Оставайся здесь (Будь со мной)

Дерека толкают в спину. — Двигай, собачонка. Он бросает взгляд через плечо. У охотника (того самого Макса, которому он собирался выдрать кадык после Рида) дробовик, начиненный аконитовыми пулями. Его запах перебивает собой запах металла и пороха. Их вывезли за город. Кругом гладкая равнина, поля, покрытые легкой изморозью и остатками кукурузного урожая, а поодаль, в нескольких милях от них, из земли вырастают покатые холмы, усыпанные жухлой, бурой травой. Не прошло и суток после того, как они попали в логово охотников. Дерек не успел и толком восстановиться. Хотя какая Риду разница. Вряд ли он действительно посылал Дерека убить Альфу. Стайлза ведут следом. У него разбит нос, остатки крови, которую он пытался оттереть рукавом толстовки, пачкают левую скулу. Этот ненормальный бросился на охотников, когда за ними пришли. Одного он уложил, а второй прикладом ебнул ему в лицо. Дерек отхватил электрическим прутом от третьего, когда пытался вскрыть этому второму глотку. А теперь они здесь. Тут повсюду пахнет чужой Стаей. Она большая, душ пятнадцать. Такая была и у него, пока пожар не утащил их всех на тот свет. От величественного клана Хейлов остался только пепел и гарь. А еще Питер. И Дерек, но скоро не станет и его. — Дальше пойдете сами, — говорит Макс. Охотники останавливаются. Пихают Стайлза к Дереку и игнорируют красноречивое «уебки». Направляют на них массивные автоматы. Дерек знает, что против охотников сейчас рыпаться бесполезно. Один неверный шаг в сторону и аконитовая пуля в голову гарантирована. Ему было бы похуй, касайся дело его одного. Но сердито сопящий рядом Стайлз мгновенно остужает весь пыл. Им нужно добраться до Альфы. Иначе план Дерека не сработает. — Вон в том здании, — кивает подбородком на заброшенный завод Макс, — Сингер собирает своих Бет для того, чтобы разделить добычу. Они сейчас там. Вся Стая. Ты придешь туда и скажешь, что хочешь заявить свои права на его территорию. Бросишь ему вызов. По всем вашим блохастым законам он не может отказаться. Это будет означать, что он струсил, а Альфа не захочет упасть в глазах своих Бет и показать себя слабаком. Он согласится, чтобы наглядно продемонстрировать, что бывает за непослушание. — Да ты тонкий психолог, приятель. Наследие Фрейда теряет такие кадры. Может, ну нахуй Рида. Открой частный кабинет и принимай несчастных домохозяек, жалующихся на то, что у их мужа больше не стоит. Ты будешь косить бабло, зуб даю. Дерек хватает Стайлза за запястье и дергает на себя. — Заткнись, — тихо просит он. — Да, заткни свою сучку, Хейл, — рявкает Макс, опасно тыча в их сторону автоматом. — Не то это сделаю я. Волк толкается в грудную клетку, скаля клыки, чувствуя опасность. Дерек неосознанно выдвигается вперед, чтобы прикрыть. Стайлз разъяренно дышит ему в лопатку. — Выбрось автомат и эта сучка натянет тебе глаза на жопу. Господи. — Что ты там тявкнул? — ревет Макс, опасно размахивая автоматом. Дерек разворачивается спиной и стискивает ладонями плечи Стайлза, вынуждая смотреть только на него. Тот раздраженно хмурится, зачерпывая кислород приоткрытым ртом. — Успокойся, Стайлз, — тихо говорит он. — Прошу. Он пожалеет о своих словах, обещаю. А теперь давай спокойно уйдем. — Мертвые не дают обещаний, — бьет наотмашь словами. Болезненно морщится, ярость растворяется виной. Он сжимает пальцами свитер на его животе, заглядывает в глаза, облизывая избитые губы. — Блять. Прости, Дерек, я… Он не винит. Понимает. Кладет ладонь Стайлзу на шею, смотря в карие глаза. — Я пока еще не мертв. И он заплатит. Обещаю. — Хватит шептаться, голубки, — орет за спиной Макс. — Или вам поддать пинка в виде автоматной очереди? Дерек не обращает на него никакого внимания. Его полностью поглощает взгляд Стайлза. Напряженный и сосредоточенный. Он хмуро кусает нижнюю губу, кивая. Пальцы отпускают свитер, напоследок успокаивающе мазнув по животу. И Стайлз больше не произносит ни слова.

