Ничьи

Вадим переступил порог фотоателье и оглянулся. - Здравствуйте, молодой человек, - вежливо улыбаясь, обратилась к нему достаточно симпатичная стройная брюнетка лет тридцати. – Желаете сфотографироваться? - Не… нет, - отозвался Вадик. – Мне нужны рамки для фотографий. У вас есть? – Поинтересовался он. Молодая женщина открыла стеклянные дверцы невысокого шкафчика и подозвала Самойлова. - Какого размера рамки вам нужны? – уточнила она. Вадим достал две фотографии, которые они с Глебом решили поставить на полку. - Вот для этих фото. Брюнетка взглянула на снимки. - Милые фотографии, - улыбнулась она. – Это ваша семья? - Да, - кивнул Вадик, не вдаваясь в подробности. - Решили сделать родителям подарок на юбилей? – спросила женщина, приподняв тонкую бровь и взглянув на Вадима. - Не совсем, - уклонился от ответа Самойлов. Женщина не став продолжать расспросы, профессиональным взглядом осмотрела полки. - Боюсь, что в данный момент подходящих рамок нет, - сказала она. - Но на следующей неделе у нас будет новая поставка, вы заходите. Или оставьте свой телефон, я вам позвоню. – Услужливо предложила брюнетка. - Спасибо, - Вадим бережно убрал фотографии обратно в папку, - но я лучше зайду. – Проговорил он. - Я тут живу недалеко. - Хорошо, - женщина кивнула и, поправив волосы, одернула на себе юбку. – Тогда до встречи. *** Проблема, беспокоившая Глеба, исчезла спустя пару дней после того, как тот начал выполнять рекомендации старшего. От сердца у младшего Самойлова отлегло, и он, решив, что больше никогда не будет трогать себя там, снова погрузился в мир музыки. Несколько раз Вадик брал его на репетиции институтского ансамбля, но чаще Глеб просто оставался в музыкальном классе после занятий и играл для себя. Сочинял музыку, придумывал к ней тексты и мечтал… Мечтал, что когда-нибудь они с братом будут стоять бок о бок на большой сцене и играть для миллионов людей. У них появится много денег, свой личный дом и собака. А также они смогут объехать весь мир и посмотреть все-все-все на свете города от больших до самых маленьких. - Вадик, - Глеб разогнув скрепки, вытащил из середины журнала «Ровесник» сдвоенную страницу с изображением группы «Pink Floyd». – Я повешу это у себя в комнате? - Вешай, конечно, - сказал Вадим, не отрываясь от учебника. – Кнопки знаешь где? - Ага. Пришпилив плакат над кроватью, младший Самойлов лег на подушку и принялся рассматривать музыкантов. - О чем думаешь? – спросил Вадик, зайдя в комнату к брату через некоторое время. - О том, что когда-нибудь и мы будем так знамениты, что наши плакаты будет висеть у других мальчишек дома, - тихим голосом поделился Глеб своими мечтами. - Уверен, что так и будет, - поддержал стремления брата Вадим, - и не только у мальчишек. – Смеясь, добавил он. Глеб несколько секунд покусывал ноготь большого пальца, прежде чем спросил: - Знаешь, Вадь, что я хочу? - Что? - Есть такая штука, похожая на магнитофон, только маленькая, раза в три меньше, - принялся рассказывать он. - В нее вставляется кассета, подключаются наушники, и можно идти по улице и слушать музыку или лежать в кровати, делая вид, что спишь, а самому слушать. - Это называется аудиоплеер, - подсказал брату старший. - Точно! – воскликнул Глеб, и воззрился на Вадима. - Ты купишь мне его? Вадик вздохнул, и положил руку на плечо брата. - Глеб, у нас в магазинах таких нет, а если где-то и есть, то они очень дорогие, - с сожалением проговорил он. - Ясно, - понурился младший, поджимая губы. - Зато на днях у нас с тобой появится кассетный магнитофон, - подсластил горькую пилюлю Вадим неожиданной новостью. - Что, правда? – Глеб одновременно и удивился и обрадовался. - Ага, - Вадик утвердительно кивнул головой. - У нас один парень в группе свой продает, потому что отец ему из загранки привез новый импортный. - Круто, - произнес Глеб, то ли радуясь за однокурсника Вадима, то ли тому, что и у них с братом наконец-то появится свой магнитофон. И неважно, что советский и уже не новый. *** Вадим вернулся в фотоателье через неделю. Молодая черноволосая женщина узнала его и, улыбнувшись, направилась к шкафчику: - Кажется, на этот раз у нас есть то, что вам нужно, - она сняла с полки две одинаковые