Заблудший огонёк

      Завтракать в столовой было непривычно. Впрочем, всё утро казалось странным, непривычным, чуждым, начиная от пробуждения в комнате и до завтрака при таком количестве народа. Но за столом велись привычные разговоры, в которых я привычно принимала участие, также сидел Перриш, бросающий любопытные взгляды, и Хегнер с его пустым взглядом.       Впрочем, долго посидеть мне не удалось. Парень в форме подошёл к нашему столу, и я узнала в нём вчерашнего охранника в центре управления. — Эй, Селфридж вас зовёт, — посмотрел он сначала на Мака, а затем на меня. Мы тут же встали и пошли за ним.       Двери в кабинет администратора всегда были открыты, однако, говорят, заходил беспрепятственно лишь он или его секретарь. Но сейчас нас ждали. Помимо самого Паркера, сидящего в кресле, здесь же стояла женщина из искусственной коричневой кожи куртке и каштаново-рыжими волосами. Руки её были скрещены на груди, а сама она явно была не очень довольна ситуацией. — Мисс Блейк и мистер МакКензи, верно? — уточнил Селфридж, дождался утвердительных кивков, а после продолжил. — Это капитан Хэйл, именно она возьмёт на себя переговоры с вашими драгоценными на’ви. Как я и говорил ранее, полностью убрать раскопки мы не можем, но… — Может, договоримся перенести, — несколько раздражённо заметила Хэйл, поведя плечом. Паркер поднялся с кресла и первым направился к голографической рабочей станции. — Переключи на шахты, — велела она технику.       Мы подошли ближе, смотря как изображение меняется, выделяются некоторые объекты. — Мне нужно знать место, куда вылетать. Самсон готовят. Мисс Блейк, вы сможете уговорить вождя выйти на контакт? Солдаты на шахте получат распоряжение о том, чтобы не стреляли, как только вы укажете место. — Я… постараюсь, — кивнула я. — Место находится у Кильван Тирейа, буквально — река Жизни. — Уменьши масштаб, — велел Селфридж технику, так что все шахты стали видны как на ладони. — Так, чуть побольше. Ага, оставь вот так. Ну, показывайте, мисс Блейк.       Я подалась ближе, высматривая знакомую местность, и нашла достаточно быстро благодаря той рощи гигантских грибов. Техник тут же приблизил место, показывая и реку, и шахту. Капитан кивнула, быстро связавшись с кем-то по рации. — Хэйл, мои распоряжения вы получили, идите, — велел администратор, и капитан поспешила покинуть центр. — А вы, — обратился Селфридж уже к нам с Маком. — Считайте, что это шанс показать, что ваш цирк с костюмами — не полная бесполезная хрень. Получится — хорошо, не получится, то что ж… — и он недовольно поджал губы. Становилось понятно, что для программы это может не хорошо закончится. — Ладно, партнёр, приступим? — спросил Мак. Я обернулась к нему. — Полная боевая готовность.       До лаборатории мы добрались очень быстро, завтрак ещё не закончился, так что блок запускал Дерек, пожелавший удачи. Я закрыла глаза, полностью сосредотачиваясь на своей работе.       Открыла глаза я уже в лёгком полумраке. Я слишком быстро привыкла спать в гамаке на дереве, так что выделенное спальное место мне показалось жутко неудобным. Рядом сидел Атан, который увидев, что я проснулась, заметно ободрился. — Долго, — заметил он. — Есть новости, — кивнула я. — Нужно поговорить с вождями.       На’ви тут же вскочил на ноги, я поднялась не спеша и пошла за ним, покинув эдакую палатку, где и находилась до этого. И обомлела.       Вчера мне не удалось разглядеть деревню Манкван, но сегодня. Она располагалась над водой и на берегах притока реки Тирейи, находясь на платформах, которые, казалось, росли из дерева, но на самом деле были работой рук на’ви. Деревня была небольшой, и на некоторых платформах были построены своеобразные палатки из шкур животных, как у индейцев, кажется, они назывались типи. Некоторые переплетались с корнями деревьев похожих на мангровые, становясь единым целым. Некоторые платформы были пустыми от палаток. Соединяли платформы мосты.       Ездовых животных вроде па’ли видно не было, за исключением наших, зато на одной из самых низких платформ была своеобразная пристань где находилось много каноэ. Некоторые были простыми, на некоторых выгравированы узоры или даже нанесена краска.       