***

Под подошвами ботинок шуршит гравий и песок, пересыпанный многовековой пылью. Они идут по мощеной дорожке, выстеленной прямиком к заброшенному заводу. Охотники остались позади, метрах в ста. Находиться ближе не имели права. Понятное дело, они никуда не собирались уходить. Рид велел им лично проконтролировать ситуацию и, если Дерек все же вернется — пустить ему пулю в лоб. Но сначала убить мальчишку. Он говорил это Максу по телефону, пока они ехали сюда на ржавом минивэне, прекрасно осознавая, что Дерек все слышит. Но очередная уловка Рида не сработала. Он и так знал, к чему все идет. Однако то, что охотники будут находиться на почтительном расстоянии, все же представляло для него проблему. Если Дереку таки удастся выбраться живым из-под когтей Альфы, он должен успеть отвлечь охотников, чтобы Стайлз смог сбежать. О собственном выживании речь не шла. Дерек просто надеется, что они с волком наконец нашли общий язык. И волк, что странно, не рвется, не планирует брать на абордаж его грудную клетку и выламывать кости. Он молча ждет своего звездного часа. Теперь от Дерека зависит лишь малость: доставить волка в логово Сингера. — Ебнутый план твоей гибели все еще в силе? — спрашивает вышагивающий по правую руку Стайлз. Он сутулится, спрятав руки в карманы джинсов. Смотрит упорно себе под ноги и ни взгляда — на Дерека. Вполне объяснимо. От него пахнет безнадегой и болью. Физическую Дерек почти не различает. — В силе. — Значит, все решил, — сердито до стиснутых зубов. Дерек прислушивается к тому, что творится за жестяными стенами. Их учуяли. Сингер и его Стая уже знают, что на территории чужаки. Вопрос нескольких жалких минут, когда их встретят. — Решил. — А мое мнение тебя не интересует? — Стайлз заводится с каждым сокращающимся ко входу в логово метром. Это как пытаться выбраться на тонущую лодку, добрая половина которой уже находится в воде. Барахтанье не принесет никакого толку, а силы будут израсходованы зря. Гораздо умнее и рассудительнее было бы найти опору и продержаться до тех пор, пока тебя спасут. Стайлз из тех, кто будет барахтаться до последнего. Он будет тратить драгоценные силы на спасение тонущей лодки, вместо того, чтобы спасаться самому. — Прости, но оно сейчас не имеет никакого значения. Мнение — нет. Жизнь Стайлза — да. — И я должен побежать, когда ты дашь знак, — ядовито напоминает основную часть их (Дерека) плана. — Именно так. — Охуенный план, — фыркает. — Только вряд ли охотники встретят меня с фанфарами и салютами. Дерек сомневается, что Стайлза волнуют охотники. Еще он сомневается, что тот побежит. Но он делает беспроигрышную ставку на то, что Стайлз не оставит мать. И он не оставит. Вот почему затеял этот разговор, вот почему не смотрит на Дерека, вот почему идет рядом, а ощущение, что между ними Атлантический океан. Стайлз боится передумать и остаться. — Я о них позабочусь. Волк о них позаботится. Дерека тогда уже не будет. Вернее, будет, но спрятан глубоко в подсознании волка. Оттуда не докричишься. Однако Дерек готов заплатить такую цену. — Как это, интересно? — Убью Альфу. Стайлз тормозит, резко останавливается. Смотрит шальными глазами, поджимая губы. Дерек тоже вынужденно останавливается, умом понимая, что это не лучшая идея. Им бы поторопиться, да поскорее. Но Стайлз не сдастся так легко. Значит, им нужно решить все здесь и сейчас. Чтобы он окончательно понял, что Дерека не спасти. — Если ты можешь убить Альфу, тогда какого хрена мы не можем спастись вместе? В Стайлзе говорит отчаянье. Не просто говорит — орет во весь голос. — Его убью не я, — говорит мимоходом, не заостряя лишнего внимания. Словно так и должно было быть изначально. — Это сделает волк. — Волк? — предсказуемо хмурится он. — Волк, — подтверждает Дерек, а нутро напрягается вытянутой пружиной. — Так он станет сильнее для того, чтобы сразиться с Альфой. — Подожди, — Стайлз не понимает. Выставляет ладони, просит времени поразмыслить, как следует. — А где в