Заблудший огонёк

      Всё-таки, что-то изменилось. Когда мы тренировались с Пейрал, к нам часто приходил Тсу’тей, а порой и звал с собой на тренировку с Ка’ани и Саэйлой, а иногда мы занимались только вдвоём. Но после всех тренировок мы встречались у Дерева Голосов, и каждый погружался в свою печаль.       Сначала я не знала, кого он пытается услышать, и лишь спустя время Тсу’тей тихо ответил — Сильванин. Он тосковал по старшей дочери Эйтукана так же, как я по Томми, вот только он мог её почувствовать, услышать и даже увидеть, а мне оставалось лишь воскресать образ из памяти и идти дальше.       Предложил и Джейк показать несколько приёмов самозащиты, которые он помнил со службы в морской пехоте. Я восприняла это с радостью и энтузиазмом, учась у него как, например, забрать у противника нож или пушку, если потребуется. Это было весьма полезно, как для меня и двух моих тел, так и для Джейка, как говорил он сам, вспоминая приёмы.       Похоже, ситуация с Манкван дала мне плюс не только в карму, но и к уважению Оматикайя. Я стала много времени проводить и с Мо’ат, и Эйтуканом, ведя осторожные беседы о возможном будущем, слушая рассказы и песни о том, что было до них: о первом Торук Макто Энту из клана Оматикайя, о том, как он спас Древо Душ, о первом наезднике на банши, о много чём другом. Эти удивительные песни действительно было интересно слушать, а вечерами в блоке я пыталась перевести их на английский и привести в порядок, так, чтобы это действительно напоминало песню на’ви, а не сухой пересказ, как я рассказывала своим друзьям и коллегам вечерами.       А оло’эйктан и тсахик просили больше рассказать о людях, соглашаясь, что возможно для будущего мира обоим стоит принять и узнать друг друга. Я не вдавалась в изучение техники, вспоминая все легенды, сказки, мифы Земли, что знала сама. Какие-то тексты я переводила ещё на уроках Хэйджа и пересказывала их без заминок, какие-то мне приходилось переводить на ходу, вспоминая содержание, а иногда вечером мне приходилось перерывать базу на компьютере, чтобы освежить память.       Не думала, что у нас действительно выйдет, но нам удалось уломать Мо’ат впустить Грэйс и Норма в деревню, и только их. Эйтукан был не сильно доволен этим, но дал добро. Я сообщила это тем же вечером, как только нам дали отмашку. Огустин и Спеллман воспряли духом, а я чувствовала себя феей-крёстной.       Мы должны были их встретить у старой школы, хотя на’ви не были в восторге оказаться рядом с этим местом — они хорошо помнили смерть Сильванин, но школа была отличным ориентиром, так что когда два аватара вышли из леса, я заметила как воспряла духом Пейрал, едва завидев Грэйс. — Чёрт, а я ещё себя называл богом во плоти, — рассмеялся Норм. — В следующий раз надо будет взять фотоаппарат. Смотришься просто невероятно.  — Ну тебя, — рассмеялась я. Пейрал и Грэйс поприветствовали друг друга, и мы направились в деревню.       Норма восхищало всё, а меня забавляла его реакция. Мы продвигались по джунглям, и я всячески помогала другу преодолеть препятствия, более привыкшая к лесным тропам, чем он, когда Грэйс порой помогал Н’те. Мы прошли мимо опасных троп и вышли к деревне, никогда не бывающей тихой днём: дети играли, учились, познавали мир, а взрослые занимались делами, ткали, учили детей и чистили пойманную рыбу.       Едва завидев меня, Менари вскочила с места и побежала ко мне, широко улыбаясь. Я кивнула Энту и присела, обнимая девочку. Лишь спустя несколько секунд она заметила Огустин и Спеллмана, округлила свои янтарные глаза и в удивлении застыла.  — Менари, помнишь, я тебе рассказывала о своих друзьях? Это Норм, мы с ним вместе учились вашему языку и вместе готовились, чтобы попасть сюда, — я подозвала Норма, и тот сделал несколько неуверенных шагов, сел рядом. Я чувствовала, как на нас обратились заинтересованные взгляды. — Норм, это Менари, я тебе рассказывала о ней.       Менари, похоже, понравилось, что я о ней рассказывала своим друзьям, и она вернула на лицо свою прежнюю широкую улыбку. — Ты тоже будешь нашим сноходцем? — спросила девочка.  — Я не знаю, — ответил Норм с лёгкой улыбкой. — Но я хочу быть вашим другом.       Представить Грэйс я не успела, так как к нам подошла Мо’ат. Мы с Нормом выпрямились, и я поприветствовала тсахик вместе с Менари, а затем кивнула Норму, и тот официально поприветствовал Мо’ат на её родном языке.  — Пусть Великая мать всего улыбнётся нашей встрече.  — Хорошо говорит, — оценила тсахик, улыбаясь Грэйс и приветствуя уже её.       Норм светился едва ли не ярче солнца, желая узнать, поговорить и познакомится со всем и всеми. Мы с Пейрал не стали лишать его такой возможности и решили этот день провести вместе, показать Норму деревню и познакомить хотя бы с теми, кто был настроен к аватарам, если не доброжелательно, то хотя бы нейтрально, не испытывал ненависти.       Наблюдать за Грэйс, опускающейся на колени и обнимающей знакомых детей, было невероятно. Глаза начальницы сияли, когда она разговаривала с детьми на на’ви. Она любила их, а они её, говорили, с радостью вспоминая слова на английском, веселясь и смеясь вместе с Грэйс, показывая свои новые игрушки. Менари по началу стеснялась, но затем быстро присоединилась к бывшим ученикам Грэйс.       Я не сразу заметила Тсу’тея, вышел он из-за кустов, идя к Грэйс. Атан выбрался следом и на мой вопросительный взгляд лишь пожал плечами, остановился рядом.  — Ты расскажешь сегодня ещё об этом охотнике Ропинекуте? — спросил Атан.  — Тебе правда понравилось? — неверяще спросила я. Это была маленькая идея Мо’ат — рассказать тем, кто захочет послушать истории и легенды с Земли. Поначалу моими слушателями были сама тсахик, Менари и Пейрал, затем к ним присоединилось ещё несколько детей, которым позволили родители, потом несколько стариков и женщин, и лишь вчера, когда я рассказывала о Робине Гуде, к нашей компании подсело несколько молодых, пылких и горячих охотников, среди них был и Атан, который привел и Такука.  — Он хороший эйкью, раз смог собрать столько необычных охотников рядом с собой, — спокойно ответил Атан, а затем чуть наклонился ко мне и заговорщицки сообщил. — Такуку тоже понравилось, только он этого не скажет.  — Так вот почему ты меня и Мака доставала вчера этими глупыми распросами! — ухмыльнулся Норм. — У тебя здесь организовано открытое чтение.  — Вроде того, — кивнула я. — Обмениваемся культурным опытом.  — Жули, — Тсу’тей, поговоривший с Грэйс, обратил на меня внимание. — Пойдём.  — Куда? — удивилась я, но всё-таки покорно последовала за преемником Эйтукана, на секунду представив его на месте Робина Гуда в его этой шапочке с пером, каким его часто изображают на картинках. Ну а что, на роль шерифа Ноттингемского и сэра Гая Гисборна неплохо сойдут Селфридж и Куорич.  — Я посмотрю, как ты охотишься. Почему ты так улыбаешься? — обернулся Тсу’тей. Я не смогла подавить улыбку и ответила лишь, что настроение хорошее. Дальше мы направились молча.       