Ничьи

Глеб проснулся десять часов спустя в полной тишине. Это было необычно, странно, но до безумия приятно. Не было ни детского щебета, ни подросткового ворчания, ни окриков воспитателей. Была лишь ничем и никем нетронутая тишина. Он полежал еще немного, а потом, выбравшись из-под одеяла, босиком прошлепал в соседнюю комнату. Вадим еще спал. Глеб забрался к нему в кровать и, обхватив его со спины руками, прижался к нему. Брат был теплый и уютный. - Уже утро? – не открывая глаз спросил Вадик, почувствовав на своем теле ладошки младшего. - Угу, - ответил Глеб, случайно касаясь губами обнаженного плеча старшего. - Надо вставать? - Угу, - губы младшего снова прошлись по коже Вадима. - Зачем? – Вадик перевернулся на спину, и закинул одну руку за голову. - Я есть хочу, - отозвался Глеб и подпер подбородок рукой согнутой в локте. - Весомый аргумент, - улыбнулся старший, рассматривая лицо брата. - А в детский дом возвращаться не хочу, - уныло проговорил тот. – Я только по Вольфу соскучился. - Мне еще надо будет еды для него купить и какую-нибудь миску приспособить, - вспомнив о собаке, произнес Вадим. - Он неприхотлив в еде. Будет есть всё, что и ты. – Сказал младший и озабоченно вздохнул. С одной стороны он не хотел расставаться со щенком, но с другой – понимал, что Вольфу нужны теплый дом, еда и забота. Вадик провел пальцами по щеке брата, прерывая его размышления: - Как тебе спалось на новом месте? - Хорошо. - Не замерз? - Неа, - Глеб отрицательно покачал головой. – Вадь, а можно тебя спросить? - Можно. - Ленка… она остается здесь спать? – спросил он, и залился краской. - С тобой? - Нет, Глеб. Ни разу не оставалась, - честно признался старший и, подняв вверх вторую руку, потянулся и зевнул. - Что на завтрак хочешь? – спросил он младшего. Глеб завороженно скользнул взглядом по неприкрытому торсу брата. - Все равно, лишь бы не кашу, - тихо проговорил он и отвел глаза от простыни, прикрывающей тело Вадима ниже пояса. - Понимаю, - усмехнулся Вадик. В детском доме каша на завтрак была традиционным блюдом, набившем, за несколько лет ее ежедневного потребления, оскомину. - Яичницу будешь? Младший кивнул. - Нам Наташка на новоселье кулинарную книгу подарила, - сообщил ему Вадим, поднимаясь с постели. - Теперь буду осваивать готовку. Глеб задумчиво посмотрел на него: - И торты печь научишься? - Торты пока не знаю, - признался Вадик. - Но супы, вторые блюда и гарниры обещаю научиться готовить. - К следующим выходным жду от тебя борщ, пюрешку и мясо под соусом, как Наташка делает, - улыбнулся Глеб. - Гуляш что ли? – уточнил старший, натягивая домашние штаны и футболку. - Ага. - Ну, я постараюсь, - не совсем уверенно пообещал Вадим. - Она тебе поможет, - подмигнул младший брату. Позавтракав, а заодно и пообедав, Самойловы немного убрались в квартире, выбрали для Вольфа две миски, для еды и воды, обустроили ему спальное место и стали собираться в детдом. *** - Вольф! Вольф! – Глеб похлопал в ладоши, и окинул взглядом территорию, но щенка нигде не было видно. – Иди сюда, малыш. Ты поедешь домой с Вадиком. Тонкий холодок страха пробежал по позвоночнику мальчика. Внезапная паника изменила сердечный ритм и заставила дрожать руки. - Вадь, его нет, - младший растерянно посмотрел на брата, нервно сглотнул, а затем снова огляделся вокруг. - Вольф! – громче крикнул он, шагнув в сторону дерева и едва не наступил на перевернутую миску. - Вольф… - одними губами выдохнул Глеб. Земля под его ногами качнулась, и он упал бы если бы Вадим не