Заблудший огонёк

      На экране компьютера на общее обозрение стояли научные материалы о леоноптериксе. Я скрестила руки на груди, пробегаясь взглядом по знакомым строчкам, поскольку это же нам когда-то рассказывали на курсе зоологии Пандоры. Труди, Норм и Мак стояли рядом, как и я, окружив стол и Джейка с Грэйс. — Большой Леоноптерикс — это хищник, находящийся на вершине пищевой цепочки среди обитателей воздуха. Не сказать, что редко встречается, но сообщений о наблюдении как правило не поступает, — заметила Грэйс.  — Обычно, даже не остаётся времени включить рацию, — щёлкнула пальцами Труди. — Народ называет его Торук, — сказал Джейк, а Норм тут же перевёл «Последняя тень». — Да уж, последнее, что увидишь. — Помню, как однажды эта тварь схватила боевой корабль — хрясь! Превратила в грёбаный металлолом. Людей сожрала как семечки.  — Прилетай на Пандору, посещай удивительные и экзотические места, знакомься с интересными людьми и умирай, — фыркнула я.  — Ты чего такая колючая? — удивился Мак, поворачиваясь ко мне.  — Это всё Тсу’тей, — пожаловалась я. — Пристал ко мне в последние дни: то посмотреть как мы с Блю летаем, как охотимся, то ещё какой-нибудь пустяк посмотреть. Он не придирается, но меня начинает злить, что он вообще сомневается. Он ведь всё знает и видит на общих тренировках, так к чему это всё?       Наблюдая за моим негодованием, Джейк рассмеялся. Я легонько толкнула его в плечо, вздохнула и вновь обратила внимание на экран. Грэйс по просьбе Джейка остановилась на изображении 3D-снимка с воздуха, показывающего странное, арочной формы образование. — Авитрайя Рамунонг, — я подалась вперёд, положив руку на стол. — Древо Души. Это самое священное место для на’ви. Мы пролетали с Пейрал рядом, но никогда не подходили. Удивительное место, даже со стороны. — Видите эти цветные пятна? Это электровихрь, — сказала Грэйс, указав на несколько снимков, а затем направила виртуальную камеру, облетая вокруг Дерева Души, но с этих изображений можно было лишь мельком заметить внутренние строение. Куда больше поражала реальность.  — Он-то и сводит с ума мои приборы, — подтвердила Труди.  — С точки зрения биологии, здесь происходит нечто грандиозное. Отдала бы жизнь за образцы, но посторонним туда вход воспрещён, — вздохнула Грэйс.  — Значит, нашим Джи-Джи повезло, — улыбнулся Мак. Я поморщилась от этого дурацкого прозвища для меня и Джейка.

***

      Блю ела с рук достаточно охотно, позволяя кормить себя кусками мяса детям, но лишь мне позволяла шутливо тянуть угощение на себя. Вот и сейчас я пыталась научить её не брать еду слишком быстро, но синяя самка словно бы никогда до этого не ела, стараясь ухватить кусок как можно быстрее и съесть его.       Мне невольно вспомнился старый Чарли миссис Кёрк и его сухой корм, якобы из натуральных продуктов. На Земле даже людям порой натуральных продуктов не достать, чего уж говорить о домашних животных. А здесь, на Пандоре, всё настоящее, натуральное было под рукой, стоило протянуть её.  — Обжора, — погладила я баньши по голове, вызвав у Блю довольное урчание. Но она тут же недовольно вскинула голову и я обернулась, смотря на Тсу’тея верхом на своём баньши. Они приземлились рядом с нами на ветвь Дерева-дома и охотник спешился. — Что сегодня? — Я кое-что принёс, — сообщил охотник и протянул мне предмет. Я с удивлением посмотрела на маску от ветра во время полёта. Она была красивой, искусно сделанной с всего одной вырезанной костью на переносице. Учитывая, как крепились специальные линзы, казалось, что это какое-то окаменевшее насекомое. — Ого, спасибо большое, — с радостью приняла я подарок, сделанный специально для меня. — Она похожа чем-то на… — Твой лортсъял, — кивнул Тсу’тей, взяв в руки висящую на моей шее бабочку, рассматривая её. — Как вы их называете на инглиси? — Бабочка, мы называем их бабочками. Тех, что с Земли. Те, что живут здесь мы называем шиммифлай.       