Ничьи

Пойти в кино в ближайшие выходные не получилось. В субботу у Наташки в институте проходил семинар для первокурсников, а в воскресенье группа Самойлова-младшего была дежурной и занималась очисткой детдомовской территории от листвы. Вадим все выходные посвятил музыке и воскресным вечером показал Глебу плод своих трудов в виде новой песни на его стихи. - Ну, как? – спросил он младшего, отложив в сторону гитару. Глеб слушал заворожено и почти не дыша. Ему казалось, что музыка Вадима полностью передает те чувства, которые он невольно вложил в свое стихотворение. - Классно! – глаза Глеба вспыхнули восторгом, а на губах заиграла довольная улыбка. - Мне нравится. - Я рад, - ответил Вадик и быстро чмокнул брата в уголок губ. - Ты будешь играть ее в новом ансамбле? – еле слышно прошептал младший. - А ты как хочешь? – нерешительно поинтересовался Вадим, пристально глядя в глаза брата. Глеб пожал плечами: - Бери, если хочешь, - попытался равнодушно произнести он, но вышло это немного ревниво. – Мне не жалко, я еще напишу. Вадим взял ладошки брата в свои руки. - Мне тут Юрий Леонидович сказал, что разговаривал с шефами, и они пообещали ему к новому году новые музыкальные инструменты привезти. И в первую очередь это будет новая гитара и бас для тебя. От слов старшего у Глеба перехватило дыхание: - Что, правда? – выдохнул он, широко улыбаясь. - Ага, - кивнул Вадик. Глеб поднял на старшего сияющие глаза, и спросил: - А у тебя будет новая гитара? - Я на новую гитару буду понемногу стипендию откладывать, - отозвался Вадим, производя в уме какие-то подсчеты. - А она дорого стоит? – в некотором замешательстве уточнил младший. - Более-менее нормальная электрическая около двухсот рублей, может чуть дешевле, - ответил Вадик. - Но моя мечта американский «Фендер Стратокастер», Юрий Леонидович говорил, что это идеальная гитара для рок-музыки. - А она сколько стоит? – полюбопытствовал Глеб. - Не знаю, - Вадим пожал плечами. - Она, наверное, только в Соединенных Штатах продается. Глеб по-деловому кивнул головой, затем склонил ее на бок и задумался. - Знаешь, Вадь, - сказал он через некоторое время, трогая брата за руку. - Я сочиню тебе много-много стихов, ты напишешь к ним музыку, мы их продадим, а на заработанные деньги поедем в Америку и купим тебе самую лучшую гитару, как у Гилмора. - Это и есть «Страт», - улыбнулся Вадик. Глеб, не отпуская руки брата, заглянул в его глаза: - Вадь, а когда мы будем жить отдельно, мы купим цветной телевизор и магнитофон? – понизив голос, осторожно спросил он. Глебу хотелось, чтобы у них были свои вещи, личные, а не казенные, которыми могли пользоваться все, кому не лень. - Купим, Глебка, - вздохнул Вадим, пожалуй, впервые за все время испугавшись их с братом неопределенного будущего, и того, сможет ли он обеспечить им с младшим достойную жизнь. *** Вадим, Наташка и Глеб стояли перед входом в кинотеатр и задумчиво взирали на афиши. Хмурое небо было плотно затянуто тучами. Шел мелкий осенний дождь. Младший Самойлов прятал лицо в капюшоне куртки, Наташка то и дело поправляла шарф, который нисколько не защищал от надоедливой непрерывной мороси, а Вадик все чаще проводил пятерней по намокшим густым волосам, которые от влаги стали виться легкими волнами. - «Вам и не снилось» - художественный фильм по мотивам одноименной повести, - прочитал Глеб вслух и перевел взгляд на другую афишу. – «Тегеран-43» - художественный шпионский фильм в двух сериях, в ролях… - Ой, Ален Делон, - краснея, произнесла Платонова, рассмотрев знаменитого и очень симпатичного французского актера на плакате, и обернулась к Вадиму. – Пойдемте? - Я с удовольствием, - ответил Вадик. - А ты, Глебка? - Я про шпионов тоже люблю, - с