подхватил его. В этот момент дверь тихонько скрипнула и на улице появилась Алина. Девочка была бледная и растерянная, с красными заплаканными глазами на хмуром лице. - Где Вольф? – обеспокоенно спросил у нее младший Самойлов. - Его… Его забрали, - глухо отозвалась Макарова. - Как? – не веря собственным ушам, одними губами выдохнул Глеб. - Куда? Кто? О нем же никто не знал кроме тебя и меня. - Демин знал. Я не знаю откуда, но он знал. – Запинаясь, начала рассказывать Алинка. - И он сказал о нем директрисе, а та… Та вдруг вспомнила, что видела объявление на остановке о пропаже щенка, по описанию точь-в-точь, как Вольф. Она позвонила по номеру указанному в объявлении, и вчера вечером хозяева приехали и забрали его. - Но это же был мой щенок! Мой! – закричал младший. – У нас дома уже все готово для него. – Он метнул на девчонку гневный взгляд. - А ты… ты должна была присматривать за ним! – обвиняющим тоном добавил Глеб, вырываясь из рук старшего. - Я присматривала, - тихо проговорила девочка, глотая слезы. - Глебушка, - Вадим попытался удержать брата. – Алина не смогла бы ничего сделать в этой ситуации. И ты бы не смог. - Надо было раньше… раньше тебе забрать его, - теперь уже Глеб сам вцепился в старшего, уткнулся в него и завыл осиротевшим волчонком. Руки Вадика мягко поглаживали тонкие плечи. Глебу хотелось кричать, но из груди вырывались лишь надсадные отчаянные хрипы. Он сжал кулаки, впившись ногтями себе в ладони и расплакался. Горько. Навзрыд. - Тише-тише, - утешал его Вадим, прижимая к себе сильнее, не желая, чтобы на плач младшего пришел кто-то из персонала. - Почему? – надрывно всхлипывая шептал Глеб. – Почему, Вадик? - Глебушка, просто Вольф уже был чьим-то щенком. - Моим, - полным страдания, дрожащим голосом произнес младший. - Он был моим. - Давай мы тебе купим другого щенка, - неожиданно для самого себя предложил старший, не зная, чем еще облегчить страдания брата. - Я не хочу другого, - горячие слезы бежали по щекам Глеба. - Я хочу этого. Он… он любил меня, понимаешь? Младший Самойлов бился головой о грудь брата, глаза его заволокло серой пеленой нежданного горя. Алинка стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и беззвучно плакала. Она чувствовала свою вину за то, что случилось, несмотря на то, что она никому не выдавала их тайну. Ей было жалко Глеба. Ей было больно видеть, как его тело сотрясалось от рыданий, а еще она боялась, что на этом их дружбе придет конец, ибо не было больше между ними связующего звена. - Глеб, нам надо на ужин, - осторожно сообщила девочка, вдруг вспомнив о времени, и взглянув на Глеба извиняющимся взглядом. - Тебе надо, ты и иди, а мне не надо, - сердито отозвался младший. Вадим сочувствующе посмотрел на Алинку, а затем заглянул в ярко-синие от слез глаза брата, в которых плескалась мучительная боль утраты. - Глебка, а вдруг в той семье тоже был мальчик, который очень любил Вольфа, и он невероятно переживал, когда щенок потерялся, - Вадик решил пойти от обратного, и повернуть ситуацию в другую плоскость. Но у Глеба сейчас не было ни сил, ни желания ставить себя на место кого бы то ни было. - А может, Вольф сам убежал от него, потому что тот мальчик плохо его кормил или обижал, - судорожно сглотнул он. - Не думаю, - покачал головой старший. - Иногда щенки просто теряются, они любопытны и любознательны. Но для Вольфа было самой большой удачей встретить тебя. Ты его кормил и заботился о нем, и благодаря этому он не умер с голода. Младший еще раз всхлипнул и вытер