Оставайся здесь (Будь со мной)

Всё начинается с того, что просыпается волк. Он не спокоен, наматывает круги за грудной клеткой. Дерек думает, что это из-за шрамов, которые еще побаливали, стоило к ним прикоснуться. Он задел их, когда принимал душ. Питер ушел на встречу с информаторами, которые якобы напали на след Рида. С Дерека все равно толку было мало, и он решил смыть с себя слои своей и чужой крови. И вот теперь волк не находит себе места. Он не требует передать контроль. Просто беспокойно шатается за сводом ребер. Дерек должен был догадаться сразу же. Волк не станет волноваться без причины. Но догадывается он слишком поздно. Стайлз уже возвращается домой. Капюшон худи натянут по самый нос, он мокрый до нитки. Несколькими часами ранее пустился ливень, который до сих пор косой изморосью стучал в окна. Дерек как раз успевает надеть джинсы, чтобы встретить его в пороге. Капюшон худи по-прежнему единственное, что наблюдает Дерек. Стайлз не спешит снимать мокрую одежду, когда молча, склонив голову, стягивает грязные кеды о пятки, к ним же отправляются промокшие носки. Брови Дерека невольно хмурятся. Здесь абсолютно точно что-то не так. — Стайлз. Он не отвечает. Босыми ступнями шлепает мимо Дерека, даже не повернув головы в его сторону. Какого черта? — Стайлз, — более твердо зовет он. С таким успехом он мог бы поговорить со стенкой. Спина Стайлза скрывается в дверном проеме, ведущем на кухню. Гремят дверцы кухонных шкафчиков. Дерек решительно идет следом. Объяснение такого поведения Стайлза только одно — в больнице все прошло не так гладко, как ожидалось. Он останавливается на пороге. Стайлз стоит к нему спиной. Он уже избавился от капюшона, и теперь Дерек смотрит на мокрые, топорщащиеся на затылке пряди, на выглядывающие из-за ворота худи позвонки, крепкую шею. Стайлз опрокидывает в себя какую-то херню. На столешнице стоит открытая бутылка. Дерек вспоминает, что ее притащил сюда Питер, любящий побаловаться аконитом. — От этого пойла у тебя могут быть галлюцинации. — Срать. Прохлада тона Стайлза лижет затылок. Дерек морщится, складывая руки на груди. Волк тихо скулит в поджатый хвост. Он ловит настроение гораздо лучше Дерека, получившего почти полный контроль. Но мурашки под кожей все равно ползут, когда он всматривается в опущенные плечи и голову. — Что произошло? Вопрос звучит немного резче, чем следовало бы. Но Дерек не умеет по-другому. Кажется, он полностью забыл, как это делается — правильно. Словно из памяти это вытерли огромным ластиком, вместе с воспоминаниями о Пейдж и сгоревшей в пламени семье. Волк поднимает свою косматую голову и недовольно рыкает. Понятное дело, поддержка Дереку от него не сулит. Дерек предлагает ему и дальше прятать нос в хвосте, пока он со всем разберется. Когда вопрос так и остается без ответа: — Поговорить не хочешь? Но Стайлз холодно рубит: — Нет. Волк толкает его в ребра упрямым лбом, вынуждая подойти. Дерек скрипит зубами, но все же на пробу делает несколько шагов. Стайлз застывает гранитным столбом. — Что-то с мамой? — спрашивает он, хотя знает, что лучше не надо. Стайлз сам расскажет, если захочет. Незачем лезть в душу и топтаться там грязными ногами. Это ведь не Дерек. Не в его интересах поступать подобным образом. Но правда в том, что все его интересы меняются к чертям собачьим, когда дело касается Стайлза. Правда в том, что если нужно, он залезет в эту душу целиком, чтобы помочь, пусть его об этом и не просят. — Я не хочу об этом говорить, — чеканит Стайлз, резко отставляя бокал на столешницу. Бедный бокал остается невредимым лишь по счастливому стечению обстоятельств. Стайлз снова уходит. Теперь уже к ванной. Терпение Дерека опасно звенит, но он, как верный