это время будешь ты? Щелчок. И в карих радужках что-то меняется. Стайлз вдруг осознает. Распахивает глаза, кровь сходит с лица. А потом щурится, плотно смыкая губы. Ведет ладонью по волосам, отрицательно мотая головой. — Какой же ты мудак, — он неожиданно делает резкий шаг и толкает Дерека в грудь. Дерек сдавливает челюсти, но отступает. — Ты специально. Специально, блять. Думаешь, не станет тебя и мне не нужно никого спасать? Так ты решил? — Трансформация будет необратимой, — сжимает челюсти. — Так что, да, Стайлз, тебе не будет, кого спасать. Если не выпущу волка наружу, я проиграю. С человеческой частью волку не одолеть Альфу. Одолеть его сможет только зверь. Это единственный выход. Победить Альфу, обезвредить охотников, а если повезет — попытаться убить Рида. Но это уже как волк посчитает нужным. Дерек потеряет право голоса ровно с тех пор, как переступит порог заброшенного завода. Главное, волк не бросит Стайлза. Подставит собственную шкуру под клыки и пули, но спасет. Дереку этого достаточно. Но Стайлз вдруг криво, измученно усмехается. И чутье подсказывает, что что-то не так. Не такую реакцию Дерек расписывал у себя в мозгу. Что-то кардинально, пиздец глобально не так. — В одном ты просчитался, Дерек. Кто сказал, что я брошу волка? Земля будто разверзает пасть у него под ногами, а подошву ботинок лижет адское пламя. Волк в это время благодарно стелется под ноги своему человеку. Нет. Нет. Нет, черт тебя побери. Дерек не рассчитывал. Да он же добровольно кладет голову в пасть зверю. Ради чего теперь? Пальцы обхватывают чужое запястье, а Дерек рычит сквозь зубы: — И не думай… — Мы заждались и решили встретить вас лично. Оба молниеносно поворачиваются. Сердце Стайлза пропускает удар, а волк нетерпеливо облизывает пасть, притирается к ребрам, осторожно касается когтями и просит отпустить. Дерек душит его порыв. Рано, дружище, рано. В метрах трех стоит высокий, коренастый мужчина. У него узкий разрез глаз и широкий нос, губы тонкие и бледные. Волосы черные, уложены назад, открывают большой лоб. Но Дерек отчетливо понимает, что перед ним Альфа. Тот и не думает скрывать настоящий кроваво-рубиновый цвет глаз. По обе руки от него стоят молодые совсем парни. Тот же разрез глаз, те же губы и волосы. Сыновья. — Тебя прислал Рид? — напрямую спрашивает Альфа. — Он. Отпираться было бы глупо. Все и так очевидно. Гребаными охотниками провоняло все в радиусе мили. Сингер кивает самому себе, понимающе усмехаясь. Послание доставлено. Альфа принимает войну. Касается плеч сыновей и кивает на жестяную конструкцию завода. Мол, уходите. Волчата смеривают Дерека свирепыми взглядами, но с Альфой не решаются спорить. Уходят, то и дело оглядываясь и споря между собой. — Я не хочу убивать собрата, но ты не оставляешь мне выбора, — говорит Сингер, снимая замшевый истертый пиджак и бросая его на пожелтевшую траву. — У меня его тоже нет, — отзывается Дерек. Взгляд Альфы прозорливо скользит по Стайлзу. — Раз у нас обоих нет выбора, проверим, кто сильнее? Пальцы Стайлза неожиданно впиваются в его ладонь. Он подвигается ближе, от него пахнет кровью и Дереком. Волку неспокойно и спокойно одновременно. Горячее, нервное дыхание касается шеи и ушной раковины, когда он просит: — Не делай глупостей, Дерек. Давай уйдем, пока не поздно. Мы что-нибудь придумаем. Ага. Прямо под дуло пистолета и в мешки для трупов. Стайлз из тех, кто барахтается до последнего. Но лодка уже идет ко дну. Найди опору и держись, пока тебя спасут. У Дерека нет обратной дороги. Он примет бой. И Альфа это понимает. Он трансформируется. Ткань рубашки натягивается над бугрящимися мышцами, а острые клыки блестят в оскале. — Дерек, — делает Стайлз последнюю попытку. Теперь обе его ладони сжимаются на предплечье в попытке удержать, остановить. Взгляд Стайлза прожигает его лицо. Умоляет, проклинает, просит. Дерек не знает, о чем конкретно этот взгляд. Он так и не решается посмотреть в ответ. — Я дам знак, Стайлз. Если