Мы отошли от деревни достаточно далеко, следуя как наземными, так и надземными тропами, уверенно проходя вперёд. В какой-то момент мы остановились, и Тсу’тей велел мне выследить гексапеду. Я заозиралась по сторонам, поняв, что совершенно не думала, куда мы идём, полностью доверившись охотнику. И сейчас он взирал на меня с прежней насмешливой снисходительностью.       Я огляделась внимательней. Тсу’тей мне не мешал, и я спокойно обогнула его. Нет, здесь шестинога не найти, что я и озвучила будущему вождю, а после пояснила.  — Это не следы йерика, здесь проходили нантаги. Это можно узнать хотя бы по лапам, потому что у йерика копыта, и ты прекрасно об этом знаешь, — я посмотрела в янтарные глаза охотника.  — И куда они пошли? — спросил Тсу’тей. Я подошла к одному из деревьев, проведя рукой по следам от лап, на коре местами были следы от когтей. Звери шли как по нижним веткам, близким к земле, так и по самой земле. Пейрал учила меня многим способам определять, куда направились звери, но самый верный и действенный способ был определить по кошачьим ушам.       Этот зооплант поворачивается к ближайшему животному, благодаря чему путь обычно проследить достаточно легко. Но я не сразу стала тыкать пальцем в направлении и лишний раз убедилась в следах. Спасибо не только урокам Пейрал, но и курсу зоологии в университете. Лапы змееволков отличались: задние напоминали собачьи, а вот передние были больше похожи на руки. Присев, я внимательней рассмотрела след, а после, наконец, указала направление. Тогда Тсу’тей велел отвести его к гексапеде и сделать это тихо и бесшумно.  — Что, сегодня я могучая охотница? — пошутила, направляясь в противоположную от змееволков сторону.       Мы с Пейрал это делали не раз. Моя наставница считается лучшей охотницей в клане и умеет действительно бесшумно выслеживать зверей. Мне оставалось только не посрамить её, хотя мы не раз выходили в лес и шли по следам, выслеживали шестиногов или других зверей, занимались охотой в стиле дзэн. Вернее, занималась я, всего лишь натягивая стрелу на тетиву, целилась, а затем расслабляла руку, а вот Пейрал показывала самые настоящие мастер-классы в этом ремесле.       Так что же задумал Тсу’тей? Он покажет, как он охотится? Хочет посмотреть не оплашаю ли я?       Теперь, когда вела уже я, по началу я чувствовала себя не очень уверенно, толком не зная куда точно иду, но вскоре заметила знакомые следы, а дальше шла уже просто на автомате. Пейрал была бы довольна мной, если бы видела сейчас, идущей и по следу, и по запаху в густом подлеске, а затем я и услышала пасущегося шестинога.       Я даже забыла, что за мной идёт Тсу’тей — так бесшумен он был, и лишь когда он сел рядом, я вспомнила о нём. Наложила стрелу, натянула тетиву, целясь в грудь шестиног, отсчитала до трёх, а затем расслабила свою руку, но Тсу’тей коснулся пальцами моего плеча и я, повернув голову, увидела его лёгкий кивок. Охотник убрал руку, а я вновь натянула стрелу на тетиву и в этот раз выстрелила.       Теперь я выпрямилась во весь рост и подошла к бьющемуся в судорогах йерику, присела рядом, доставая нож. Мне стало не по себе, но я проговаривала про себя молитву к Эйве, пытаясь этим утешить себя, и добила зверя одним ударом.  — Оэ нати камиэ, ма тсмукан, улте нйару сеи йрайо.- тихо произнесла я уже вслух, сбившись на секунду от волнения, но продолжила молитву на’ви на их языке. — Дух твой отправляется к Эйве, тело твоё остаётся, чтобы стать частью Народа.       