глаза ладонью. - Пойдемте, я провожу вас в столовую, - сказал Вадим, выпуская брата из кольца своих рук. - Я не хочу есть, - упрямо проговорил Глеб. - Понимаю, - кивнул Вадик. - Но сделай хотя бы вид, что ты что-то ешь, чтобы воспитатели к тебе не цеплялись. – Посоветовал он. - Ладно, - печально вздохнул младший, и исподлобья взглянул на брата. – Ты придешь завтра? - Приду после института. - Хорошо, - Глеб подобрал с земли миску, из которой ел щенок, и протянул ее Вадиму. - Выброси это. *** На ужин как назло была рыба под маринадом, которую Глеб терпеть не мог, поэтому он нехотя поковырял рис, выпил чай и поспешил незаметно выскользнуть из столовой. Алина звала его смотреть телевизор, но мальчик, сославшись на плохое самочувствие, просидел весь вечер в комнате у окна рисуя Вольфа. Затем он, переодевшись в пижаму, лег в постель, и накрылся с головой одеялом. Отчаяние липкими комками подкатывало к горлу, разрывая на части маленькое сердечко. Слёзы снова подступили к глазам. Глеб крепко сомкнул веки, но они с легкостью миновали эту преграду и тонкими ручейками потекли по щекам. - Вольф… Вольф… - шепотом звал младший Самойлов, прижимая к себе изрядно потрепанного старого медвежонка. Когда же слезы иссякли, осталась лишь тупая изнуряющая боль, затащившая опустошенного мальчика в пропасть вязкого сна. Свет померк. Глеб бежал. Бежал изо всех сил в холодной темноте. Без оглядки. Через лес. На самый край земли. И вдруг появился он. Его спасение и исцеление. Глеб упал на колени и ухватился за своего волка, как за последнюю соломинку. - Мой. Только мой. – Шептал мальчик, а волк языком слизывал с его лица слезы, стирая его горе, окутывая пряным запахом защищенности. - Почему ты так долго не приходил? – всхлипнул Самойлов, утыкаясь в теплую волчью шерсть. Влажный шершавый язык зверя виновато облизал ладони мальчика и снова перебрался на его лицо. Глеб ласково почесал волка за ухом. - Не оставляй меня больше так надолго. Жаркое волчье дыхание опалило кожу на шее Глеба, вызывая в его теле незнакомую странную дрожь, а мудрый и завораживающе-глубокий взгляд погрузил его в желанное тепло. *** Дома Вадим с тяжелым грузом на сердце убрал уже ненужные миски, разобрал и спрятал в шкаф приготовленный из одеял матрасик для собаки. Он очень надеялся, что Глеб все же смог успокоиться. Вадик хотел бы унести с собой печаль брата, но тот вцепился в нее обеими руками и не отпускал, не в силах смириться с тем, что произошло. На следующий день, вернувшись от младшего, который все еще пребывал в подавленном настроении, он встретился с Ванькой и Наташкой. Чуть позже к ним присоединилась Свиридова. Самойлов заваривал чай, Наташка выкладывала в вазочку принесенное с собой овсяное печенье, Морозов курил в форточку, а Ленка в ожидании того, когда все разойдутся, и они останутся с Вадиком вдвоем, сидела за кухонным столом и то и дело поглядывала на часы. - Вадик, а давай купим Глебу щенка, - предложил Ванька после того, как Вадим поделился с друзьями бедой младшего. – Что за порода… - А ты мне не говорил, что собирался завести собаку, - нахмурившись, с упреком сказала Ленка, бесцеремонно перебив Морозова. - Это все решилось слишком быстро, - не глядя на девушку, ответил Вадим. - А я считаю хорошо, что ничего не вышло с этой затеей, - протянула Свиридова и, взяв печенье, откусила кусочек. - От собаки одна шерсть и грязь по всей квартире. – Добавила она, стряхивая крошки. Морозов с Платоновой переглянулись. - Можно лишний раз пол помыть, - не