выживу — остается не озвученным. Ладони Стайлза сдавливают сильнее. Из завода на улицу начинают выходить Беты Сингера, высыпают на лужайку, как муравьи из муравейника. Хотят лично посмотреть на того, кто бросил их Альфе вызов. Запах свирепости мешается с любопытством. Одни смотрят насторожено, другие — с открытой неприязнью. Дерек заступает собой Стайлза, а волк в груди морщит пасть, рычит, вздыбливая шерсть. Слишком много. Как он и предполагал: душ пятнадцать. Но Стайлз и не думает прятаться. Подбирается всем телом и стискивает руки в кулаки, становится с Дереком плечом к плечу. Ненормальный, двинутый, ебнутый на всю голову. — Они не тронут парня, — говорит Сингер, точнее рычит сквозь клыки. — Это будет честный бой. Дерек не к месту думает, что этот Сингер вроде не плохой мужик. Проблема в том, что неважно хороший он или плохой. Дереку все равно предстоит убить его. Ему нужна сила Альфы, чтобы противостоять охотникам. — Приперлись поживиться падалью, шакалы, — выкрикивает кто-то из толпы. Не сказать, что Дерек ожидал другого приема. Но Беты, почему-то, тычут не на них, а им за спины. Толпа бушует, изрыгая проклятия и недовольные возгласы. Дерек оборачивается, наконец, зря в корень. Рядом с припаркованным минивэном, на котором их со Стайлзом привезли, паркуется еще с пять внедорожников. Охотники. Черт, он должен был просчитать это. Рид слишком долго гонялся за Дереком, чтобы приставить к нему только троих сопровождающих. Он должен был убедиться, что драка действительно произойдет. И что Дерек не выживет, будь у него хоть сила Альфы и целая Стая. Но самое главное: Рид захочет увидеть это лично. — Похоже, выбора у нас правда нет, — рыкает Альфа. Драться придется в любом случае. Откажись они, Рид списал бы все на мятеж и расстрелял всех поголовно без суда и следствия. Он зажал их в плотное кольцо, натравив друг на друга. Дерек будет драться за Стайлза, а Сингер — за свою Стаю. Любопытно — так ведь сказал Рид? Кровавое месиво — отвечает Дерек. Он поворачивается к Стайлзу. Тот смотрит на него так, что сердце будто заливает бетоном: в груди становится тяжело, а бесконечные удары застывают, превращаясь в один смазанный, едва слышный стук. — Знак, — повторяет. Не дай мне потерять тебя, прошу, — добавляет глазами. Время для споров закончено. Стайлз и не спорит. Плюет на всех: на охотников, которые наблюдают за ними, направив им в спины автоматы, на окруживших их Бет и Альфу, который вот-вот начнет рвать на лоскуты кожу Дерека. Стайлз берет его лицо в ладони, с нажимом ведет большими пальцами по скулам и твердо произносит: — Я верну тебя, слышишь? Ты только выживи, — всматривается в лицо дотошно, ожидая не ответа, нет, согласия. Одно твое слово, Дерек, и я землю переверну вверх тормашками, но вытащу — вот, о чем говорят глаза Стайлза. Пока шершавые подушечки проходятся по коже и, блять, Дерек сейчас беззащитен перед ним, как слепой щенок. Он не знает, что сказать. У него, дьявол побери, нет правильных слов для Стайлза. Успокаивающих слов недостаточно, пустых обещаний тоже. Дерек не может обещать выжить. Дерек не может признаться Стайлзу, что вряд ли у того получится вернуть его. Поэтому он молча кивает. Стайлз решительно кивает в ответ, убирая руки. Дерек едва находит в себе силы оторвать от него взгляд и разворачивается обратно к Альфе. — Я не хочу делать этого, — говорит ему. А тело становится как податливая, мягкая глина. Когда не сопротивляешься трансформации — это не больно. Это абсолютная свобода, чистый восторг, полная гармония с самим собой. Волк благодарно тычется в ребра мокрым носом. Подготавливается к предстоящему побоищу: играет мышцами, хрустит костями, облизывая оскаленную пасть. — Знаю, парень, — рыком отвечает Сингер, оголяя заостренные когти. — Я тоже. Пора, приятель, не подведи. Волк с готовностью щерит клыки. Дерек запускает пальцы в жесткую шерсть на холке, сжимает ее в кулак, приказывая: «Давай». И сливается с волком в единого зверя.

