Оставайся здесь (Будь со мной)

Его отбрасывают к сетке. В горящую кожу впивается металл, а легкие на износе качают кислород, словно огромная помпа — воду. Стайлз вытирает окровавленный рот, ведет разбитыми руками по влажным волосам. Вдоль позвоночника растекается ярость, сам он липкий от пота и крови — чужой и своей. Он смотрит на то, как на ринге суетятся люди. Гарольд зажимает разбитый нос и что-то верещит, тыкая толстыми пальцами в его сторону. Возле него стоит секьюрити, который отволок Стайлза от соперника и оттолкнул к сетке. Вокруг шумно, гул давит на барабанные перепонки и черепную коробку. Стайлз хочет убраться отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Он роняет последний взгляд на распластанного по рингу латиноса, которому так не свезло сегодня попасться под горячую руку, и отлепляется от сетки. Его останавливает твердая ладонь, придавливающая за плечо обратно. Руки инстинктивно сжимаются в кулаки, но перед глазами появляется Питер и Стайлз ставит злость на паузу. — И что это было? — интересуется Питер, поджав губы. На дне серых глаз плещется раздражение. Сердце Стайлза загнанной птицей колотится в грудной клетке. Мышцы горят огнем, а башка раскалывается. — Бой, — цедит сквозь зубы. Питер тяжело выдыхает. Брови взмывают вверх, а лоб прорезают глубокие морщины. — Ты хотя бы понимаешь, что за такую выходку тебе могут просто больше не предложить ни единого боя? Включай в работу не только кулаки, но хоть иногда и мозги, Стайлзи. Стилински прикусывает язык, чтобы не послать Питера. В голове вспышками разрываются образы истончившихся запястий с выпирающими косточками, острых скул и ключиц. Он понимает, что нужно взять себя под контроль. Понимает, черт возьми. Клетка - не только место, где можно спустить пар, когда терпеть то, что варится в голове и за ребрами, больше не получается. Клетка — место его единственного заработка. А он сейчас ему нужен как никогда прежде. — Прости, — выталкивает, едва открывая губы. Питер хмурится. Пальцы сдавливают кожу сильнее. — Если подобное повторится, можешь забыть о клетке, понял? Кивает. Смотрит в серые глаза напротив и ощущает, как нутро понемногу отпускают раскаленные тиски. Ладонь Питера покидает его плечо. — Извинись перед Гарольдом и соперником, а я разберусь со всем остальным. Жду тебя на улице через полчаса. И ради бога, Стайлзи, собери уже яйца в кулак и успокойся, ладно? Стайлз трет пылающее лицо, двигает челюстями и опять кивает. — Я понял-понял. А потом его внимание вдруг обращает на себя пустое место за сеткой. Охренеть. Опять свалил. — Где Дерек? — спрашивает резко. Питер жует нижнюю губу, хмурясь. Услышав вопрос Стайлза, он лишь отмахивается. — Может, отошел по нужде или уже решает твои проблемы, — увидев взгляд Стайлза, Питер торопливо выставляет руки перед собой. — Спокойствие, помнишь? Я уверен, он разбирается со всем произошедшим. Это ведь его деньги. — И мои. Они мне пиздец как нужны, Питер, — говорит и тут же жалеет, что вообще открыл рот. Хейлу незачем знать о его проблемах. Однако, поздно. Питер мрачно и сосредоточенно смотрит на него. — Совсем плохо? Оба понимают, о чем речь. Ведь Питер в курсе. Косяк его минутной слабости. — Совсем. Мне надо больше боев. Черт возьми, я согласен драться на плитах. Ты можешь заняться этим? Я знаю, у тебя связи. — Послушай, — осторожно произносит Питер. — Я больше не твой покровитель… Стайлз сжимает зубы и кулаки. — Да насрать. Господи. Оглянись. Дереку нет никакого дела. Думаешь, он станет рваться за меня? Питер молчит несколько секунд, внимательно разглядывая его и явно размышляя о чем-то своем. А у Стайлза от ожидания и нервов кишки скручиваются в моток. — Поговори с Дереком. И эта фраза как обухом по голове. Питер был его единственной надеждой. Стайлз качает головой и кривит губы в злой усмешке. — Иди на хуй ты и твой Дерек. Толкает Питера плечом и вылетает из клетки. Хейл окликает его, но Стайлз пропускает все мимо ушей. Его режет по кускам воспоминание о светлой, почти прозрачной коже и карамельных глазах.

