Заблудший огонёк

      Свет показался мне слишком ярким, прикосновение едва весомым, а запах слишком родным. Мне захотелось, как раньше, укрыться одеялом с головой и сказать Томми, что я посплю ещё пару минуток и обязательно встану, вот сейчас… Я застонала, распахнув глаза. Всего на секунду мне показалось, что он стоит рядом и как-то грустно улыбается, а в следующий миг он исчез и свет стал тусклее, солнце только всходило.       Я сжала одеяло, повернулась на бок и сильно зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание, подавить слёзы, но не вышло. Я беззвучно сотрясалась в рыданиях, закусив край одеяла. Что ты сделала со мной Ро’ат? — Джули? — голос Лоры был словно бы откуда-то издалека, затем я услышала её шаги и затихла, попытавшись притвориться спящей. — Джулия? Что случилось? — Томми. Я… Он… — я замолкла. Я буду полной дурой, если скажу, что видела его с несколько секунд назад. — Он приснился мне.       Да, это определённо был сон. Стоит говорить это себе почаще.  — О, Джули, — она села рядом и приобняла меня. Я повернулась, вытирая слёзы одной рукой. — Всё хорошо, — заверила я неубедительно. — Всё хорошо. — Уверена? — Лора чуть двинулась на кровати, давая мне возможность сесть. Я кивнула и откинула одеяло, опуская ноги на холодный пол. — Да. Мне просто нужно принять душ и приступить к работе, — звучала я жалко, но тем не менее встала под пристальным взглядом Лоры и ушла в ванную комнату. Есть мне не хотелось, так что просто взяв батончик с собой, я направилась в операторскую, съев его по пути.       Адские врата только пробуждались, но я уже привыкла вставать так рано и ложится в блок работать, хотя Мак и замечал, что работаю я по идее не почасово. Откалибровать мой привычный первый блок не составило особого труда, учитывая, что здесь техника была куда податливее, чем на Двадцать шестом участке. — Ещё слишком рано! — попыталась остановить меня девушка-техник, заглянувшая в операторскую. Она всплеснула руками и подлетела к моему блоку, как раз, когда я садилась на гелевый мешок, но мне удалось вовремя перехватить её руку, прежде, чем она отключила машину.  — Это моя работа, — просто заметила я и отшутилась. — И если не проснусь рано, они решат что я умерла и радостно захоронят меня. Не хочу давать такой повод.  — Это не смешно, — нахмурилась девушка, но я опустила свою руку и легла, наблюдая за ней. Техник вздохнула, кивнула мне и окончательно запустила машину. Крышка моего импровизированного саркофага закрылась.

***

      На самом деле, даже в деревне Манкван проснулись не все. Но Пейрал уже не спала и я, окрылённая странным энтузиазмом, пристала к ней, желая себя чем-нибудь занять. Было ли это связано с тем, что мне почудился Томми или мои сеансы в блоке связи уже напоминали дозу наркоманов, я не могла точно сказать.       А ещё я надеялась, что Пейрал найдёт мне такое занятие, благодаря которому я не столкнусь с Ро’ат. Кого я потеряла?..  — О чём вы вчера говорили с тсахик? — спросила моя наставница, глянув на Атана, который уже не спал и сейчас просто лежал рядом с нами, заложив руки под голову.  — Это был… весьма странный разговор, — честно призналась я. — Мы говорили о… чувствах. И горе. — Отец рассказывал, что Ро’ат по-особенному читает знаки Эйвы, — заметил Атан. Мне вспомнились костяшки и я кивнула.  — Она говорила что-то об огне и блуждании. И о горе. И… потери. Я не хочу сейчас говорить об этом, простите.  — Ничего, — улыбнулся Атан.  — Пойдём, найдём Тсу’тея, — и Пейрал первая покинула нашу палатку. Я вышла следом, оставив Атана наслаждаться одиночеством.       Тсу’тея мы нашли быстро и у него нашлось также быстро дело. Он взял с собой Пейрал, Атана, Такука, Рук’е и Мару, а я и Н’те остались в деревне. С будущим вождём ушли ещё двое мужчин из деревни, а Эйтукан направился к тсахик. Что ж, это была отличная возможность узнать о быте клана Манкван.       