***

Питер рассказывал, что когда Дереку было лет десять, процентов восемьдесят своего времени он проводил в волчьем обличье. Он просыпался раньше всех и бежал в лес, теряясь среди столетних деревьев, и находился там до тех пор, пока мама не забирала его оттуда с криками и рычанием. Питер тогда еще подшучивал, что она родила Маугли. Но Талия очень беспокоилась на этот счет. Она волновалась, что Дерек может окончательно перекинуться в волка и больше не вернуться, ведь дети очень уязвимы, им трудно совладать со зверем и удерживать контроль. Мама даже отвела его к друиду, надеясь, что он сможет хоть как-то помочь. Однако Дитон лишь улыбнулся и сказал: они с его волком просто очень хорошие друзья. Не беспокойся. Придет время и он перерастет это, Талия. К тому же, его мать умеет полностью перекидываться в волка. По чьим же стопам ему идти? Дитон оказался прав: Дерек перерос. Все чаще он стал давить в себе зверя, все чаще пытался максимально оттянуть трансформацию. Слишком велико было искушение оставаться обычным подростком, не боясь отрастить перед друзьями клыки и когти. А волк злился. Он не понимал, почему Дерек больше не выпускает его, почему делает вид, что внутри никого нет. А ведь он был: с самого рождения. Пришел черед им снова стать хорошими друзьями. Больше: единым целым. Дерек возместит все годы заточения в уплату долга. И волк принимает ее. Прячет Дерека за свою спину и кидается на Альфу, мощно оттолкнувшись от земли. Альфа перехватывает его выпад, когтями вонзается в кожу затылка, отбрасывая. Рыча громко и властно. В этом рыке ясно слышится: куда ты лезешь, щенок? Волк падает на бок, но так же быстро поднимается, смаргивая белые пятна перед глазами, стряхивая головой. Утробно порыкивает, но не спешит больше бросаться на Альфу. Тот чувствует силу и власть, его окружает Стая, Беты подпитывают и заряжают. Здесь главный он. Это его территория. А волк — чужак, которому тут не рады. Они движутся по кругу. Присматриваются, оценивают соперника, ищут слабые стороны. У волка слабая сторона только одна. И он будет защищать ее до потери пульса. Он снова кидается, на этот раз в бок Альфы, отмахивается от когтистой лапы, пролетевшей в миллиметрах от лица. Ударяется плечом в живот, пригибая колени и подбрасывая. Вместе летят на землю, и волк чувствует во всем этом что-то знакомое. Это жесты Дерека. Это его тело и мышцы, которые сохранили воспоминания. Он незримо тут, хотя волк даже голоса его теперь не слышит. Альфа сбрасывает волка с себя, вонзается когтями прямо под ребра. Вздергивает, хватая за загривок, как нашкодившего дворнягу, ввинчивая когти, царапая ими кости, разрывая ткани и плоть. Волк скулит сквозь ощеренные зубы. От боли перед глазами стелется красная пелена. Воздух наполняет запах его крови, которая стекает по боку, впитывается в ткань дерековой одежды. Беты довольно подвывают своему Альфе. Для них он уже победитель. — Дерек! Дерек, дерись, черт тебя подери! Этот голос, этот отчаянно-яростный крик волк не спутает ни с чьим другим. Его запах совсем близко. Волк разлепляет влажные ресницы и беспрепятственно находит его в толпе. Стайлз рвется к нему, громко матерится, кричит что-то еще, но в ушах шумит собственная кровь. Его удается сдержать только тогда, когда один Бета уже корчится у него в ногах, а второй зажимает окровавленный нос. И это как укол адреналина в волчье сердце. Дерись. Волк полосует когтями по вонзившейся в его тело руке, замахивается и ударяет по челюсти Альфы. Тот точится от неожиданности, часто моргает. А затем рычит зло, раскатисто. Его рев звучит в унисон с ревом его Стаи. Кровь из раны на боку бьет ключом. Волк дышит хрипло, загнанно, зажимая порванную плоть ладонью. Левая часть тела пульсирует болью, отзывается словно разрядом тока в каждом нервном окончании. Но волку некогда расслабляться и набираться сил. Он идет в атаку снова, и они кружат в драке, будто в кровавом танце. Брызги крови летят на лицо, шею, одежду. Они попадают в глаза и рот. Волк так долго хотел крови, но ее теперь