восторгом согласился Глеб. Но когда они подошли к кассе, выяснилось, что сеанс выбранного ими фильма начнется только в семь тридцать вечера, а Глеб должен был вернуться в детдом к ужину, то бишь к семи часам. Младший сразу сник, понимая, что косвенно все испортил. - Тогда пойдемте на «Вам и не снилось», - предложил Вадик и посмотрел сначала на брата, а потом на Наташку. - В такую погоду все равно не погуляем. Итак вымокли уже. - Вам будет скучно на этом фильме, - тихо заметила девушка, хотя в глубине души очень мечтала посмотреть его, просто не решалась сказать об этом Вадиму. - Не будет, - ответил Вадик и, достав из кармана куртки бумажный рубль, решительно направился к кассовому окошку. Фильм о первой хрупкой любви двух старшеклассников, увлек Наташку с первых минут. Их отношения - нежные, теплые, чистые до последнего вздоха, но так мешающие непонятливым взрослым, она пропустила через себя. Именно такой сильной, искренней, настоящей и бескорыстной любви ей хотелось. Любви, которая зачаровывает, дарит надежду, ведет к свету несмотря на все препятствия и преграды. Любви, обволакивающей сердце счастьем, безграничным и истинным. И только на том моменте, когда учительница спросила главную героиню Катьку о том, каким бы ей показался мир, если бы у нее была несчастливая любовь, а та ответила, что в таком случае просто бы не жила, у Наташки сдавило сердце безысходной болью от неразделенных чувств. Она торопливо смахнула с глаз слезы, радуясь, что в темноте Вадим не сможет их увидеть. В середине фильма Глеб привалился к брату, положив голову ему на плечо, и Вадик подумал, что он совсем заскучал. Однако когда они возвращались в детский дом, уже после того, как выйдя из кинотеатра, зашли все вместе в небольшое кафе, чтобы выпить там по стакану молочного коктейля, а затем проводили Наташку домой, Глеб вдруг спросил: - Вадик, а почему в кино Ромке с Катькой не разрешали встречаться? - Потому что она не нравилась его родителям, - ответил старший. - Ну и что, как их любовь мешала им? – пытался понять Глеб. - Я не знаю, Глебка. - А я знаю, Вадь, что если бы ты любил Наташку, то она за тобой тоже куда угодно поехала бы. - Но ни у нее, ни у меня нет родителей, поэтому вряд ли бы нам кто-то помешал быть вместе. Глеб задумался, но в силу своего возраста он еще никак не мог понять, что взрослые зачастую стараются не столько помогать детям в принятии каких-либо решений, а хотят просто решать за них, управлять и полностью контролировать их жизни, считая, что они заранее знают, что для них будет лучше. Нередко ошибаясь и развивая у подрастающего ребенка множество комплексов. *** С тех пор, как Вадим стал получать стипендию, он каждый месяц давал Глебу немного денег на, так называемые, карманные расходы - на лишний стакан газировки с сиропом, когда их водили гулять в парк культуры и отдыха, или на дополнительный сеанс игры в игровом автомате. Вот только Глеб, попросив старшего подарить ему копилку, систематически пополнял ее монетками, не потратив на развлечения ни копейки. Он мечтал накопить побольше денег, и отдать их брату, чтобы тот побыстрее смог купить себе новую гитару. Но первого января, немного обидевшись на старшего за то, что тот сразу после завтрака ушел праздновать новый год к Наташке, а его не отпустила директриса, так как для их группы был запланирован поход в цирк, он вытряхнул из копилки несколько монеток, решив, что купит себе в антракте сахарную вату, чтобы заесть свое тайное огорчение. На самом деле именно из-за младшего Вадим не пошел к Платоновой тридцать первого декабря, у которой собиралась вся их компания, чтобы всем вместе встретить их первый взрослый новый год. Глеба на ночь не отпустила Лариса