Н’те, который должен был сдерживать меня, лишь посмеивался, наблюдая за мной. Очень быстро ко мне пристали дети, несмотря на возражения старших и я оказалась окружена, а дети рассказывали и делились всем чем можно, попутно выспрашивая и саму меня. Я забылась, полностью утонула в их чистой энергии отвечая и спрашивая, совершенно забыв о том, что видела с утра.       За детьми подтянулись подростки и даже несколько взрослых, в том числе и стариков, более терпимых к сноходцам, нежели вспыльчивые молодые охотники. Они-то, старики, и рассказали мне больше всего о клане.       Судя по старым песням, когда-то сюда, на эти земли, пришёл первый вождь клана Манкван, чьё имя уже потерялось в истории. Он спасался от бедствия и река охотно дала им это убежище: в воде полным полно рыбы, а к реке приходило много зверей. Клан жил и развивался, веря, что сама Эйва даровала им это место. Члены Манкван верили, что именно в воде их жизнь, что они зародились впервые в ней, поэтому у них есть обычай омыть новорождённого водами Тирейи.       Как огромная река с радостью принимает маленькие ручейки, вливающиеся в неё, так Манкван принимают и других на’ви. И как порой из реки вытекают мелкие ручейки, так Манкван отпускает своих соплеменников. — Я тебя вижу, Жули, — приблизился к нам Камун. Дети тут же разбежались, а старики остались с интересом поглядывая на вождя. — Пойдём. Я хочу убедиться, что таутутэ держат свои слова.       Я кивнула и поднялась с платформы, на которой до этого сидела. Отправились мы всего лишь вдвоём, даже Н’те остался в деревне. — Вы токтор? — спросил оло’эйктан, едва мы отошли от поселения. — Нет, я не доктор, — улыбнулась я. — Ещё… хм… не доросла. — Тогда как вы попали на Эйва’венг?       Я попыталась объяснить Камуну, что на Пандору попадают не только доктора наук, но и другие учёные и знающие свою работу люди. Он кивал и слушал, но, похоже, не особо понял мои слова. Я видела, что его что-то гложет и на удивление легко открылся, доверился мне. Я вновь его невольно сравнила с Тсу’теем, более мрачным и закрытым. Камун был ещё ребёнком, не готовым возглавить клан. Он едва ли был старше меня.       Камун охотно отвечал на вопросы и я по началу не понимала, почему он мне открывается, но затем догадка дошла до меня — я помогла ему и его клану. Оказывается, вождь был внуком Ро’ат. Когда к ним пришли люди и стали копать карьер, дед Камуна повёл клан войной и погиб, а за ним его отец и мать. Камуну пришлось принять бразды правления, и если бы я не смогла вывести людей на диалог, то клан бы просто погиб, потому что отправился в последнюю, отчаянную битву. Камун и Ро’ат были готовы позволить людям копать на их землях, но лишь бы подальше от самых священных мест — деревни и реки, лишь бы уберечь жалкие остатки клана.  — Расскажите мне об огнях, — попросила я.  — Ро’ат рассказывает лучше.  — Она вчера говорила, но не рассказала, — запротестовала я.  — Я не лучший рассказчик, — вождь взглянул на вереницу техники и людей. Мы стояли на вершине, но вниз спускаться не стали, а люди не обращали на нас внимания, лишь несколько человек повернули головы, но не предприняли никаких действий. Камун сел на землю и пригласил присоединиться. Поколебавшись, я села рядом. — Мы все дети Эйвы, и всех нас она любит одинаково. Но есть особенные дети. Они яркие, как огонь. Теп’эви. Дарят тепло, надежду всем, кто рядом. Теп’эви не стоят на месте, блуждают, помогают найти выход и веру другим, но сами ищут себя.  — Вроде как атокирина'? — предположила я.  — Да, — кивнул Камун. — Но Теп’эви нельзя быть одним. У них есть защитник.  — А что если защитника не будет? — насторожилась я.  — Они потухнут, исчезнут, — вождь помолчал и добавил тише. — Умрут. Великая Мать видит их горе и забирает обратно, потому что тогда они не дарят тепло.       Повисло тяжёлое молчание. Мне стало не по себе и вспомнились слова Ро’ат о том, что она видела огонь. Блуждающий огонь, падение и смерть. Я должна саму себя беречь. Но как?       Я поднялась на ноги и предложила Камуну вернуться в деревню. Тот согласился и мы повернули назад. В деревне я быстро нашла себе занятие, присоединившись к женщинам, плетущим сеть для рыбаков.