больше, чем предостаточно. Металлом она впитывается в язык и ноздри, вместе со слюной размазывается по пасти и глотке. Оба выбились из сил. Что волк, что Альфа изранены, вымотаны потерей крови и длительным боем. Беты больше не воют, поддерживая. Они откровенно не понимают, как обычному Бете удается так долго противостоять Альфе. Даже больше — ранить его и ускользать от смертоносных когтей и клыков. Кроме злобы и раздражения, они теперь испытывают к чужаку еще одно, резко контрастирующее с предыдущими, чувство — уважение. Чужак заслужил его, и теперь они просто молча ждут, когда же все закончится. Охотники по-прежнему находятся в стороне, но теперь они выбрались из внедорожников и наблюдают за представлением. Запах Рида прилетает вместе с порывом ветра. Он работает, как катализатор. Все нутро волка сковывает от ненависти. Ему становится абсолютно все равно на почти не регенерирующие раны, на усталость и боль во всем искалеченном теле. Волк рычит, обнажая окровавленные клыки. Кровь стекает по губам и подбородку, он хочет сплюнуть ее, вместо того, чтобы наслаждаться каждой каплей. Оказывается, свобода – это не так легко, как казалось волку изначально. Теперь эту свободу он должен выгрызать себе ценой жизни. Только без крепкой руки на загривке, которая бы поддерживала и управляла. Дерека нет. Волку нестерпимо хочется услышать его голос, однако в голове пустота, а на загривок вместо рук Дерека опускаются зубы Альфы. Тот давит на плечи, вынуждая упасть на колени. И волк падает, задыхаясь от боли, легкие судорожно сокращаются от влажных хрипов. Выворачивается, кромсая когтями голень Альфы. Отталкивается и отползает под полный ярости рев. Едва сводится на дрожащие ноги и опять, по замкнутому кругу: удары, порезы, изувеченная плоть и ливень из волчьей крови. Альфе легче восстановиться, он атакует все настойчивей и агрессивней, оставляя все новые и новые сочащиеся раны, выворачивая суставы и разрывая сухожилия. В рычании волка больше нет угрозы. Оно полно затопляющей боли. Лишь волчья гордость не позволяет заскулить. Волк замахивается, промазывает, гладит когтями воздух, уворачивается, но выпады Альфы куда точнее. И когда Альфа запускает когти ему в живот, которые входят в тело, как нож в сливочное масло, смотря красными глазами прямо в окровавленное лицо, волк сожалеет только об одном: он подвел Дерека. Тот доверился ему, возложил на него слишком большие надежды, добровольно пожертвовал своим телом ради спасения самого дорогого, что у него еще оставалось, а волк не смог. Просто — не смог. И теперь они оба умрут. — Прости, парень, — негромко говорит Альфа, не звериный рык — голос человека. — Но нам обоим есть, за что сражаться. В горле волка булькает кровь и он кашляет ею, чтобы не захлебнуться. Когти выходят из его тела. Волк пережимает рану рукой, сгибаясь, чувствуя, как жизнь вытекает к ногам вместе с этой кровью. Альфа трансформируется в человека. Отступает на несколько шагов, пряча рубиновую радужку. Он победил. Это понятно всем. Волку не выжить. Вожак доказал свое право быть Альфой. Но Беты молчат. Вокруг стоит такая тишина, что звенит в ушах. Их взгляды обращены к волку, который никак не собирается падать. Он стоит, пошатываясь, истекая кровью, но не падает. — Не надо, Дерек! Черт тебя подери, не надо! Оставь, прошу, блять, пожалуйста, не делай глупостей! Крик эхом проносится по широкой равнине. Стайлз делает очередную попытку вырваться, но Беты держат прочно, ему не противостоять неестественной силе оборотней, каким бы сильным и выносливым бойцом он ни был. Он пахнет горечью, страхом и солью. — Не надо, парень, — произносит те же слова Альфа, когда волк ступает нетвердый шаг. Кровь выходит толчками, бьет в пальцы, пачкая джинсы и ботинки. Волк ступает второй шаг, и все тело пронзает дикой болью. — Да что ты за упрямый мудак такой, Господи! Остановись, блять, Дерек, пожалуйста. Остановись. Дрожащий и срывающийся голос Стайлза единственное, за что он держится. Точнее, это единственное, что держит его на этом свете. — Лучше