пес, следует за ним. Перехватывает возле самой двери, дергает за запястье на себя. — Отвали, — рычит Стайлз. Он вырывает руку, разворачивается и пихает Дерека в плечи. Не до конца восстановившийся Хейл налетает спиной на стену. Злость застывает тугим комком в солнечном сплетении. Но она испаряется в считанные секунды, когда впервые за вечер он видит лицо Стайлза. Нутро стискивается до размера спичечного коробка, а в груди неприятно жжет. Глаза Стайлза красные, а щеки влажные. Вряд ли это дождевые капли. Дар речи Дерека куда-то исчезает, а спина словно прилипает к стене. Стайлз дышит тяжело и зло, он словно задыхается. И пульс его давно перевалил за допустимую норму. — Оставь меня в покое, окей? — он пробует совладать с дыханием и эмоциями, но ничего не выходит. — Завтра поговорим. Сейчас явно не лучшее время. Волк словно срывается с цепи. Он тоже задыхается внутри Дерека. Скулит, роет когтями в его груди кровоточащие ямы. У Дерека едва получается удержать его. Со времен боя с Альфой, когда волк передал ему полный контроль по собственной воле, у них было что-то наподобие перемирия. Конечно же, так было до тех пор, пока дело не касалось Стайлза. Вот уж кто был чокнутым собственником. Но Дерек заплатил слишком высокую цену, чтобы опять превращаться в неуравновешенного психа, не способного совладать с внутренним зверем. Теперь у него есть якорь. Импульсивный, дохрена эмоциональный и в данный момент, захлебывающийся собственной болью якорь. — Окей, — спокойно кивает Дерек. Стайлз смотрит исподлобья, дышит часто и громко, раздувая ноздри. — Когда расскажешь, что произошло. — Да не хочу я, блять, говорить! — он переходит на ор. Стайлз снова рычит, ударяя кулаком по крепкому дереву. Дерек непроизвольно сжимает челюсти. Но усилиями воли сохраняет каменное спокойствие. — Истерика не поможет. Стайлз надломлено, хрипло смеется. Дерек мельком смотрит на разбитую в мясо руку. Она дрожит, а кровь заливает светлую, треснувшую на костяшках кожу. — А что, нахуй, поможет? Разговоры по душам? Предложишь мне поплакаться в жилетку? Будто бы Дерек умеет быть жилеткой для слез. Прежний он схватил бы Стайлза и хорошенько встряхнул, чтобы охладить пыл. Теперешний Дерек выдыхает и говорит, вглядываясь в воспаленные карие глаза: — Предложу объяснить ситуацию и уже вместе решать, что можно с ней сделать. Стайлз взрывается, как по щелчку пальцев. Спокойствие Дерека действует на него как катализатор. — Уже ничего нельзя сделать, ясно? Ничего, черт подери. Я опоздал, блять. Опоздал, пока возился с вашими чертовыми волчьими делами. У нас было бы еще хоть немного времени. А я его просрал. Нет второго шанса. Блять. Он опять ударяет по несчастной стене с такой злобой, что от этого удара стена словно сотрясается от потолка до пола. Дерек и не пытается его остановить. Он знает, как это. Когда тебя словно предает весь мир, когда единственное, что остается — это неиссякаемая, черная, затопляющая боль и мерзкое отчаянье. Стайлз прячет лицо в избитых ладонях и сползает по стене. Садится на пол, роняет голову на сложенные руки. Его дыхание тяжелое и прерывистое, а плечи быстро опускаются и поднимаются. Дерек находит в себе силы подойти и сесть рядом, не касаясь, давая Стайлзу столько личного пространства, сколько потребуется, чтобы тот не чувствовал себя зажатым в угол. Ему трудно подобрать слова. Он попросту не имеет гребаного понятия, что должен сказать, чтобы облегчить его страдания. Все слова кажутся такими пустыми и бессмысленными. Нет слова, способного исцелить душевную рану. — Мне жаль, — глухо говорит он. Прекрасно осознавая, что это ничего не изменит. Легче все равно не станет. Стайлз молчит и Дерек думает, что это очередная реплика без