пластиковые рамки тонкие и аккуратные, украшенные вензелями, подчеркивающими торжественность кадра. - Думаю, что они идеально подойдут к вашим снимкам. Вадик достал фотографии и, приложив их к рамкам, согласился: - Да, отлично. Я возьму их. - Вашим родителям понравится, - брюнетка принялась ловко заворачивать рамки в бумагу. - Они… они умерли, - неожиданно признался Самойлов. - О, простите, - уголки губ женщины опустились, а в глазах появилось сочувствие. - Так неловко получилось. - Все нормально, - заверил ее Вадим, подходя к кассе. – Вы же не знали. Брюнетка протянула ему покупку и чуть печально улыбнулась. В этот момент дверь в фотоателье отворилась, и появившийся на пороге мужчина с ходу заявил, что ему нужно срочно сфотографироваться. Вадик поблагодарил продавщицу и собрался уже покинуть фотоателье, как она вдруг остановила его. - Подождите секунду. И, показав мужчине, где повесить пальто и, проводив его в соседнее помещение со словами, что фотограф сейчас подойдет, вернулась к Вадиму. - Не хотите сегодня вечером выпить по чашечке кофе в «Мираже»? – тихо произнесла она. Вадик остановившись в дверях, поднял глаза на привлекательную брюнетку, внимательнее разглядывая ее. В его взгляде мешались удивление и заинтересованность. А сегодняшний вечер у него был свободен. - Можно, - улыбнулся в ответ Вадим. - Меня Карина зовут, - представилась женщина и протянула ему руку. - Вадим, - Самойлов взял ее маленькую ладонь и осторожно пожал. - Красивое имя, - Карина одарила Вадика выразительным взглядом темных глаз. – До вечера, Вадим. Карина была замужней женщиной, муж которой был старше ее на десять лет и работал по двадцать четыре часа в сутки, забывая уделять внимание своей жене. За восемь лет брака детей у них так и не было. И не потому, что не хотели, а потому, что не получалось. Карина посещала женскую консультацию едва ли не чаще, чем виделась с мужем. Подруги и одноклассницы были уже мамочками со стажем, ее родители каждый раз намекали, что, мол, пора, скоро поезд уйдет, и ты даже на подножку заскочить не успеешь. А врачи лишь разводили руками – видимых патологий не было, и советовали отправить на обследование мужа. Муж обследоваться не торопился, откладывая визит к врачу на потом. Когда в женской консультации сменился участковый врач-гинеколог с молоденькой девушки, едва закончившей институт, на женщину в возрасте, Карина поначалу расстроилась. Особенно, когда в один из ее визитов, умудренная немалым опытом врач, неожиданно сказала ей, что хватит ждать, когда муж созреет, иначе так и вовсе бездетной остаться можно будет, надо брать всё в свои руки, и лучше всего для решения ее проблемы подойдет молодой любовник. Первая реакция Карины была крайне отрицательной. У нее глаза на лоб полезли от такого наглого совета докторши. И она даже подумала, что больше на порог кабинета этого врача не шагнет. Но время шло, а слова гинеколога ни в какую не выходили у нее из головы. Представить себе бездетную жизнь она не могла. А когда уж она встретила Вадима, который неуловимо, едва заметными черточками лица напоминал ей собственного мужа в молодости, то и вовсе решила, что в словах врача был резон. После их первого свидания в сердце тридцатидвухлетней женщины зародилась надежда. Перспектива стать мамой красивого мальчика приводила ее в трепетный восторг. Но, разумеется, самого потенциального отца посвящать в свои планы она не собиралась. Карина решилась на время разнообразить свою сексуальную жизнь, а когда результат будет достигнут, тихо и мирно распрощаться с обаятельным любовником. *** Конечно же все шестиклассники уже давно были осведомлены о том, откуда берутся дети, и своими словами могли описать сам процесс, но когда на уроке биологии они начали проходить тему «Цветок и плод. Способы опыления у растений», то это вызвало массу смешков и похихикиваний. Тычинки и пестики, опыление и оплодотворение стали на ближайшие два дня первой темой для шуток. Слова «спермии» и «яйцеклетки» вызывали легкий румянец, как у девочек, так и у мальчиков. Демин и компания на переменах складывали пальцы, образуя подобие круга, а указательным пальцем другой руки толкались в него, делая девчонкам непристойные намеки. Девчонки