***

Стайлз бесцельно шатается по городу несколько часов подряд. Ноги гудят от усталости, а голова — от постоянных мыслей. У него закончились сигареты и теперь от недостачи никотина зудят десны и с новой силой разыгрывается злость. Какое к черту спокойствие, Питер. Когда твоя жизнь катится по наклонной, а ты не в состоянии сделать абсолютно н-и-ч-е-г-о — это медленно разрушает от самого основания до местами уже дырявой крыши. Стайлз чувствует себя слабым и беспомощным, бесполезный кусок мяса и костей. Что с него толку? Он сидит под окнами больницы, накинув на голову капюшон толстовки и натянув рукава по самые разодранные костяшки. Он сидит, а его от макушки до пят обволакивает клейкий страх. Стайлз отстукивает ногами какой-то беспорядочный ритм, сгрызая заусенцу на указательном пальце и уставившись невидящим взглядом в полотно бетона. Питер звонит ему каждый час. Стайлз успешно игнорирует все его звонки. Дерек — редкостный мудак - не звонит вообще. Не сказать, что его сейчас особо волнует младший Хейл. Нет. Его не в первый раз наебывают. У Стайлза на подобные штуки уже иммунитет. Больше всего его злит то, что он ему действительно поверил. Сам позволил, чтобы его наебали. Наивный кретин. Телефон вибрирует в кармане джинсов, извещая о новом смс-сообщении. Стайлз думает, что это снова Питер. Он даже решает опять проигнорировать все попытки Хейла наладить контакт, но потом вспоминает, что доктор Джей обещал сообщать обо всех изменениях в состоянии мамы ему на телефон. Пальцы судорожно нашаривают телефон, Стайлз перекатывается на один бок, доставая неудобную выскальзывающую пластмассу. Щелкает пальцем по экрану, прищуривается от резкого света. И в один момент обомлевает. Потому что смс не от Питера, и не от доктора Джея. Оно от Дерека. Стайлз открывает его только с живого интереса, какого мудаку нужно от него. Прочитанный текст огорошивает окончательно: «Не суйся сегодня домой. Я напишу, когда можно будет». Стайлз тупо пялится в экран несколько минут. Пальцы непроизвольно стискивают телефон до побелевших под содранной кожей костяшек. Это становится последней каплей, от которой в груди Стайлза вспыхивает давно уготованное и ждавшее своего часа пожарище. Он глухо ругается сквозь сжатые зубы, а взгляд взлетает к темной латке окна на пятом этаже. Третье справа, восемнадцатое слева. На этом окне лиловые занавески, а в вазе на подоконнике стоят пионы. Стайлз не видит это, помнит на периферии подсознания. Образ палаты будет стоять у него перед глазами, наверное, до конца жизни. Он подрывается на ноги и твердым шагом направляется к выходу. На сообщение Дерека Стайлз так и не отвечает.