сдержавшись, прокомментировала Наташка. Ленка состроила недовольную гримасу. - Что за порода была, Вадь, ты знаешь? – спросил Ванька, затушив окурок. - Найдем точно такого же. - Нет, Вань, - покачал головой Самойлов. - То есть, породу-то я знаю, но думаю, что не надо пока другого щенка покупать, пока сам Глеб не решится на это. Он должен пережить расставание с Вольфом, а не заменить его новой собакой. - Я согласна с Вадиком, - тихо заметила Платонова. - Ну, еще бы, - раздраженно буркнула Ленка себе под нос. - Попробую отвлечь его музыкой, - сказал Вадим, расставляя чашки. - У нас будет новогодний концерт в институте, надо готовить программу, и нам бы не помешало несколько новых песен. - Хорошая идея, - согласился Ванька, опуская в чашку с чаем кубик рафинированного сахара. - Глебу ни в коем случае нельзя загубить свой поэтический талант. Самойлов на секунду задумался, но его размышления тут же оборвала Свиридова. - Я тоже пишу стихи, - вставила она, и три пары глаз разом уставились на нее. - И что? – спросил Морозов. - А то, что из них тоже можно сделать песни, да, Вадик? – ответила Ленка, поднимая глаза на Вадима. - Вряд ли, - проговорил Самойлов, припоминая Ленкины стихи в стиле «я его люблю, а он меня - нет», и легонько приобнял девушку за плечи. – У тебя другие таланты. – Уже тише добавил он, и лицо Свиридовой озарила приторная улыбка. Наташка опустила голову и покраснела, почему-то вспоминая тот единственный случайный поцелуй, произошедший между ней и Вадимом почти год назад. *** - Паршиво выглядишь, Самойлов, - произнес Демин, столкнувшись с Глебом в коридоре, когда тот спешил в музыкальный класс. – Всё из-за шавки убиваешься? Глеб смерил его ненавидящим взглядом: - Нахуй иди, - огрызнулся он, и прибавил шаг. - Что ты сказал? – Никита преградил Самойлову дорогу. – Повтори. – Тихо, но с угрозой в голосе произнес он. - Что слышал, - отозвался Глеб. - Отстань от него! – Алинка, как из-под земли выросла перед мальчишками. - О, защитница тут, как тут, - усмехнулся Демин. – Сам себя защитить не можешь? То за брата прячешься, то за девчонку? - А ты только стучать умеешь и жаловаться? – парировал Самойлов, медленно сжимая кулаки. - Глеб, да не слушай ты его, - вступилась Макарова, касаясь его плеча. - Я сам разберусь, иди, куда шла, - ответил Глеб, упрямо нахмурив брови. Алина прикусила губу, пытаясь справиться с болью, от которой защемило в сердце. - Видишь, Макарова, как ты ни стараешься, чтобы он влюбился в тебя, ничего не выходит, - хохотнул Никита. - Глеб! – в конце коридора появился Юрий Леонидович. – Репетиция начинается через две минуты. Демин моментально отступил назад. - Иду, - откликнулся Самойлов. - Никита, а тебе заняться нечем, я смотрю? – поинтересовался мужчина, приближаясь к ним. - Есть чем, - буркнул тот. Взгляды мальчишек недобро пересеклись. - Вот и займись, - Юрий Леонидович дождался, когда фигура Демина скроется за углом, после чего обратился к девочке. - Алина… - Я в библиотеку, - едва слышно прошелестела она и, не глядя больше на Глеба, побежала в сторону лестницы. Глеб тяжело вздохнул. - Иди настраивайся, я сейчас подойду, – сказал мальчику музыкальный руководитель. Самойлов пошел в музыкальный класс, подспудно чувствуя, что своим неосторожным словом ни за что ни про что обидел Алинку. И он пообещал самому себе сегодня же вечером извиниться перед ней. А пока… Пока его ждала музыка. Глеб был полон желания без устали оттачивать свое мастерство, потому что он непременно решил стать рок-музыкантом.