Тсу’тей кивнул, отпустил моё украшение и предложил помочь надеть маску. Я не стала отказываться. — Пойдём, — наконец, сказал охотник, когда вещь прочно и удобно сидела на мне. — Догоняй.       И в одно мгновение он оседлал своего баньши, вместе с ним взлетая в воздух. Не без удивления, я оседлала Блю. Что это с Тсу’теем, что он решил поиграть?       Мы с Блю не отставали от Тсу’тея и Нгая. Мы то летели над ними, то под, то рядом, а порой наши икраны вытворяли в воздухе немыслимые пируэты, стараясь обогнать друг друга, но оба были хороши. А я чувствовала себя невероятно классно. Свободно.       Потом мы полетели более спокойно, вдоль русла реки. Завтра здесь пройдут штурмбисты, состоится Большая охота.  — Многие из наших с радостью бы просто понаблюдали за тем, что будет завтра, — сообщила я Тсу’тею.  — Большая охота не для глаз таутутэ.  — Может быть, а может быть мы просто все не готовы. Слушай, скажи, к чему все эти… м-м-м, придирки?  — По-твоему, что нужно для того, чтобы стать охотником?  — Живым? — предположила я, стараясь свести всё в шутку.  — Лучшим, — серьёзно ответил Тсу’тей  — Вряд ли я смогу быть настолько же хорошей, как ты или Пейрал. Я просто пытаюсь делать свою работу хорошо, и ты это знаешь.  — Ты правда веришь, что меж нашими народами будет мир?  — Я знаю, среди наших людей много тех, кому говорить вообще не положено, есть и придурки, но помнишь, я говорила, что не все плохие? Не стоит судить всех по одному Селфриджу или Куоричу, не стоит всех судить по Грэйс, по мне или Джейку. Многие с трепетом наблюдают там, на Земле, за тем, что происходит здесь. Они тоже хотят мира, не хотят войны. Я не знала, что всё будет так сложно, когда летела сюда, на Эйва’венг, тогда не было таких… проблем.       Тсу’тей молчал и я восприняла это как хороший знак, продолжив говорить свои мысли.  — Знаешь, можно недолюбливать народ, клан, но ненавидеть всех по одиночке? Тебе не кажется это слишком муторным? — чуть улыбнулась я. — Когда я работала, к нам приходил один путешественник. Он побывал во многих местах Земли, многое увидел, и многое знал. Он говорил, что прежде, чем что-то делать: менять мир, бросаться в бессмысленный военный конфликт или что-то ещё, то стоит начать с себя и своих близких. Он говорил, что не сразу это понял, но лишь когда его дочь, живущая в месте, где наступила война, говорила, что её муж возмущён этим конфликтом и готов пойти в бой на нападавших. Дочь путешественника отчасти принадлежала напавшим, но она никогда в руках не держала оружия, а всю жизнь провела счастливо, помогая другим. Тогда путешественник сказал, что если муж так хочет в бой, то тогда стоит начать с тех, кто рядом. Сможет ли он поднять руку на свою жену?  — И что сделал этот мужчина? Он убил её? — спросил Тсу’тей.  — Нет. Когда путешественник пришёл к нам в последний раз, он был счастлив за дочь и её мужа. Он говорил, что они ждут второго ребёнка, а муж остыл и забыл думать о войне. Конфликт закончился быстро, и я надеюсь, что у них всё хорошо, хотя мы даже и не знаем друг друга. Но вот скажи, Тсу’тей, готов ли ты последовать словам путешественника? Готов ли начать с тех, кто рядом из таутутэ: меня, Грэйс, Джейка? — Блю возмущённо вскрикнула и от волнения сбилась с ритма полёта, отчего несколько секунд мы летели дёрганно, но баньши быстро исправилась и полетела вновь ровно рядом с Нгаем.  — Нет, хотя я не уверен насчёт Жейкасулли, — отвёл взгляд Тсу’тей.  — Ну вот видишь. Я сделаю вид, что не слышала последних слов, — вновь улыбнулась я. — Мы продвигаемся. Отношения меж нашими народами, я имею ввиду. Пускай мы все и не делаем больших шагов, но главное ведь идти в верном направлении. Я верю, что меж нами может быть мир. И что мы можем разобраться со всем, не убивая друг друга.       Тсу’тей улыбнулся и предложил повернуть назад, спросив, как маска. Я согласилась и с радостью заметила, что она очень удобная и летать с ней куда удобнее, поскольку больше не приходилось щурится от порывов ветра.       На следующий день я вместе с Атаном и ещё несколькими охотниками горделиво нарисовали охристую полосу на правой руке, а Ка’ани бахвалился, что подстрелит больше всех талиоангов. Такук лишь скептически заметил, что ему вряд ли на это хватит сил. — Как бы не прошла охота, — тихо обратилась ко мне Пейрал. — Я горжусь тобой.       Мы присоединились к всадникам на лютоконях, гнавших стадо штурмбистов вдоль русла реки. Самое настоящее скопление силы и мышц, поднимавшее клубы пыли. Среди наземных всадников был и Атан, чему я невольно удивилась, но тут же отвлеклась на Синура’эйвана, которого толкнул один из бронезверей и на’ви кувыркнулся с па’ли, но остался жив. Я не стала тормозить, продолжив полёт. Наездники на баньши пикировали на зверей, точно цветные истребители.       Мы с Джейком летели рядом и оба заметили крупного талиоанга, оба натянули стрелы на тетиву луков. Я глубоко вздохнула, всего лишь целясь, примеряясь, как лучше совершить выстрел.  — Он твой! — сказал Джейк, ослабляя стрелу.  — Спасибо, — улыбнулась я, направляя Блю вперёд. Она тут же стала пикировать вниз, подлетая ближе, я выстрелила, попав точно в нервный узел.  — Да! — обрадовался моему успеху Джейк и выстрелил в другого зверя. Стурмбист по инерции проехался по земле брюхом, а затем остановился. — Охрененно!       Нейтири подхватила его клич, вызвав у меня улыбку. Прямо меж нами пролетел Такук, обернулся, послав нам наглую ухмылку, а после совершил точный выстрел, от чего убитый зверь дважды кувыркнулся. Где-то рядом закричали Ка’ани и Саэйла.       Охота вышла удачной и после того, как туши были разделаны, мы вернулись в деревню. По традиции там состоялся Охотничий праздник: готовилось мясо, танцевали на’ви в ярких нарядах вокруг костра, лилась рекой кава. Настоящий праздник жизни, который я разделяла со своими друзьями и коллегами.       Я забила на все мысли о том, что выгляжу совсем не как дипломат и просто наслаждалась вечером, с радостью выпивая каву. Если её пить не много, то вполне себе ничего, но я выпила её больше, чем надо и напиток неплохо задурил мозги. Грэйс пообещала, что я ещё пожалею об этом на утро, но я лишь рассмеялась и подбадриваемая народом, пила каву.  — Норм, пошли танцевать, — потянула я друга, весело улыбаясь.  — Танцевать? О, Джулс, да ты…  — Сальсу. Ты помнишь как мы ходили на уроки сальсы? И да, я выпила несколько больше. Мне так давно не было хорошо, Норм.       Норм рассмеялся и мы почти вошли в круг танцующих, вспоминая уроки сальсы, на которые мы ходили когда ещё учились на Земле. Я тогда поверить не могла, что получилось уломать парней на это. И у Норма этот танец выходил лучше всех, как говорила преподавательница.       Мы не попадали в такт музыке, но нам было весело, а длинные нити бусин на моих плечах, казалось, создавали свою мелодию. Мы смеялись, наступали друг другу на ноги и, наконец, сели рядом с Джейком и Тсу’теем. У меня немного кружилась голова и я не сразу сообразила, что парни пьют и Тсу’тей пытается завести разговор, даже улыбается, а я приземлилась прямо в гущу компании, радостно улюлюкающую и хлопающую в ладоши. Я присоединилась к ним и браслеты на руках забавно дёргались.  — Эй, ты с этим поосторожней, — велела Грэйс, отбирая у Норма чашу с кавой и кивком указав на меня. Я лишь отмахнулась. — Крепкая штука.       И начальница сама осушила чашу, вызвав у меня ещё больше радости. Я глупо и счастливо рассмеялась, прижавшись к Атану, сидевшему рядом, стараясь не потерять опору. Песни, звук барабанов, огонь костра — всё слилось в какую-то единую, мистическую мелодию, кружа голову, одурманивая ещё больше, заставляя влиться в празднество. Невозможно было сидеть в стороне и не проникнуться.       Эмоциональные, экспрессивные и сложные движения — праздник тела, жизни, движения, дыхания. Какая-то магия!  — Пошли, Жули! — потянул меня кто-то к танцующим, когда молодые охотники резко повскакивали. Я удивлённо моргнула, вглядываясь в лицо передо мной.  — Нет-нет, — возразила я, замахав руками. — Мне нужно немножко посидеть, Налот. Лучше пригласи Пейрал.       Налот широко улыбнулся и радостно пошёл искать Пейрал, которой очень нравился, но моя лучшая охотница всё никак не решалась поговорить с ним.       Шедший охотник самым последним поскользнулся и глупо упал, сбив пустые чаши. «Ну всё, он готов» — рассмеялся Норм, а поскольку Атан ушёл, я теперь подползла к другу, опираясь уже на него. Чёрт, да я прямо как напившаяся в первый раз школьница себя веду!  — Вы должны танцевать! — подбежала к нам Нейтири и потянула Джейка за руки на себя. — Так надо!       Кто-то радостно закричал, когда Джейк присоединился к компании танцующих. Я переглянулась с Грэйс и Нормом, наблюдая за нашим солдатом, посмеиваясь просто потому что у меня было прекрасное настроение. Внезапно Джейк сделал пару шагов назад и потянул за собой Грэйс, которая попыталась отказаться, мотивируя тем, что она учёный.       Грейс, широко улыбаясь, качается из стороны в сторону. Сейчас она была не суровой женщиной, а маленькой девочкой, живущей в глубине её души.  — Не отвяжешься теперь, — всё-таки увлёк меня Норм в круг танцующих, а у меня выбора не оставалось, иначе бы я просто растянулась на земле и не вставала бы, пока дурман не вышел бы из головы.       Но сейчас этот же дурман всё ещё руководил мной и я глупо смеялась, танцуя вместе с другом, а когда заметила Нинат, стала подталкивать Норма к ней, сама удвиляясь своим действиям.       Зато ко мне тут же подошёл Атан и мы какое-то время даже танцевали, пока я не почувствовала, как мне стало совсем дурно. Видя моё лицо, на’ви предложил помощь и я попросила вывести меня на улицу, на свежий воздух, иначе бы сама дороги не нашла.       Мне действительно стало лучше на свежем воздухе, и я села прямо на землю, пытаясь выветрить остатки дурмана из головы. Атан сел рядом и я спросила у него, почему он не возвращается к танцующим, на что охотник легко ответил, что не хочет.  — Жули, я… Саэйла?       Саэйла даже не заметила нас сидящих, едва не запнувшись, но Атан вскочил и проворно схватил юную ученицу. Не отнимая ладоней от лица, она попыталась вырваться, но Атан держал крепко. Я встала на ноги, чувствуя себя куда более лучше и увереннее, чем раньше.  — Саэйла, что случилось? — охотница опустила руки и взглянула на меня самым свирепым и ненавидящим взглядом, на какой была способна.  — Это всё… — мне показалось, что она хотела сказать столько всего, но лишь вновь затряслась в рыданиях. — Тсу’тей.  — Что случилось? — встревожилась я ещё сильнее. — Он ранен? На вас кто-то напал? Да не молчи ты, Саэйла!  — Он просто хочет быть один, — зло бросила Саэйла. Я вздохнула и сделала несколько шагов вперёд в том, направлении, откуда она пришла.  — Куда ты, Жули? — удивился Атан.  — Пойду посмотрю, может быть, поговорю, — ответила я, не обращая внимания на то, что Саэйла повторила, что будущий вождь хочет быть один. — Присмотришь за ней, хорошо?       