуть замешкавшись, достает бумаги. Ох, до этого дня стоило жить лишь из-за одной реакции И Фэня! Как он нервно подался вперед, не отрывая взгляда от его пальцев, глаза не моргают, горят красным неистовым огнем. Он из всех четверых, что тут сидели, проявлял большое участие, и только, кажется, бывшим супругам плевать на все происходящее. Окинув всех напряженным взглядом начал читать. По мере оглашения завещания, И Фэнь каждую секунду менялся в лице, а, закончив, у адвоката было такое чувство, что омега готов взорваться и начать кричать: рвано дышал, еле заглатывал воздух и бешеным взглядом смотрел на адвоката, будто хочет удостовериться, не шутит ли или нормальный ли он вообще. Шень Ян смотрел на мужа с неким раздражением, а Ву младший как был равнодушным, таким и остался, если он о чем-то и думал, то никоим образом не выдавал себя, слишком невозмутим. В этом весь Ифань: королевская сдержанность и хладнокровие, грация и неземная красота. Исин же был ошеломлен, тщетно пытаясь что-то понять, молчал.       — Это шутка?! Розыгрыш?! — наконец-то приобрел речь И Фэнь, завизжал, вскочив со своего места, и сразу устремил дикий взгляд на Исина. — Сука! Вы только посмотрите на него! Невинная овечка нашлась! И как же ты, интересно, убедил переписать все богатство моего братца?! Шантаж? Да, точно! Я сразу понял, что ты из себя представляешь, маленькая потаскуха! И брат твой был таким же! Это завещание не действительно!       — Не смей говорить так о Дуне, — процедил сквозь зубы молчавший до этого спокойный Исин. — Меня можешь оскорблять сколько душе угодно, но не брата!       — Фэнь, успокойся, — Шень Ян пытался образумить своего мужа.       — Я спокоен! Я сейчас очень спокоен! Спокоен, как никогда! Он его шантажировал! Я даже знаю чем!       — Прекрати, дядя!       — Фань! Ты же это так не оставишь? Это должно было твоим! Ты — его сын! Это твои деньги. Все твое. Ты так спокойно реагируешь, что все досталось этому щенку?!       — Так хотел отец. Я ничего не собираюсь оспаривать.       — Он и тебя шантажирует!       — И Фэнь! Что за бред ты несешь, — не выдержал Ифань, рявкнув на дядю. Исин вмиг вздрогнул. Он до сих пор помнит это рычание и весь тот ужас, что пережил рядом с ним. Увидев, что омега весь сжался, он постарался унять свой гнев на родственника. Ему хотелось защитить его. Поняв о чем, сейчас думает, чуть не рассмеялся — поздновато для рыцарских порывов.       — Это не бред, Ифань. Ты и сам это знаешь, не так ли? Тогда, десять лет назад… — начал омега, но тут же осекся, видя, как угрожающе сузились его глаза и окаменело лицо. В них — непроглядная ярость, сущий ад. Таким племянника он еще никогда не видел. Он мог убить. Раньше Фэнь не верил в то, что сотворил альфа со своим мужем, но сейчас омега уверен, что мог на такое пойти. Ему стало страшно.       — Знаю, интересно, что, драгоценный дядюшка? — улыбнулся внезапно хищно Ифань.       — Н-нет, ничего…       — Я не слышу, дядя! — в этот момент ему просто хотелось ударить его.       — Ифань, — вдруг слышит он тонкий голос Исина и сразу же остывает. — Я не делал этого.       — Да, я знаю, Син, — мягко отвечает ему альфа, и ему кажется, что они вот так, в первый раз спокойно обращаются друг к другу. Голос бывшего мужа невероятно сейчас его успокаивает, но все его спокойствие летит к чертям, когда осмелевший И Фэнь вновь продолжает:       — Ифань! Я знаю, что если он, — показывает пальцем на Исина, — хочет, чтобы тебя посадили, то сможет так сделать. У него есть доказательства, медкарта, показания врачей! Ты это понимаешь?! Ты можешь попасть за решетку, и тебе никто и ничто не поможет!       Ифань медленно поднялся со своего места и стал надвигаться на него, старший омега вскрикнул, соскочил с кресла и попятился за спину мужа, который наблюдал за этим цирком и не хотел вмешиваться, И Фэнь, действительно, раздражал иногда до такой степени, что хотелось отвесить нехилую пощечину. Ву приближался к родственнику лишь с одним намерением — задушить. Явно выраженная разъяренность на лице всех удивила, кроме Исина, они привыкли к холодному и равнодушному альфе. А сейчас от него несло арктическим льдом и адским огнем, он не кричал, не размахивал руками, лишь шел вперед, и от этой ауры хотелось спрятаться, сжаться в комочек и испариться. И никто не смел ему противостоять, но и никто не видел, как становилось плохо Исину. Перед глазами все плыло. С того вечера, как он поссорился с Чунменом, он так и не пришел в номер, гуляя в одиночестве по ночному Шанхаю. Стресс, работа, ссора, бессонница, страх перед злым Ифанем и возникающие перед глазами жуткие воспоминания, кошмары из сна — все это вылилось в одно — в обморок, омега начал падать.       