Я вытерла нож, достала стрелу, хотя наверное надо было сделать это раньше. Но мысли спутались, я впервые охотилась по-настоящему, подстрелила шестинога сама, а не просто наблюдала со стороны. Я боялась саму себя и восхищалась, вновь повторяя про себя молитву на’ви. Дух к Эйве, тело остаётся с Народом. Наверное, окажись я в лесу в первый же день здесь без всех этих тренировок и подготовок, и убила бы зверя, то не выдержала бы.  — Что ты чувствовал после первой охоты? — спросила я у подошедшего Тсу’тея.  — А что чувствуешь ты?  — Не знаю, — тихо ответила я, убирая нож в ножны на груди.  — Пойдём, — он легко коснулся моей руки, взвалил тушу шестинога себе на плечи и первым пошёл в сторону деревни. Я пошла рядом.  — Ты не подумай, — я обогнала его, встав перед лицом. — Возможно, ты думаешь, что все небесные люди привыкли убивать, но нет, не все. Я за свою жизнь… У нас даже толком природы нет, — я обвела рукой пространство. — Всего этого. И специальных мест, где держат животных на убой для мяса… их очень мало. Никто из нас не привык охотится или убивать, по крайней мере, большинство. Для меня это было впервые. А ещё я всю свою жизнь как бы верила в нашего Бога — он вроде бы есть, где-то рядом, и всё. Мне этого было достаточно. Но оказавшись здесь, когда у меня отняли Томми… Я это к чему, — торопливо говорила я. — Что окажись впервые здесь, я не смогла бы сделать это, убить животное. Я только бравадничала, понимаешь? А теперь всё по-настоящему, и меня действительно… Ну мне действительно помогает эта охотничья молитва, когда я думаю обо всём этом. Здесь я чувствую, что дух отправляется к Эйве, я могу почувствовать её. Это меня утешает. Но пугает. И пугает ещё то, что я убила, понимаешь? — я перевела дыхание, отходя от собственной исповеди, чувствуя себя на грани отчаянья. — Чёрт, ты наверное, думаешь, что я странная, глупая и слабая.  — Нет, — спустя несколько секунд молчания и переваривания вываленной на него информации, ответил Тсу’тей. — Ты не слабая. Ты милосердная. Это сложнее.       Я выдохнула, и дальше мы вновь пошли молча. Нас встретили с удивлением, а на все вопросы о шестиноге Тсу’тей спокойно отвечал, что это я его поймала.  — Вот это да! — восхитился Ка’ани. — А мне ещё лес не дал разрешения, Тсу’тей говорит, что рано, и нужно тренироваться лучше.  — Он всегда говорит, что нужно делать всё лучше, — капризно добавила Саэйла. — Но посмотри, сноходец первее нас убила йерика, как такое возможно?  — Потому что ведёте себя ещё как дети, потому и возможно, — проворчала старая Танхифтиа. — Гоняйтесь дальше за собственными хвостами, или совершенствуйтесь, и тогда, может быть, лес даст вам добро на первую охоту. Или палкой по голове.       Ка’ани и Саэйла опустили взгляд под смешки Такука, а я сделала вид, что не обращаю на них внимания. Атан стоял неподалёку от Пейрал и чуть улыбался мне, тогда как моя наставница была довольной и счастливой, а рядом с ней изумлённый Норм.       Но мы с Тсу’теем шли вперёд, и народ расступался перед нами. Рядом со мной разве что пошла Пейрал. Так мы поднялись на ярус выше, где нас уже ждали Эйтукан и Мо’ат. Тсу’тей положил перед оло’эйктаном и тсахик шестинога и рассказал о том, как я охотилась. Пейрал едва ли не светилась, сжимая мою руку.  — Хорошая, чистая добыча, — кивнула Мо’ат после рассказа охотника.  — Как только придёт время, ты пройдёшь Икнимайю, — продолжил Эйтукан. — Раз за разом ты показываешь и доказываешь, что твоё сердце открыто, чтобы слушать и Видеть. Если твои помыслы так же чисты, как ты говоришь, Эйва позволит тебе пройти испытание, и тогда мы будем вновь говорить о судьбах наших народов.