Атан кивнул и я направилась вперёд по дороге, к Древу Голосов. Тсу’тей сидел на земле, спиной к чудесной иве, сгорбившись, опустив голову. Меня он не замечал или делал вид, что не замечал, но даже не взглянул, когда я села рядом.  — Почему ты не на празднике? — спросил Тсу’тей, даже не смотря на меня.  — Решила проверить твои воинские умения. Увы, не на высоте, — откинула я назад распущенные волосы. — Мы с Атаном увидели Саэйлу. Она была расстроена, мягко говоря.  — Она дошла до кулутрала?  — Да, её дальше повёл Атан, а я решила найти тебя. Только не говори, что хочешь побыть один, я не уйду. Одному… очень сложно. И я никому ничего не скажу, не волнуйся, — я замолчала. — Порой жалеешь, что многие наши истории — мифы. Тогда бы можно было бы попробовать сделать, как Орфей. Только петь так красиво я не умею, и играть на инструментах.  — Что сделал Орфей? — наконец взглянул на меня Тсу’тей. Я обхватила свои колени руками и посмотрела на него, а после стала рассказывать легенду об Орфее и Эвредике. На моменте, как Орфей выходил из подземного царства, я замолчала. — Они спаслись вместе?  — Когда до выхода оставалось всего несколько шагов, Орфей обернулся, но тень Эвредики навсегда была отброшена назад. Орфей попытался вернуться, но нельзя дважды войти в подземный мир. Тогда он запел траурную песню, призывая к гибели, чтобы навсегда воссоединиться с Эвредикой.  — Твои боги… позволили им быть всё же вместе? — приблизился Тсу’тей. Расстояние меж нами было минимальным, разница в росте в примерно шесть дюймов не ощущалась, а в голове у меня всё же остался дурман от кавы, иначе как объяснить, что его взгляд янтарных глаз был таким притягательным? И он сам был таким притягательным?  — Нет, Орфей умер, но память о нём сохранилась.  — Думаешь, если бы это было бы возможно, — понизил голос Тсу’тей. — Ты бы смогла не обернуться?  — Я бы постаралась этого не делать, но я никогда не узнаю точно, смогла бы или нет. А ты? Ты бы обернулся, чтобы удостовериться, что Сильванин идёт за тобой?  — Я бы постарался этого не делать, — с лёгкой улыбкой ответил охотник. И у меня окончательно поехали мозги, или же ими завладели остатки кавы. Я сократила расстояние меж нами, горячее дыхание опаляло моё лицо. Мне казалось, я сама вся пылала, когда подалась ещё чуть-чуть вперёд. А может это Тсу’тей сам потянулся ко мне?       Искали ли мы утешения друг в друге, просто пытались забыться или это было чем-то большим я не могла точно сказать. Казалось, всё это смешалось в этом поцелуе. Его губы были такими мягкими, прикосновение таким нежным, а он был таким чутким. В этот недолгий миг вся его скорлупа разрушилась, и Тсу’тей был таким, каким не был никогда.       К чёрту все его прошлые придирки и желания посмотреть на мои навыки, к чёрту всё, я хочу продлить этот миг как можно дольше.       Я растворилась в нём.  — Никогда больше так не делай! — вскочили мы на ноги оба, точно испуганные кошки. Хвост его нервно поддёргивался, как и мой, а в глазах не было ненависти, лишь удивление. Я и сама была удивлена, не сразу даже нашла что ответить, желая вернуть те мгновения назад.  — А ты не отвечай на поцелуи! — наконец, ответила я, но в глазах его не было злости. Мы оба стояли, не зная как быть дальше, понимая, что нужно вернуться назад в дерево-дом, но не находили в себе сил.       А пыталась ли Саэйла привлечь внимание Тсу’тея? Наверняка, иначе не была бы она настолько расстроенной и не повторяла бы, что он хочет быть один.  — Нужно возвращаться, — наконец, сказал Тсу’тей.  — Да, — согласилась я и мы оба пошли в деревню, не смотря друг на друга, пребывая в расстерянности и смятении.