Услышав грохот позади себя, Ифань вмиг забыл про дядю, устремившись к Исину, и сел на корточки рядом с потерявшим сознание омегой. Он и не мог представить, что таким образом повлияет его разъяренность на бывшего мужа. Подхватив тело омеги, Ву отнес его к дивану, осторожно положил, подложив под голову подушку, и сел рядом с ним. Шень Ян тем временем принес воды и хотел что-то сказать, но замер от удивления. Ифань осторожно убирал черную выкрашенную прядь Исина со лба. Его потрясло, он ошибся, думая, что его родственник черств и никогда не будет способен на искренность, но чтобы он не чувствовал, это отнюдь не равнодушие. Альфа так и стоял, замерев рядом с ними, Ифань будто никого не замечал и не слышал, только смотрел на омегу обеспокоенным взглядом. На своего омегу. Он уж было хотел прикоснуться к бледным губам и провести по щеке, но, словно очнувшись, убрал руку и отошел от бывшего мужа, устремив свой взгляд на дядю, и обрушил на него свой гнев.       — Идиот! Ты когда-нибудь думаешь, что говоришь! Если бы Исин хотел упрячь меня за решетку, как ты говоришь, то он давно это бы сделал, да я и сам не против! Шантаж? Наказание? — альфа нервно рассмеялся. — Я давно уже наказан. Сам себя наказал, а помочь, как ты сказал, мне, правда, никто не поможет, ты прав! Так что лучше молчи, если ничего не знаешь!       — Вы о чем? Я чего-то не знаю?       — Тебе и не нужно знать, Шень Ян. Все в прошлом. Я не собираюсь оспаривать решение отца, если он хотел, чтобы все досталось Исину, пусть будет так, я даже рад за такое решение. У меня есть свой бизнес, мне на жизнь и этого хватит, не бедняк.       — Ифань!       — Молчи, дядя! — жестко оборвал И Фэня. — Под твою дудку я никогда не плясал и не собираюсь этого делать. Все по справедливости. Все честно. И даже не думай что-либо предпринимать! Ты же не хочешь увидеть во мне врага, не так ли?!       — Но…       — Я не собираюсь это обсуждать! И что бы там не хотел, советую усмирить свой пыл! Я не собираюсь ни с кем судиться. Все! - наступила тишина, прерываемая тиканьем часов.       — Я вызову врача, — отмер муж И Фэня, вытащив телефон. — Исину явно нужна помощь.       — Н-не надо, — вдруг прошептал Исин, открыв затуманенные глаза. Он приподнялся и попытался сесть, но голова еще кружилась. — Я просто поеду домой.       — Но вы сейчас не можете, Исин! — спохватился адвокат. — Вам нужно подписать документы. Завещание, оставленное вашим…       — Я отказываюсь. Мне ничего не нужно.       — Но вы должны знать, что все богатства и ресурсы Сяо Мина принадлежать вам и вашим детям, если они в будущем родятся, а в ином случае все перейдет благотворительному фонду.       — Дети? — Исин горько усмехнулся, что не осталось не замеченным Ифанем, и тихо пробормотал себе под нос, — у меня их никогда не будет, даже если и хочу… — потом чуть громче добавил, — я все отдаю его сыну. Ифань — единственный его наследник.       Глаза И Фэня лихорадочно заблестели. Неужели все достается именно им, а не этому Чжану? «Дурак, отказываться от такого богатства! Это каким же нужно же быть глупцом и непроходимым тупицей, чтобы да по собственной воле…» — мозг старшего омеги буйно функционировал, строя дальнейшие планы. Но и тут его мечтам пришел конец.       — Мне не нужно, Исин. Такова была воля отца.       — Исин, если вы не хотите остаться в Китае, то можете управлять делами и из другой страны, ничего страшного. И полностью распоряжаться имуществом вы можете только через полгода, до этого вы обязаны заниматься делами компании должным образом.       — Вы не понимаете. Мне это не интересно, не хочу, и не думаю, что с этим справлюсь. Я не могу оставаться здесь надолго, через полтора-два месяца мне нужно уехать обратно. Навсегда… — объяснил ему Исин, но никто так и не увидел на миг растерянного Ифаня. — Адвокат Хуа, прошу вас подготовить бумаги для оформления перевода господину Ву Ифаню. Я подпишу. Мне, и правда, ничего не нужно, Ифань. Пусть я и любил Сяо Мина как отца, очень уважал и ценю его поступок, но… это все твое, Ифань. Извините, мне нужно уехать, — приподнявшись, Исин направился к двери. — Адвокат Хуа, прошу вас уложиться в эти сроки, в месяц. Если и Ифань откажется, то можете все передать в благотворительность, такова уж судьба, видимо. Прощу прощения, но мне нужно идти. Всего наилучшего.       