***

Дверь в лофт приоткрыта. Это первое, что настораживает Стайлза. Он хмурится и ступает несколько осторожных шагов к порогу. Заглядывает в щель, но не видит абсолютно никакого движения. Излюбленное кожаное кресло Дерека пусто, как и икеевский диван. А затем происходит то, что настораживает его ещё больше — звуки возни, шум разбитых тарелок со стороны кухни и чье-то сдавленное ругательство. Стайлз действует инстинктивно. Как всегда, впрочем. Когда-нибудь его опрометчивость и вспыльчивость сыграют с ним злую шутку. Может, даже сейчас. Он толком не взвешивает все «за» и «против». Просто дергает дверь на себя и ломится вперед. Под руки попадается деревянная статуэтка богини плодородия, которую привез из Намибии Питер. Дерек её терпеть не может. Так что если Стайлз проломит ею кому-то голову, тот только обрадуется. Наверное. С Дереком вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Грохот перекинутого стула на кухне заставляет придать скорости. Стайлз почти влетает в дверной проем, замахиваясь деревянной богиней. Но увиденное заставляет его резко затормозить на месте. Рука со статуэткой замирает над головой. Замирает и Питер, который… что? Стайлз хочет вытянуть глазные яблоки и хорошенько промыть. Потому что происходящее на кухне никак не укладывается в нормальные рамки его мировосприятия. — Какого, блин… Питер сжимает в руках металлическую цепь, заброшенную на шею, кажется, Дерека, стоящего на коленях. Это же Дерек? По крайней мере, очень похож. Если не учитывать того, что глазищи у него неоновые, сверкают как вывески над супермаркетами. А ещё у него теперь не просто зубы — клычища, торчащие изо рта. Это всё странно. И стремно. И Стайлз так и стоит, сжимая в руках чертову богиню, пока его здравый смысл скрывается в каких-то ебенях. В следующие несколько мгновений Стайлз только убеждается, что происходящее напоминает кадры из саспенса восьмидесятых. Дерек вдруг утробно рычит и рвет вперед. Стилински успевает отметить, что на руках у того сабли в пару дюймов, потому что они проносятся аккурат перед его лицом. Он умудряется отодвинуться за миллиметр до катастрофы, стукаясь головой о косяк. Вот уж где бойцовская реакция не подкачала, спасибо тебе, Боже. — Уходи! — орет Питер и дергает Дерека на себя. Стайлзу кажется, что он сбрендил окончательно, когда радужки Питера окрашиваются в такой же неоновый. Ему не нужно повторять дважды. Стайлз далеко не трус, он вообще записывал себя в парни далеко не робкого десятка, но именно сейчас он думает, что Питера лучше послушаться. Он отбрасывает к чертям богиню и идет на попятную. Дерек вырывается, клацает челюстями, в то время как Питер закручивает цепь на кулаки и упирается коленом ему между лопатками, снова удерживая его на полу. «Пиздец», — вопит внутренний голос Стайлза. Все тело пробивает тремор, а перед глазами стелется легкий туман. Стилински боится, чтобы его не скрутила паническая атака, о которой он уже и думать забыл, прямо здесь. Стайлз задвигает за собой двери, их скрежетанию вторит нечеловеческий рев. Он позорно удирает, ощущая, как сильно сердце колотится о ребра.