ответа. Но ошибается. — Она не умерла, — сипло произносит он в сложенные руки, так и не поднимая головы. — Но это не имеет смысла. Доктор Джей сказал, что надежды нет. Удаление опухоли не помогло, химия убивает не только метастазы, но и ее в том числе. По прогнозам врачей, осталась неделя, максимум. Они будут держать ее на обезболах, просто чтобы она не так сильно мучилась. Ничего нельзя сделать, ничего. Мне сказали: «Ты должен отпустить ее, Стайлз». После всего, понимаешь? После сраных химиотерапий, операций, они говорят мне отпустить ее. Уроды хреновы. Костяшки Стайлза лопаются и кровоточат сильнее, когда он сжимает кулаки. Дерек хочет одернуть его, чтобы не вредил себе, но, ясно как белый день, Стайлз его не послушает. Хейл упирается затылком в стену позади себя. Отчаянье вокруг Стайлза обволакивает их как густая патока. И они вязнут в ней без возможности пошевелиться, вдохнуть полной грудью. В жизни Дерека не было никого, кто бы говорил ему чистую правду. Черт, даже Питер врал ему, говорил, что боль пройдет, со временем она утихнет, и он снова начнет жить. Но разве его взбесившийся волк не прямое подтверждение тому, что, нет, боль не пройдет, она не иссякнет, не высохнет, как однажды высохнут все океаны? Кто Дерек такой, чтобы врать Стайлзу, что все будет хорошо, если это не так? — А ты уверен, что она хочет такой жизни? Порой действительно лучше отпустить, нежели мучить. Его слова заставляют Стайлза поднять голову. Он поворачивается к Дереку. Хейл некстати отмечает про себя, что взгляд его изменился. Это больше не взгляд бойца. Это взгляд бесконечно сломленного человека. И Дерек боится, что это изменение окончательное и бесповоротное. — Ты так говорил себе, когда умерла Пейдж? Твоя семья? Лучшая защита — нападение. Дерек не удивлен. Стайлз отвечает болью на боль. — Я говорил себе, что убью каждого, кто виновен в их гибели, — отвечает Дерек. Никакого вранья, помнишь? Он его не заслужил. — Я говорил себе: ты жив, Дерек, потому что у тебя есть цель. И ты не имеешь права сворачивать с этой дороги, пока не дойдешь до конца. — И как? Дошел? Стайлз злится. И это абсолютно нормально в его не совсем нормальной жизни. Дерек хотел бы стать защитным панцирем Стайлза и отражать от него все то дерьмо, которое не прекращает валить его на колени снова и снова. — Дошел, — кивает. — Но легче не стало. Нужно время. Очень много времени, чтобы отпустить себя и двигаться дальше. Смерть не щадит никого, у нее нет любимчиков. Рано или поздно она придет за каждым из нас. Дерек ожидает очередную порцию непринятия и злости. Он и сам пользовался ими, как якорем, когда цепляться было больше не за что. Но ничего не происходит. Стайлз сидит молча. Жует нижнюю губу и смотрит себе под ноги. Целую минуту никто из них не произносит ни слова. Каждый из них погружается в собственные мысли. Дерек настойчиво гонит от себя воспоминания о прошлом, пока Стайлз супит брови, сжимает и разжимает пальцы, наблюдая за тем, как ярко-розовые края ран растягивают кожу, а кровь проступает с новой силой. Хейл подумывает остановить этот мазохизм чистой воды, когда Стайлз вдруг произносит: — А что, если смерть не настолько всесильна? Что, если есть сила, способная ее обмануть? Брови Дерека сходятся на переносице. — Нельзя обмануть смерть. — Если ты оборотень — можно, — задумчиво отвечает Стайлз, продолжая истязать собственную руку. Чутье Дерека подсказывает, что разговор идет явно не в ту степь. — Оборотни тоже смертны. Ни для кого нет исключений. Он вскидывает на Дерека взгляд. Его глаза горят, губы стиснуты в упрямую линию. — Питер рассказал мне об укусе. И о том, что он может исцелить. Так вот зачем все это. Стайлз и не собирался сдаваться. Он ведь