Васильевна, и Вадик остался с братом, не желая отмечать праздник без него. Хотя празднование нового года в детском доме давно уже не являлось для него чем-то интересным. Зная, что на следующий день Глеба также не отпустят с ним из-за цирка, они договорились с младшим, что в один из дней, когда у Глеба не будет никаких детдомовских мероприятий, они соберутся с Ванькой и Наташкой и пойдут кататься на самую большую горку в городе. Глеб сам согласился, чтобы Вадим пошел первого числа к своим друзьям, но в глубине души он надеялся, что старший останется и пойдет вместе с ним в цирк. Вадик не прочитал мыслей брата и поэтому, поцеловав его в щеку, со спокойным сердцем попрощался с ним до вечера, пожелав хорошо провести время. - А мне купишь? – спросила Алинка, подойдя ближе к Глебу, и увидев, как он покупает себе сладкую вату. Младший Самойлов покосился на девчонку, но кивнул и через секунду протянул ей пушистое розовое облако на палочке. Девочка благодарно улыбнулась за проявленную к себе щедрость. Демин, стоя неподалеку, исподлобья наблюдал за ними, чувствуя, как враждебные завидки снова берут верх, заставляя мысли крутиться со страшной скоростью. *** Вадим пришел, когда Глеб уже лежал в постели, укрывшись до подбородка теплым одеялом. Он не спал, а просто лежал с закрытыми глазами и ждал брата, прислушиваясь к шагам в коридоре. Шаги Вадика он определил безошибочно. - Глебка, - старший склонился к его лицу, и потерся холодным носом о его нос. - Ты долго, - тихо сказал Глеб, ощущая исходивший от брата запах вина, праздничного веселья и морозного воздуха. - Прости, малыш, я потерял счет времени, - попытался оправдаться Вадим. - Как ты сходил в цирк? Интересно было? - Угу, как обычно, - тихонько выдавил из себя младший. – В подарке из вкусных конфет только шоколадная медалька и две «Белочки», а все остальные карамельки, и всякие «Ласточки» невкусные. - Тебе, кстати, Наташка подарок передала, - вдруг вспомнил Вадик. - Я его к себе в комнату занес, думал, что ты уже спишь. Завтра тогда отдам. Глеб заинтересованно приподнялся на локте. - Может сейчас? - А кто сегодня из воспиталок в ночную? - Зоя Петровна, - сказал младший. - Тогда можно и сейчас, - согласился Самойлов-старший, зная, что из-за ерунды Зоя Петровна кипиш не поднимет. - Иди в игровую, я сейчас туда подойду. – Произнес он, поднимаясь с корточек. Глеб сию же минуту выбрался из кровати и потихоньку просочился в игровую. Он стоял в пижаме у окна и, ежась от холода, смотрел на ночной детдомовский двор, утопающий в высоких белоснежных сугробах. - Глебушка, - шепот Вадима, приглушенный и вкрадчивый проник внутрь младшего Самойлова, окутывая нежностью, а еще через мгновение вокруг его шеи обвился мягкий и теплый, темно-синий шарф с вывязанными на нем белыми нитками оленями и снежинками. Глеб охнул от восторга, рассматривая подарок. Ничего подобного среди казенных вещей у него не было. - Нравится? – спросил Вадик и протянул брату такую же шапку, макушку которой венчал небольшой забавный сине-белый помпон. – Наташка сама вязала, все боялась, что не успеет к новому году. - Очень нравится, - младший натянул на голову шапку и уставился на себя в оконное отражение, любуясь. - Тебе идет, - сказал Вадим, рассматривая брата. - Но она сказала, что если помпон ты посчитаешь слишком детским, то его можно будет убрать. - Нет, - Глеб тронул рукой пушистое шапочное украшение. – Пусть будет. Я в ней даже стал немного симпатичнее, да? – Лукаво спросил он. Старший кивнул, не сдержав улыбку, и заметил, не сводя с брата глаз: - Я тут узнал, что на послезавтра у вас ничего не запланировано. Отпрошу тебя у Васильевны и пойдем на горку. Глаза младшего заискрились еще большей радостью. - Я