***

Тень Стайлза удлиняется в свете фар. Шины шуршат об асфальт, а мотор Порше мягко рычит совсем рядом. Стайлз сознательно ускоряет шаг по тротуарной дорожке, сутуля плечи и пряча руки в карманы. Порше выравнивается с ним и стекло со стороны пассажирского сидения опускается. — Садись в машину, Стайлз. Стилински фыркает и качает головой. — Хрена с два. Он действительно не сядет. Неа. Голова до сих пор кипит от мыслей, а здравый смысл ни в какую не берется переваривать увиденное. Стайлз чихал разбираться. У него своих проблем навалом. — Мы просто поговорим, — отзывается Питер. — Мне нужно кое-что тебе объяснить. Он не сбавляет шаг. Порше все так же смирно катится рядом. — Нет, не нужно. Мне хватает дерьма в жизни и без ваших… — Стайлз сердито вздыхает, потому что он ни черта не знает, как правильно охарактеризовать пережитое. — Господи, я ума не приложу. Ролевых игр? В общем, я не знаю, что я видел, но я отказываюсь понимать всю эту чертовщину, ясно? — Ты видел то, что видел. Ты же умный парень, Стайлз. Давай поговорим как взрослые люди. Ага, хорошая попытка, Питер. — Ты меня этим не возьмешь. Я без понятия, что я видел. И я хочу находиться в неведении и дальше. Так что оставьте меня в покое. Оба. — Черт возьми, да сядь ты уже в сраную машину, — взрывается Питер. — Дай мне хотя бы пять минут. Стайлз останавливается. Зло стаскивает капюшон и едва удерживается от того, чтобы с досады не стукнуть дорогущую тачку Хейла. Порше грациозно останавливается следом, легко визгнув шинами. — Что тебе непонятно из того, что я сказал раньше? Я не хочу иметь отношения к этой херне. У меня проблем выше крыши и без ваших… — Стайлз всплескивает руками и бессильно рычит сквозь зубы: — Да ну нахуй. Он действительно не хочет. Правда. Стайлз теперь вовсю жалеет, что ослушался Дерека и поперся в лофт. Лучше бы он не видел то, что видел. Лучше бы он и дальше дрался себе в клетке, понятия не имея, кто или, господи, возможно даже что такое Дерек. У него нет желания и сил со всем этим разбираться. Просто — ебал он это всё. И точка. — Проблем с опухолями и метастазами? В груди холодеет, а пальцы стискиваются в кулаки. Ему послышалось. Питер не может знать. Откуда? — Что сказал? — глухо, не узнавая своего голоса. — Что слышал, — Питер, скотина, и бровью не ведет. — Я в курсе того, что тебе срочно нужны деньги на операцию. Охренеть много денег и ещё горка сверху. Я могу помочь. — Мне нафиг не сдалась твоя помощь, — выплевывает Стайлз. Виски ломит от боли. Усталость, отчаяние и злость опьяняют. Он едва стоит на ногах. Хочется или расколошматить что-то, или бессильно рухнуть на колени и завыть от бессилия. — И даже слушать не станешь? Пять минут, Стайлз. Я больше ничего не прошу. Не ради меня. Ради неё. Питер — манипулятор сраный. Будто ему действительно есть дело до того, что творится в жизни Стайлза. — Я помогу тебе, — продолжает он, пользуясь замешательством Стилински. — А ты поможешь мне. Взаимовыгодное предложение, согласись. Времени у тебя на раздумья не так и много, если я не ошибаюсь. — Сволочь, — Стайлз изломанно усмехается. Скалится. В мозгах верховенствует самый настоящий хаос. Словно внутри Стайлза сейчас происходит противостояние всего ада против небес. — Какая же ты сволочь, Питер. — Какой есть, — хмыкает Питер и открывает пассажирскую дверь. — Ну так что? Если бы у Стайлза был выбор. Хотя бы один маленький шанс исправить всё в одиночку. Но он заведомо знает, что проиграет, даже еще и не начиная сражение. Он медлит несколько секунд, прежде чем забраться на удобное кожаное сидение. — Прокатимся? — подмигивает ему Хейл. Стайлз считает до пяти, чтобы не ебнуть его рожей о руль.