из тех, кто спасает тонущую лодку, вместо того, чтобы спасаться самому. А еще Дерек убьет Питера. За его длинный гребаный язык. Сам того не подозревая, он дал Стайлзу надежду. И теперь вместо того, чтобы отпустить, Стайлз будет продолжать бороться, когда смысла уже нет. — А Питер случайно не забыл сказать еще и о том, что он может навредить? — Говорил, — парирует Стайлз. Он смотрит упрямо и с вызовом. Дерек мысленно казнит себя за то, что посмел думать, будто Стайлза можно сломать. Он сильнее. Гораздо сильнее. Он, наверное, даже и сам не подозревает, насколько. — Но разве нам есть, что терять? Мама умирает, и я готов испробовать все возможные средства, чтобы спасти ее. Будь Дерек на его месте, он бы поступил точно так же. Хватался бы за любую возможность, наплевав на риск. Но он не на его месте. И именно поэтому видит то, что Стайлз видеть отказывается. — Послушай. Я не хочу, чтобы ты зря надеялся. Укус не всегда панацея. — Она умирает, черт подери, — рычит Стайлз, стуча себя израненным кулаком по колену. — Чхать я хотел на панацею. Мы обязаны попытаться. Я не отпущу ее, не сделав все, что в моих силах. — Мы? — хмурит брови Дерек. — Я не знаю, что там тебе наговорил Питер, но наш укус для нее бесполезен. Только… — Альфа, да, — перебивает его Стайлз. — Я в курсе. На миг Дерек зависает. О чем он еще в курсе? — И где ты собираешься его искать? — спрашивает после паузы. — Ты знаешь его лично, — Стайлз косится на шрамы, пересекающие грудь и живот Дерека. Хейл ощущает, как его пронзают эфемерные когти. — С чего ты взял, что он вообще согласится тебе помочь? Спесь Стайлза немного сбивается. Он уже не выглядит так уверенно, когда отвечает: — Что-нибудь придумаю. У меня целая ночь впереди. — Он и слушать тебя не станет. Альфа не будет говорить с обычным человеком. — А с оборотнем вроде тебя станет? — выпаливает Стайлз. Детали мозаики становятся на свои места. Вот, что имел в виду Стайлз, говоря «мы». Дерек нужен ему, чтобы подобраться к Альфе. — Я пытался его убить, — холодно напоминает Дерек. — Рид вынудил тебя, — резко отзывается Стайлз. — Вы оба это понимаете. Блять, Дерек, это мой последний шанс. Просто поговори с ним, хорошо? И я больше никогда в жизни у тебя ничего не попрошу. Дерек почти чувствует, как мольба и отчаянье Стайлза пережимают ему глотку, придавливают к стене, не позволяя даже шелохнуться. — Почему не попросишь у Питера? У них с Сингером сейчас гораздо больше общего, — он задает этот вопрос, хотя и так знает ответ. Потому что Питер может отказать, а Дерек — нет. Не Стайлзу. Потому что Питер не сделает для Стайлза того, на что способен ради него Дерек. Да он вчера едва не умер, чтобы защитить его, о чем вообще может идти речь? Этот разговор изначально был нечестным. Здесь игра в одни ворота. И Дерек явно не тот, кто победит. — Но я прошу тебя, — пристальный взгляд Стайлза застывает на его лице. Дерек проигрывает с разгромным счетом. Капитуляция, дамы и господа. Аргумент, против которого Дерек попереть бы никогда не смог. — Я ничего не обещаю, — говорит он, втягивая себя в очередное дерьмо. Волк с готовностью скалит пасть. Дереку приходится осечь его. Возможно, Альфа согласится по своей воле. Дерек не уверен, что они переживут второе посягательство на его силу. Но Стайлз словно и не слышит, что именно Хейл говорит. Он слышит лишь то, что Дерек согласился. — Черт, спасибо, Дерек. Правда. Спасибо. Я твой должник. Он сумбурно обнимает его за шею и Дерека накрывает запахом сырого дождя, мыла и кондиционера. Отстраняется так же внезапно. Его лицо светится облегчением и обманчивой надеждой, и Дерек ничего не говорит, чтобы не нарушить эту минуту покоя, которая совсем скоро скроется в тревоге и страхе.