пойду в этом, - он снял с себя обновки и, прижав их к лицу, ткнулся носом в мягкую пряжу. – Они даже пахнут не так, как вещи, которые здесь дают. – Прошептал он, а затем спросил Вадика: - А тебе Наташка что подарила? - Тоже шарф, почти, как у тебя, только черный с белым. - Здорово! – искренняя улыбка Глеба стала еще шире. - А мы с Ванькой ей чайный сервиз купили, - добавил Вадим. - Помнишь, когда мы гуляли и зашли в универсам, она рассматривала красные чашки в белый горох? Младший кивнул, припоминая. Тогда еще Наташка сказала, что обязательно купит себе такие, потому что, когда она была маленькая, у нее дома был точно такой же сервиз, и его очень любила ее мама. - Ну, вот такие мы ей и купили, - договорил Вадик. - Мы себе потом тоже такие купим, да? – спросил Глеб. - Назначу тебя ответственным за обустройство нашего дома, - улыбнулся старший. – Согласен? Глеб ничего не ответил, он просто обнял брата. *** Доехав до нужной остановки, Глеб первым выпрыгнул из автобуса. Следом за ним вышли Наташка и Вадик, держащий подмышкой несколько картонок для катания с горки, выпрошенных у завхоза детского дома – дяди Коли, и кусок оргалита, который случайно завалялся у него. - О, ну наконец-то! – раздался громкий Ванькин голос. – Смотрите, что я раздобыл. – С места в карьер начал он, показывая друзьям большую надутую автомобильную камеру. - Круть! Как это тебе удалось? – спросил Вадим, рассматривая шину. - Секрет фирмы, - рассмеялся Морозов. - На ней можно кататься? – удивленно уточнил Глеб. - Еще как можно, Глебка, - с гордостью произнес Ванька. - Только ветер в ушах свистеть будет. Вадим с Наташкой переглянулись. Народа на горке в этот воскресный день было предостаточно, но так как горка сама по себе была огромная, то найти более менее свободный спуск не составило слишком большого труда. - Я хочу на шине съехать, - сказал младший Самойлов, обращаясь к брату. - Пусть Ванька первым на ней съедет, я посмотрю насколько это безопасно, - ответил Вадик с некоторым беспокойством. - Эм… - замялся Морозов. – Тормозить на ней не получится, сразу говорю. Как съедешь, тут же на бок переворачивайся. – Принялся объяснять он Глебу. - Да! Я хочу! – запрыгал тот в нетерпении. Наташка недоверчиво смотрела на черный неуправляемый агрегат, но не решалась вклиниться в мужской разговор. Ванька со словами, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, уселся на накаченную шину и со скоростью звука скатился с горы, чем еще больше укрепил желание Глеба самому опробовать ее в действии. Поначалу Вадим контролировал младшего внизу спуска, но когда понял, что тот достаточно умело приноровился сваливаться с шины на бок, то взял картонку и присоединился к всеобщему веселью. Щеки Наташки раскраснелись, Глеб заливисто хохотал, ощущая невероятный всплеск адреналина, Ванька с Вадиком то скатывались с горки наперегонки, то паровозиком, и не упускали случая похохмить, а Морозов даже успел познакомиться с девчонками, катавшимися рядом с ними. Ближе к обеду пошел снег и слегка усилился ветер. Стало заметно холоднее. Наташка плотнее затянула на шее вязаный шарф и поежилась. Холод пробрался внутрь, кончики пальцев на ногах стали неметь. - Замерзла? – Вадим обратил внимание на бледное лицо девушки. - Немного, - попыталась улыбнуться она посиневшими губами, но улыбка вышла напряженной и жалкой. - Я думаю, что пора сворачиваться, а то и Глеб уже начал шмыгать носом, - проговорил Вадик и с этими словами отловил мелкого, и вытер ему нос платком. - Вадь, еще чуть-чуть, - запросил он, вырываясь. - Никаких «чуть-чуть», Глеб! – не терпящим возражения тоном, произнес старший. – У тебя снег уже и в ботинках и за шиворотом. Посмотри, на кого ты похож, весь в