***

— Я не хотел, чтобы ты узнал все вот так, — Питер хмурится, вцепившись взглядом в дорогу за лобовым стеклом. Стайлз фыркает, сложив руки поперек груди. — А как? — Ну, по крайней мере, чтобы Дерек не пытался перерезать тебе горло. Сегодня он был… не очень настроен на серьезный разговор. — Надо же. А я и не заметил. — Прости за то, что произошло. Я думал, у меня в запасе еще есть время, чтобы подготовить тебя, знаешь, по-человечески. — Без психологических травм и стрессового расстройства? Стайлз не может прекратить язвить. Но он оправдывает себя. Это его защита. Мозг, таким образом, пытается отгородиться, выстраивая бетонную стену, чтобы окончательно не сойти с ума. — Без них, — серьезно кивает Питер и вздыхает. — Ты должен мне помочь, Стайлз. Если я начну искать кого-то другого, для Дерека может оказаться слишком поздно. — Стой-стой, — Стайлз вскидывает руки в защитном жесте. — Помедленней. Причем здесь Дерек? Я, конечно, не психотерапевт, но у вас какие-то странные отношения для племянника и дяди. Он же твой племянник, да? Или это прикрытие? Питер закатывает глаза, манерно вздергивает брови, награждая его ироничным взглядом. — Брось ты уже эту теорию ролевых игр. Копай глубже, Стайлзи. Неужели ты никогда не смотрел «Человек-волк» Джорджа Уоггнера? — Блять, да ты издеваешься. Серьезно? — Стайлз хрипло, нервно хохочет. Очередная защитная реакция. — Серьезно, малыш, серьезно. Конечно, во многом с Уоггнером я не согласен, но толика правды там есть. — Оборотни, значит, — мотает головой Стайлз. Ну что за хрень, а. — И где тут камера? Куда мне «приветы» передавать и рукой помахать? Ты поспорил с Дереком, что сможешь меня развести? Он прячется в багажнике? Питер тяжело вздыхает, как будто Стайлз непроходимый идиот. — Я не хотел переходить к радикальным мерам, поверь, но ты не оставляешь мне выбора… — Просто прекрати пиздеть, Питер. Мне твои розыгрыши… Еб твою! — Стайлз подпрыгивает, насколько это вообще возможно и вжимается лопатками в дверцу за собой, затылком ударяясь о стекло. Прямо перед его носом появляется рука Питера, с такими же саблями, как у Дерека. Острые когти почти прикасаются к кончику носа, и Стайлз скашивает на них взгляд. — Не смешно, — бормочет Стайлз. Питер убирает руку, съезжая на обочину. Стилински смотрит на когтистую ладонь, сжимающую руль. Просто не может перестать смотреть. Чертовщина. — Не смешно, потому что никто не шутит. Я и Дерек действительно оборотни. Все еще хочешь смеяться или мне сверкнуть еще и клыками? — Окей, — Стайлз облизывает губы и садится ровно, с опаской поглядывая на Питера. Тот разворачивается вполоборота, одну руку закинув на руль, вторую (все еще с когтями) держит на бедре. — Допустим, до-пу-ст-им, я тебе верю, боже ты мой, да по мне же психушка плачет. Чего вы хотите от меня? Мою печень, почки? Или чем вы там питаетесь? Если сердце, то сразу нет. Стайлз прикрывает глаза. Он чувствует себя идиотом, потому что делает попытку действительно поверить. С ума сойти. Где его смирительная рубашка? — Теперь спрошу я. Серьезно, Стайлз? Это первое, что пришло тебе в голову? Распахивает глаза, встречаясь с насмешливым взглядом Питера. Нервы не выдерживают. — А ты чего ожидал? Что я начну восхищенно хлопать в ладоши и прыгать вокруг тебя? — Ну… — тянет Питер. — Не совсем этого. Тебя, в принципе, можно понять. — Да что ты. — Все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Мы не питаемся людьми. Ну, большинство из нас, — Питер игнорирует красноречивое фырканье Стайлза, продолжая говорить. — Если ты хотя бы попытаешься быть серьезным, я объясню тебе суть проблемы, с которой ты можешь нам помочь. Я за это помогу тебе в ответ. Даю слово. Как только ты согласишься, я тут же перечислю деньги на счет больницы и сам займусь всеми вопросами касательно операции. Клаудию переведут в лучшую палату, я позабочусь, чтобы у неё был должный уход. Тебе всего-навсего нужно сказать «да». — И что же от меня требуется? — Стайлз складывает руки на груди. Сердце лупит о ребра сильно и быстро. Он задает вопрос не только из интереса. Перспективы, расписанные Питером, звучат слишком заманчиво. Хуже всего то, что он действительно сделает то, что говорит. Хейл, мать его, самый настоящий гребаный человек слова. Он никогда не раскидывается обещаниями попусту. Никогда. Питер выглядит слишком серьезным и обеспокоенным. Совсем не похож на того Питера, к которому привык Стайлз. Он смотрит на него несколько долгих секунд. Стайлз подумывает, что тот решил отказаться от своей затеи. Но затем Хейл говорит: — Ты должен стать якорем Дерека. И Стайлз понимает, что чертовщина только начинается.