Прошли мы к одной из палаток, которая была украшена более вычурно, выделяясь тем самым из общей массы, а также была куда больше. Внутри, помимо Эйтукана и Тсу’тея, был также вождь клана Манкван. Он был молод, примерно того же возраста что и Тсу’тей, но выглядел…       Тсу’тей всем своим видом излучал смелость, упрямство, гордость, вождь Манкван же был совсем другим, напоминал воробья, который нахохлился и пытался показаться более грозным. — Я Вижу вас, — поприветствовала я мужчин. Мне тут же ответили аналогичным приветствием и попросили рассказать то, что я узнала.       Камун, вождь Манкван, на удивление, не воспринял новость о возможном договоре с людьми, в штыки. Наоборот, он задумался, а Эйтукан и Тсу’тей не мешали шестерёнкам в его голове двигаться. — Хорошо, — наконец изрёк Камун. — Не все мои охотники жаждут смерти небесных людей, только те, кто познакомился с их жестокостью. Я — не исключение. Но я хочу мира для клана. И спокойствия. Я не хочу новой войны, мы и так потеряли многих, в том числе и моего отца. Если они готовы покинуть наши земли, — он тяжело вздохнул. — Мирно. То пускай так и будет. — Пускай так и будет, — спокойно согласился Эйтукан, а я не могла понять довольным ли он был таким решением Камуна или нет. — Мы не знаем язык небесных людей, — продолжил Камун, внимательно посмотрев на меня, затем вновь обратил взгляд на Эйтукана. — Переведёт ли ученица вашего клана их речи? — Жули? — обратился ко мне Эйтукан, Тсу’тей внимательно посмотрел. — Конечно, — кивнула я. — Теперь мне нужно поговорить с тсахик, — сообщил Камун, и мы все покинули палатку. Вождь ушёл по мостику к другой большой палатке, а мы втроём остались. Меня так и подмывало спросить почему вождь Манкван такой молодой, но если к Тсу’тею я могла бы попробовать пристать с вопросами, то к Эйтукану — точно нет. Придётся подождать…       Ждать пришлось не долго. Камун вышел из палатки, позвал нескольких охотников, и в их рядах был Тау, наши охотники тоже быстро подтянулись, и весь отряд незамедлительно выдвинулся в путь пешком.       Дорога не была долгой. Мы прошли тайными и короткими тропинками и вскоре перед нами раскинулся карьер. В этот раз мы не прятались и спускались гордо и осторожно. Работы в карьере не велись, но люди перегоняли технику, громко ругались и спорили. Нас встретили настороженно, но турели были отключены, а народ предупреждён. Я шла рядом с вождями и Тсу’теем впереди и чувствовала на себе множество взглядов. Было жутко неуютно. — Чёртовы обезьяны, — проворчал техник, поправив каску. — Что они удумали? Переносить шахту? Да что за…       Техник умолк, заметив мой взгляд, а я же оглянулась. — Моё имя Джулия Блейк, — заговорила я, сделав шаг вперёд. — И я оператор аватара. Кто здесь главный? — Рик Коннорс, — вышел вперёд несколько грузноватый мужчина, открыто и приветливо улыбаясь. Он протянул мне руку и я её пожала. Наверняка, со стороны мы смотрелись престранно. — Хэйл скоро здесь будет. Я бы предложил нам всем зайти и выпить, но… — он хохотнул, указав на блок.       Среди на’ви послышались шепотки и я поспешила обернуться и заверить, что всё в порядке, а мы ждём Кэтрин Хэйл. Правда, прождали мы больше получаса, но женщина выскочила из негерметичного конвертоплана едва тот приземлился. Короткие приветствия и представления, и я стала переводить фразы Камуна и Хэйл.       Они отчаянно спорили, настаивали на своей точке зрения, то сходились, то расходились в решениях, но если оба народа и начинали волноваться, то вождь и капитан оставались спокойными, действительно желая уладить всё миром и словом. Наконец, они нашли решение и устраивающий обе стороны компромисс. Я жутко устала, но пошла вместе с Камуном, Кэтрин, Эйтуканом, Риком и ещё с несколькими людьми и охотниками к новому месту для карьера.       Шли тихо, изредка переговариваясь и я вновь переводила для Кэтрин и Камуна, чувствуя на себе чей-то пронзительный взгляд, но так и не смогла найти его владельца. Ушли достаточно далеко от прошлого места, и вождь, и капитан объявили, что это будет новым местом для карьера. — Хорошая работа, Блейк, — кивнула Кэтрин.  — Теперь мне нужно выпить, — криво улыбнулась я. — Здорово, что вы договорились.  — Я тоже этому рада.       Вернулись в деревню клана мы лишь поздним вечером. Нам приберегли ужин: необычные лепёшки и запечённые фрукты. Я чувствовала себя жутко уставшей, но довольной результатом. Мы собирались пробыть в клане ещё несколько дней и теперь, пока мои услуги переводчика не требовались, я надеялась побольше узнать о жизни клана Манкван.  — Огни летают, блуждают, — мы с Пейрал остановились на полпути к той самой палатке, где я проснулась здесь впервые, поскольку, как сказала охотница, в ней спала и она, пока я летела в Адские Врата, как и Атан, и обернулись, смотря на высокую полностью седую женщину в красивом, но сложном и необычном наряде, с проколотым носом и ушами. Выглядела она весьма… колоритно. — Жули, пойдём.       Мы переглянулись с Пейрал и я покорно пошла за женщиной к палатке тсахик. Что от меня нужно тсахик клана Манкван?       Я в нерешительности застыла на пороге, а тсахик растормошила ловушку-фонарь и та засияла слабым сиреневым светом. Её палатка была такой же необычной, как и она сама. В дальнем углу лежала подстилка — небольшое спальное место, стояла стойка для личных вещей, висело несколько ловушек-фонарей, светящихся синим и сиреневым. Здесь было множество вещей и мелочей и было невозможно за что-то именно зацепится взглядом: всё хотелось рассмотреть, потрогать, повертеть в руках.  — Меня зовут Ро’ат, — тсахик села на циновку и жестом пригласила сесть напротив. Я всё также молчаливо выполнила её указание. — Признаюсь, я своим ушам не поверила, когда узнала, что Мо’ат и Эйтукан приняли в клан двоих сноходцев. Но мне незачем держать зла на сноходцев. Небесные люди причинили вред моему клану. Их я ненавижу. — Да, я заметила, что эту ненависть разделяют многие, — кивнула я, не став упоминать Тау и Ленай, напавших на нас с Тсу’теем. — И я понимаю, почему. Однако я не понимаю когда эту ненависть изливают на меня или моего друга Джейка.  — Впустить ненависть на другой в сердце легко, и легко вылить её на отдельных таутутэ, стоящих рядов. Но ненависть такое же сильное чувство, как и горе.  — Все эмоции сильны, — возразила я. — Если дать им волю.       Ро’ат довольно кивнула.  — Но тобой владеет горе, — строго и даже холодно заметила тсахик клана Манкван. — Скажи, девочка, кого ты потеряла?       Такого вопроса я не ожидала. Мне захотелось горько рассмеяться. Кого я потеряла?  — Себя. — Нет, — жёстко возразила она. — Ты-то здесь, сидишь передо мной, — тсахик поднялась, взяла что-то свёрнутое в листья, развернула и высыпала передо мной различные косточки. Касаться их я не стала, но с любопытством смотрела на них. Это было чем-то новым, надо будет рассказать Маку. — Кого ты потеряла? — Почему вы у меня это спрашиваете? — спросила я у Ро’ат, которая вновь села напротив меня. Я не хотела рассказывать незнакомой мне женщине о своей потере, тревожить эту рану, расковыривать её и для чего?  — Горе мне хорошо знакомо, девочка. Нельзя увязать в нём. Не тони в нём. Позволишь ему завладеть сердцем — и оно отравит душу, — тсахик помолчала и стала собирать разбросанные косточки в кучу. — Когда-то мне рассказывали истории об огнях.  — Об огнях?  — Да, — голос Ро’ат смягчился. — Когда-то о них мне рассказывала мне ещё мать моей матери, а ей её мать, все они были тсахик. А потом, когда я встретила одного из сноходцев, он поведал мне истории о ваших огнях. Они похожи, подумала я, и токтор со мной тогда согласился. Эта была наша последняя встреча. Теперь ты кинь их, — пододвинула женщина ко мне косточки. Я неуверенно собрала их в руку, рассматривая нарисованные на них знаки, а после кинула перед собой на циновку.  — Что вы хотите с ними сделать?  — Хм… Мо’ат говорила, что видела лортсъял, я же вижу огонь. Но огонь и лортсъял блуждают, они в пути, — Ро’ат провела рукой над несколькими костяшками. — Это знаки Эйвы. Она предупреждает, говорит о… — женщина нахмурилась.  — Говорит о чём? — жадно поддалась я вперёд, но тсахик молчала.  — Угасание. Падение. Смерть. — наконец, изрекла она. — Лортсъял опалит крылья, это его погубит. Но они не отделимы. Огонь не сдержать, огонёк не уберечь. — Что это значит? — удивилась я.  — От тебя будет зависеть, девочка. Но огонёк тухнет, защиты нет, нет никого, кто сможет уберечь. Ты должна сама себя уберечь. А теперь ступай, день был долгий, тебе нужен отдых. Но помни мои слова о горе.       Ро’ат стала собирать косточки в свёрток из листьев, перестав обращать на меня внимание. В полном смятении я поднялась на ноги и сделала шаг к выходу, но остановилась на несколько секунд, смотря на тсахик. Та не сразу посмотрела на меня, но когда сделала это, одними губами прошептала «помни о горе и огне». Я ни черта не поняла о последнем.