соплях. - Но мне весело, - возразил младший. - Вижу, - согласился Вадим, но тут же добавил: - А когда у тебя было воспаление легких, тебе было весело? - Ну… - Глеб в смятении вздохнул. Про то, как он провел целый месяц в больнице, вспоминать ему не хотелось. - А в следующие выходные мы еще придем сюда? – Тихо спросил он, глядя прямо в глаза брату. - Если получится, то придем, - честно ответил Вадик, стряхивая с младшего снег. - А Морозов в своем репертуаре, - произнесла Наташка, притоптывая на месте, видя, как довольный Ванька, помахивая бумажкой, отошел от своих новых знакомых. - Телефончики, - с явным удовольствием похвалился он, пряча листок в карман. - А как же Вика? – с легкой насмешкой поддела его Платонова. - Вика об этом не узнает, - добродушно усмехнулся он. - Ваня, в который раз на те же грабли, - мягко заметила девушка, и покачала головой. - Натик, надо жить здесь и сейчас, завтра нас может не быть, - изрек Морозов, дружески обнимая девчонку за плечи. - Бери свою камеру, философ, - улыбнулся старший Самойлов. - Приглашаю всех ко мне, я сварю какао, - предложила Наташка. - Я бы с радостью, но не могу, - чуть виновато посмотрел на подругу Ванька, и поспешил объясниться: - У нас сегодня в общаге небольшой сабантуй. Вика придет, надо успеть привести себя в порядок. - Ладно, тогда в другой раз, - ответила девушка и взглянула на Вадима. - А у нас сабантуя нет, поэтому мы зайдем, - сказал Вадик, и Глеб радостно ему поддакнул. Распрощавшись с Морозовым, Вадим, Глеб и Наташка пошли на автобусную остановку. А уже через пятнадцать минут они подходили к ее дому. Топчась втроем в маленьком коридоре, и снимая с себя верхнюю одежду, Вадик вдруг заметил, что под болоньевой курткой у Наташки надета всего лишь тонкая трикотажная водолазка. - Вот почему ты так замерзла, - с укором сказал он. - А где твой теплый свитер? Девчонка смутившись, опустила глаза: - Неважно. - Наташ, - Вадим поднял лицо девушки за подбородок. – Что случилось с твоим черным свитером? - Я его распустила и связала тебе шарф, потому что на черный моток ниток мне не хватило денег, - дрожащим голосом проговорила она и, не дав Самойлову ничего ответить, быстренько юркнула в комнату, чтобы переодеться. Вадик вздохнув, отправил брата в ванную. Пока Наташка варила какао, он развесил на батарее в комнате его промокшую одежду. И пока она сохла, Глеб, замотанный в одеяло, сидел на диване и уплетал бутерброды, запивая их горячим какао. После чего он совсем разомлел в тепле и задремал. Наташка с Вадимом собрав посуду, переместились на кухню. Он курил, а она мыла чашки. - Я получу стипендию, и мы пойдем с тобой в универсам покупать тебе новый свитер, - сказал Вадим, выдыхая сигаретный дым. - Нет, Вадик, не нужно. Я это сделала, потому что мне захотелось. – Наташка занервничала, и едва не выронила чашку. - Скажи, - выключив воду, она обернулась на парня. - Тебе хоть одна из твоих девчонок дарила что-то сделанное своими руками? - Нет. - Ну, вот, - к лицу девушки прилила кровь. - Я могу быть первой хотя бы в этом? Самойлов несколько минут внимательно смотрел на девушку и молчал, а затем взял ее за руку. - Наташ… - Не говори ничего, Вадик, - спокойно остановила его Наташка, хотя внутри нее полыхал огонь неутолимого, сбивающего сердце с размеренного ритма, желания. - Мне просто приятно, что ты его носишь. - Знаешь, ты обалденная девчонка, - все-таки произнес Вадим, глядя в ее темно-серые глаза. - Но не настолько, чтобы ты мог меня полюбить? – шепотом спросила девушка, чувствуя подступающее отчаяние. - Прости, - вполголоса вымолвил Вадик. - Но поверь, я очень ценю то, что ты сделала. И еще, я очень дорожу нашей дружбой и хочу, чтобы она длилась как можно дольше.