***

      Вечером меня привычно ожидал Мак, заметив, что я до чёртиков напугала Сидни. Я ни черта не поняла кто такая Сидни, но потом Дерек ответил, что так зовут ту девушку-техника, с которой мы встретились с утра.  — Ладно, не дуйся, у меня для тебя хороший сюрприз, — улыбнулся Мак и мы вошли в столовую. Народа почти не было, лишь за нашим столом сидело несколько ребят из программы. Но было здесь и новое лицо. Взяв ужин, мы сели за стол на свои привычные места. — Колючка, это доктор Зейн Мадаки. Док, эта моя подруга Джулия Блейк.       Я раскрыла рот от удивления. Доктор Мадаки стал для меня тем, благодаря кому я так полюбила тетраптеронов из-за нескольких его научных статей. После этого я прочитала их все. Меня восхищал его слог и его познания. Томми и Норм всегда забавлялись, когда я жадно вчитывалась в новую статью от доктора Мадаки. Но в последние месяцы о нём не было слышно ничего, а потом я улетела с Земли.       И теперь вот он, мой живой кумир, несколько отличающийся от тех стереоснимков, что были прикреплены к статьям. Это было вполне логично, ведь он постарел и сейчас на его каштановых волосах появилась седина, а на лице усы.  — Вау, — только и смогла я сказать, всё-таки сев. Доктор Мадаки улыбнулся. — Я ваша большая фанатка и как только я найду где можно поставить автограф, вы это сделаете.  — Ого, я не ожидал встретить здесь поклонника. Джулия, зовите меня просто Зейн, в конце концов, мы коллеги, — наблюдая за моими эмоциями, сменяющимися друг за другом, произнёс док.  — Отлично, пойду и упаду где-нибудь в обморок, — кивнула я. — Я читала ваши статьи ещё там, на земле и… Ох, божечки.  — Я же говорил, что она будет визжать от восторга, — обратился к Джанел Мак.  — А я смотрел твои отчёты. Отличная работа, вы с Салли идёте большими шагами, — кивнул Мадаки. — Так держать! Есть ещё новости?       Народу было немного и я рассказала о проблеме клана Манкван и о том, что, похоже, она решается. Сидящие за столом программы «Аватар» выразили одобрение и пожелали удачи. Было ясно, что пока не вернётся Хэйл, мы с Маком проторчим на базе. Мне-то ничего, я в основном провожу время в блоке связи, а вот Дерек… Но сейчас я подкинула ему работы, узнав больше о клане Манкван. Его это вдохновило.       Последующие три дня я много времени проводила с Тсу’теем и Пейрал, обучаясь привычному владению луком, плаванию, знанию об окружающем мире глазами на’ви и совсем немного — урокам самообороны. Тсу’тей решил, что после той драки с Ленай и Тау для меня это будет полезно.       Я не знала стоит ли говорить о произошедшем с Ро’ат, а она успешно избегала меня, так что я до поры до времени решила подождать. Зато благодаря Камуну меня перестали называть «демоном» и «чужачкой», а в обращении ко мне всё чаще называли просто «сноходец» или «ифтиату кифкейа», что можно было перевести как «исследователь физического мира». Так на’ви называли учёных.       Изменились даже бросаемые на меня взгляды на’ви: из злобных более заинтересованные. Даже вечно задиристый и насмешливый Такук стал словно бы спокойней. Такие перемены для меня были поразительны, хотя мне была ясна причина.       А Томми… Больше я не видела его. Видимо, на мою гипнопомпическую галлюцинацию сказалось нервное перенапряжение: вся эта ситуация с Манкван, дурацкие вопросы Ро’ат и недосыпание. Но каждый раз я спрашивала себя, что бы сказал Том будь он рядом, чтобы он сделал, если бы был всё ещё жив?       На четвёртый день мы встретились с людьми в последний раз, убедились, что они устроились на месте и выполнят свои обязательства, договорились с Хэйл встретиться вечером у Селфриджа, а после вернулись обратно в деревню Оматикайя.  — Надо же, ваш маленький синий обезьянник действительно не бесполезен, — сказал Селфридж, едва мы оказались в его кабинете в командном центре. Кэтрин Хэйл тоже была здесь, выглядевшая жутко усталой, без своей кожаной куртки, которую мы видели на ней все эти дни там, в лесу. — Как чувствуют себя наши соседи-туземцы?  — Не сильно довольны, — пожала я плечами. — Но и не собираются нападать. Манкван были едва ли не все уничтожены бойцами службы безопасности, они хотят спокойствия и мира для выживших. Они бы напали, если люди не ушли от реки и деревни, — добавила я.  — Тогда пускай сидят в своей деревне и занимаются любовью, а не войной, — хмыкнул администратор.  — Это применимо и к «Адским вратам», — заметил Мак, передавая отчёт о работе с нашей стороны Паркеру. Не сомневаюсь, что администратор прочитал уже отчёт Хэйл. Я представила же себе возможную картину, о которой сказал Мак, и содрогнулась. Этого я бы, наверное, не выдержала.  — А эти ваши Оматикайя? — спросил Селфридж.  — Эйтукан не особо разговорчив. Мы вернулись в деревню, я продолжу дальше свою работу по изучению и исследованию жизни на’ви, и возможности посадить их за стол переговоров. Войны не предвидится, если вы волнуетесь об этом.       Я не смогла понять нравятся ли Селфриджу мои слова, он оставался полностью бесстрастным.  — Мы в постоянной угрозе войны, мисс Блейк, — заметил администратор. — Хэйл, вы свободны. Мистер МакКензи, идите, скажите вашему пилоту, что вы собираетесь вернуться на двадцать шестой участок. Или вы собираетесь задержаться ещё на базе?  — С удовольствием вернёмся назад сегодня же, — ответила я вместо Мака. Кэтрин кивнула нам на прощание и покинула кабинет.  — А вы задержитесь, Джулия, — попросил Селфридж. Мы переглянулись с Дереком, и он вышел, оставив меня с администратором один на один. Я больше не была накручена и готова бросаться в словесную перепалку, лишь чувствовала себя жутко уставшей после работы, а во рту не было и маковой росинки.       А ещё я, признаться, хотела вернуться назад, туда, в ночь Пандоры, вытащить Пейрал к реке и поплавать или просто прогуляться. В биолюминесцентной ночи была своя, особенная прелесть, учитывая, что лес не засыпал полностью, он был всё ещё полон жизни. Это не молчаливые серые стены «Адских врат» после импровизированного комендантского часа и не улицы города на Земле, где никогда не бывает тихо: шум машин, магнитно-левитирующих поездов, людей и животных, выброшенных на улицу. — Мисс Джулия Блейк, — взгляд администратора стал насмешливым, как и голос. — Маленькая протеже Брюса Бека. Весьма необычно, учитывая, что свой список он держит в тайне. А тут, — он чуть ухмыльнулся. — Прислал мне рекомендательное письмо. Признаться, я удивлён. — Я тоже, — кивнула я. — Мистер Бек хороший человек, и я ему благодарна за то, что помог найти себя. Но рекомендательное письмо? Я удивлена не меньше вашего.       Интересно, как там Бек? Это для меня прошло всего ничего с тех пор, как я улетела с Земли, оставив там своё сожжённое сердце, а для Благодетеля почти шесть лет. Признаться, я немного скучала по Беку, хотя до этого мы виделись на Земле не так часто, лишь изредка он вызывал меня к себе в кабинет в офисе, где мы разговаривали на различные темы. Это была его своеобразная проверка. Благодетель вписал меня в свой «список» и я была благодарна ему за это, даже если он называл меня Джульет. — Он писал и о вашей миссии здесь, — добавил Селфридж, внимательно наблюдая за мной. Я заметила на его столе магнитную подставку с парящим в ней осколком анобтаниума. Я скрестила руки на груди.  — И я активно её выполняю. Сколько солдат и шахтёров погибло с тех пор, как мы узнали о проблеме клана Манкван? Сколько было уничтожено техники? А сколько погибло на’ви? — я подошла к его столу и опёрлась на него руками, довольная проделанной работой. — Ни одного. Мы большими шагами идём вперёд. У Манкван я заслужила… некое уважение. Судя по всему, у Оматикайя тоже. Если мы будем работать и дальше вместе такими темпами, а не упираться рогом, то сможем сесть за стол переговоров раньше.  — И насколько раньше? — спросил Селфридж, положив подбородок на сцепленные в замок руки.  — А на сколько вы ставили поиск дипломатического решения? — ответила я вопросом на вопрос. — На’ви готовы слушать, если будут слушать и их. Они бы поговорили с радостью и раньше, да только вырубка их леса, копание в их земле и расстрел их народа быстро отбивает желание иметь дело с людьми. У них сложная культура, и сейчас, когда отношения похерены сначала мы должны научиться понимать их прежде, чем они поймут нас.  — Ну так используйте свои возможности и явите мне результаты, — велел Паркер, став серьёзным. Я кивнула и выпрямилась, собираясь уходить. — И не подведите Бека.