бы тебе остановиться, парень. Я серьезно. Ты же знаешь, чем это закончится. Я не хочу добивать тебя. Пусть. Зато волк будет знать, что попытался, не сдался, боролся до последнего скачка пульса. Альфа раздраженно сжимает челюсти, когда между ними остается два метра. Выпускает когти правой руки. Это демонстративная казнь. Он убьет его в человеческом обличье, чтобы унизить, чтобы показать, что с Альфой не стоит тягаться. Чтобы наглядно продемонстрировать Риду, что ждет его самого и других оборотней, которых он будет присылать. Волк готов смиренно принять свою участь. Он находит среди толпы Стайлза. Влажные карие глаза смотрят прямо на него. Волк думает, что за такой взгляд и умереть не жалко. Плевать, что предназначен он явно не ему. Альфа поджимает губы и двигает желваками под кожей. Беты все еще молчат, а Стайлз не покидает бесполезных попыток вырваться, рыча и матерясь. — Прости, — говорит Альфа, занося над головой когтистую руку. Когда безмолвную равнину сотрясают звуки выстрелов. Запах пороха и крови мешается с воздухом, и ветер приносит их к заводу, щекоча ноздри. Там, где находятся охотники, начинается пальба, крики и рев разрывают пространство. Охотники стреляют, прячутся за дверцами внедорожников, под металлические тела своих машин, но их вытаскивают, бросают на землю, рвут когтями и перекусывают глотки. — Оборотни, — недоверчиво-восхищенно выдыхает кто-то в толпе. Никто не верит, что это происходит на самом деле. Но глаза не обманывают. Охотников окружили, по полям разбросаны их тела и тела оборотней, из ран которых поднимается синеватый туман — аконит. Волк и Альфа обмениваются взглядами. Веки волка тяжелые, налитые свинцовой тяжестью. — Сегодня твой счастливый день, брат, — говорит Альфа и опускает руку. Волку чудится запах Питера, но это невозможно. Он бы не разобрал его в этой мясорубке. — Поможем нашим собратьям? — обращается Альфа уже к Стае. Беты довольно рычат, скидывая человеческие обличья и выпуская истинную природу на свободу. Альфа выбрасывает когти и зазывает рыком. Возглавляя Стаю, он несется в бой. Топот десятков ног бьет по барабанным перепонкам, земля дрожит под ногами и волка кренит в бок. И он почти падает, но его подхватывают руки. Укладывают на колени, обнимают ладонями лицо. У волка с трудом получается открыть глаза. Он видит Стайлза. Волк и не сомневался, что это он. Стайлз хмурится, у него искусаны до ран губы, глубокие карие радужки дрожат, когда он трясущимися руками пытается закрыть раны. Но ничего не получается, кровь так и льется, и он злится, грубо вытирает щеки от ненужной влаги. Стаскивает толстовку и с силой прижимает к разорванному животу. — Не вздумай помирать, когда подмога уже здесь. Это ведь так тупо, понимаешь? — его трусит, колотит мелкой дрожью. — Держись, Дерек. Волк виновато рычит. Нет больше Дерека. И его скоро не будет. Стайлз осекается. Заглядывает в бирюзовые глаза. Понимание вспыхивает на бледном лице. — Ничего, волк, прорвемся, — говорит он, силясь улыбнуться, но получается из рук вон плохо, проводит пальцами по спутанным волосам волка. — Нас спасут. Я же говорил, что Питер не подведет. Потерпи немного, ладно? Помощь уже близко. Ты только потерпи. Волк опять кашляет кровью. Стайлз поворачивает его на бок, не давая подавиться ею. — Мы выберемся, обещаю. Все втроем. Ты только оставайся здесь, ладно? Он судорожно гладит его по волосам, спине, одной рукой плотно зажимая рану. Стайлз весь в волчьей крови. И запаха Дерека на нем почти не осталось. Волк зовет его, воет в пустоту. Если им суждено умереть, то пусть глаза Дерека, а не волка смотрят на Стайлза. Свободы больше не хочется. Хочется опять оказаться за сводом ребер. Волк смертельно устал. Пустота молчит. Он заходится воем снова и снова, чувствуя держащие его руки. — Будь со мной, — вдруг шепчет Стайлз. И всего на мгновение волчье сердце бьется быстрее. Но раны не затягиваются. Это лишь иллюзия. Перед смертью всегда кажется, что ты отчаянно жив. Волк воет в последний раз. Пустота отвечает ему голосом Дерека.