же в долгу не оставались и советовали мальчишкам держать свои маленькие тычинки поглубже в штанах. Глеба вся эта биология не слишком-то занимала. Все эти лютики-цветочки были вовсе не так интересны, чем те уроки, которые преподносил ему почти каждую ночь во снах волк, откровенно исследуя его тело с помощью своего шершавого языка. - Я не хочу детей, - сказала Алинка, когда они с Глебом, закончив выполнять домашнюю работу, скрылись ото всех на заднем дворе. - Я тоже не хочу, - согласился с подругой Глеб, усаживаясь на поваленное дерево и застегивая молнию на куртке до самого верха. Макарова примостилась рядом. - А как ты думаешь, сексом заниматься приятно? – спросила она, не глядя на Глеба. Глеб пожал плечами: - Вадик говорит, что приятно, - ответил он и озадаченно поглядел на девочку. - А почему ты спрашиваешь? - Просто любопытно, - спокойно ответила Алинка, утюжа ногами снег. - Девчонки говорят, что вам, парням это приятно, а нам больно. Самойлов увидел, как нахмурилось ее лицо, и слегка дернулись губы. - Вадим говорил, что вам больно только в первый раз. Алинка грустно усмехнулась и надолго замолчала. А потом вдруг, сцепив руки в замок, едва слышимым шепотом произнесла: - Я видела, как рождается ребенок. Глеб изумленно посмотрел на девочку: - Где видела? - Дома, - после очередной паузы сказала Макарова, - когда еще жила с мамой. – Добавила она и, сделав глубокий вдох, принялась рассказывать: - К моей маме часто приходили всякие мужчины, они приносили с собой выпивку, а потом оставались… иногда на ночь, а иногда и на несколько дней. А как-то один не ушел ни через несколько дней, ни через месяц, так и остался жить у нас. А затем у мамы стал расти живот. Она бросила пить, все время улыбалась, то и дело поглаживала живот и звала меня потрогать, как малыш внутри нее стучит ножками. – Девочка мимолетно улыбнулась, вспоминая то время. - Потом… когда до родов оставалось буквально несколько дней, они поссорились… ну, с тем человеком. И он от нее ушел. Мама сначала плакала, потом ругалась и била посуду, а потом принесла из магазина бутылку. Ночью ей стало плохо. У нее… - Алина сглотнула. - У нее начались роды. Она велела мне позвать соседку, но той то ли дома не было, то ли она просто не открыла мне дверь. Не знаю. Я вернулась к маме. Она лежала с широко расставленными ногами, и стонала. Я ей сказала, что соседки нет, но она, кажется, не услышала меня. Через некоторое время она принялась истошно кричать, а там… между ног у нее всё было в крови. – Алина вытерла ладонью глаза. Впервые рассказывая эту историю вслух, она заново переживала весь тот смертельный страх, перемешанный с любопытством маленькой девочки. Глеб слушал затаив дыхание. - А потом оттуда показалась головка ребенка, а дальше и весь он сам вышел. Это был мальчик. Он закричал, и я хотела взять его на руки, но он был весь липкий и скользкий, в крови и слизи, и от него к маме тянулась какая-то веревка. Я сказала маме, что у нас родился мальчик, но она ничего не ответила. Она вообще больше не стонала и не плакала. Я подумала, что она уснула. – Сдавленно договорила девочка и замолчала. - Что было дальше? – Глеб смотрел на Алинку полным ужаса взглядом. Девочка выдохнула, и продолжила: - Дальше я помню уже очень смутно. Приехали врачи и милиционеры. Наверное их кто-то из соседей вызвал, когда мама кричала. Ребенка сразу завернули в одеяло и увезли. Я… я пыталась разбудить маму, но она не просыпалась. Меня отозвали в коридор, а затем из комнаты вынесли маму, с головой накрытую простыней. Она умерла от потери крови, как мне сказали позже. - А что стало с твоим братом ты знаешь? Девочка покачала головой и встретилась взглядом с Глебом. - Когда меня отправляли сюда, я спросила, окажется ли он в одном детдоме со мной, когда подрастет, но мне ответили, что его наверняка усыновят. Больше я о нем ничего не знаю. Даже не знаю, как его зовут. – Алинка всхлипнула и расплакалась. Глеб с жалостью взглянул на девочку, а затем робко обнял ее. - Уверен, что у него все хорошо, - соврал он, впервые прочувствовав, что значит выражение – ложь во благо. Макарова благодарно потерлась щекой о куртку Самойлова. - Я найду его, когда вырасту. Обязательно найду.