Когда за Исином захлопнулась дверь, в кабинете адвоката стояла минутная тишина, никто не смел и шелохнуться, удивленные поступком омеги. Каждый о чем-то думал. Получить такое богатство и сразу же от него отказаться… Разве это ли не глупость?       — Что ж… думаю, мне следует начать подготовление юридических документов, — выплыл из размышлений адвокат. — Господин Ву Ифань, вы можете немного задержаться? — но альфа так и стоял и смотрел на дверь, не слыша поверенного своего умершего отца. В голове только одна мысль — догнать. — Господин Ифань! — кричит вслед ему Чен Юй, но никто на его слова так и не среагировал, лишь послышался звук захлопнувшейся двери за новым наследником империи Сяо Мина.       — Исин! Исин!!! — спускающийся по лестнице омега слышит, как его кто-то зовет. Не кто-то, а бывший муж. Но останавливаться не хочется вовсе, и прибавил шагу, не имея никакого желания говорить с Ифанем. Все и так уже сказано. К чему лишние слова? Эта встреча и так оказалась для него сложной в эмоциональном плане. Он от своих страхов никогда не избавится, все бесполезно. Хотелось лишь побыстрее оказаться в своем номере, укутаться одеяло и никого не видеть. И Исин ждет не дождется, когда уже уедет навсегда из Шанхая. И вернуться уже точно никогда не захочет, он это уже знает на все сто процентов.       — Исин!       Ифань его все-таки догнал, но омега игнорирует, не желая ничего слушать.       — Исин… — альфа положил руку на его плечо. Вмиг Исину стало плохо, и он отшатывается.       — Не смей прикасаться! — боязливо сжимается и чувствует, как учащается биение его сердца. Страх снова заковал его в тиски. Если его общество еще можно терпеть, но прикасания — нет.       — Извини. Исин, давай поговорим. Пожалуйста.       — Я не хочу. И я все уже сказал. Ифань, нам незачем больше видеться. Наследство принадлежит тебе. Я подпишу любые документы, — и потом еле слышно добавляет, — только оставьте меня в покое…       — Исин, я не могу принять все это. Отец оставил все тебе и…       — Мне не нужно! — уже кричит омега, не замечая, как на них уставились с осуждением прохожие. — Не нужно!!! Мне плевать на эти деньги, все равно! Не нужно, как ты этого не понимаешь!!! И никогда не было нужно! Мне нужен был только ты и… — Исин останавливает бурный поток слов и, поворачиваясь, уходит. — Забудь.       «Знаю… Прости меня...» — проносится теплом и болью в сердце альфы.       — Постой. Хорошо, Син, я согласен, только тебе все равно придется хотя бы месяц участвовать в управлении компанией. Нам, как бы ты того не хотел, придется видеться. Но все равно. думаю, что ты бы хорошо справился, из тебя бы получился хороший управленец. Как тогда, помнишь, когда мы с тобой познакомились, ты такой забавный малыш начал надо мной командовать, и… Прости… Син, я обещаю, потом исчезну из твоей жизни, — омега останавливается, не веря в то, что он слышал.       — Не смотри на меня так, Син. Ты же идешь ловить такси? Давай я тебя отвезу. Ты выглядишь сонным и усталым. Тебе нужно больше отдыхать. Хорошо?       Исин неверяще смотрит на бывшего мужа. Нет, ему только показалось, что Ифань заботится о нем, волнуется… Определенно! Наверняка, ему что-то нужно, только вот что? Ответа на этот вопрос не знает. Омега только покорно идет к его машине и садится на пассажирское кресло, ни слова не говоря в ответ. Слышится зажигание авто, и они двигаются с места. Исин в упор не смотрит на альфу, предпочитая разглядывать смутно знакомые с детства переулки и здания. Все изменилось. Безумно уставший и вымученный Исин засыпает.       Уже вечереет. На улице развится освежающий ветерок, приятно ласкающий кожу, недалеко журчит вода из фонтана, дети со своими родителями гуляют по парку и, неугомонные, выпрашивают еще одну порцию мороженого. Парочки, взявшись за руки, идут к набережной и смотрят лишь в глаза друг другу, они слишком влюблены, чтобы уделять внимание чему-то еще. Где-то в небе летит одинокий воздушный шарик, стремится ввысь, к самим звездам, жужжит пчелка, собирающая нектар, а кто-то просто лежит на зеленой травке и наслаждается одиночеством. Но всего этого Ифань не замечает. Он только смотрит, как легонько трепещут длинные ресницы и хмурится лобик, как пальцы иногда стискивают белую рубашку и кремовые брюки. Смотрит, как соблазнительно изгибаются краешки пухлых губ. Смотрит уже пять часов к ряду, не смея шевельнуться, не смея оторвать глаз от того, кого не видел десять лет, громко дышать. И желает ощутить вкус губ, от которых тянет шлейфовым ароматом персиков, что он и делает.       Ифань осторожно целует спящего Исина. Свою истинную пару.