***

Вокруг заброшенного завода припарковано около десятка машин. Запахи разных Стай щекочут ноздри. Дерек не помнит, видел ли такое большое столпотворение оборотней на один квадратный метр. Обычно Стаи живут особняком, им нет дела до проблем других Стай. Но, как говорится, общий враг объединяет. Дерек узнает серебристый Рендж Ровер Питера почти сразу же. Он не стал ему ничего говорить с утра, когда тот забегал навестить его и сообщить, что Рида так и не поймали. И на это были причины. Питер бы не одобрил того, что собирается сделать Дерек. «Я не для того спасал твою шкуру, чтобы ты кидался в это пекло еще раз», — вот каким был бы его ответ. — Питер здесь, — произносит Стайлз, тоже заметивший джип. Он неуверенным взглядом мажет по лицу Дерека, но ничего не говорит. И не нужно. Дерек и так знает, о чем он подумал. Стайлз боится, что Хейл или передумает сам, или Питер его разубедит. Он сомневается в Дереке. Как будто тот давал повод. Этот факт слегка выводит из себя, и желваки проступают под кожей. — Вижу, — коротко отзывается Хейл, чтобы закрыть тему, и прибавляет шагу. Стайлз ускоряется следом за ним. Задевает плечом, заглядывает в лицо. Мысли читает или настроение угадывает. Дерек думал, что антенна приема эмоций у них односторонняя.  — Прости. Он снова натянул капюшон заношенной толстовки почти по самые глаза, прячась от секущего, колючего снега. То ливень, то снег. Хрен разберешь эту погоду. В ней, как и в жизни Дерека, — никакой стабильности и постоянства. — Забей. Взгляд задерживается на лице Дерека еще на мгновение, а потом исчезает: они приближаются к входу. Его охраняют уже знакомые им сыновья Сингера. Завидев их, волчата тут же напрягаются и переговариваются о чем-то, раздраженно посматривая в их сторону. Стайлз мрачнеет, а мышцы лица словно каменеют. — Если ты передумал… — начинает он. — Нет, Стайлз. Не передумал. Волчата угрожающе перекатывают мышцами плеч и шеи. Волк щерится и предлагает расшвырять их по траве, как шахматные фигуры по доске. Но пальцы Стайлза, проехавшиеся невзначай по локтю Дерека, отрезвляют. Разговор с Альфой не стоит начинать с избиения его сыновей. — Что ты тут забыл, Хейл? — бросается, очевидно, старший из братьев. Он выше, плечи его более крепкие и покатые. Взгляд у него истинно волчий: резкий и хищный. — Мне надо поговорить с твоим Альфой, — отвечает Дерек, удерживая ноющие клыки в зудящих деснах. Ему хочется блеснуть радужкой и рыкнуть, чтобы поставить на место. Но он здесь не для этого. — Не думаю, что он захочет разговаривать с тобой. Пешка Рида, — выплевывает младший, презрительно скалясь. Кожанка скрипит в ладонях Стайлза, когда он удерживает предплечье Дерека, шагнувшего было вперед. — Он того не стоит, — тихо говорит, потянув на себя. Потом обращается уже к волкам: — Послушайте, мы пришли с миром. Мы поговорим с Альфой и уйдем по-тихому. Нам не нужны проблемы. — Поздно спохватились, — рыкает старший волчонок. — Уходи вместе со своим миром, Хейл, и сучку свою прихвати. Инстинкты Дерека предупреждают о том, что дальше произойдет. Но он не останавливает Стайлза, когда тот налетает на волчонка, прописав ему по морде. Адреналин разгоняет кровь. Дерек и волк сбивают с ног второго и придавливают к земле, оскалив клыки и предупреждающе рыча, чтобы не рыпался. Волчонок признает более сильного, отводит взгляд желтых глаз и обмякает. Стайлз вместе со старшим братом падают за ними, приминая траву и пачкаясь в грязи. Он глухо матерится, с носа у него капает кровь прямо на рожу волчонка, и скручивает тому руки. Дерек все еще помнит, что тот плох в партере. И когда волчонок сбрасывает его с себя, явно намереваясь отомстить за уязвленное достоинство, он кидается к ним, дергает Стайлза на себя и загораживает свой спиной, утробно рыча и оголяя когти. Мое. Не трогай. Горячее дыхание Стайлза опаляет кожу затылка. Он вцепляется за куртку на его спине, пытаясь отодвинуть. Как будто Дерек забыл. Стайлз не тот, кто прячется за спиной, Стайлз тот, кто сражается бок о бок. Волчата поднимаются на ноги. Они смотрят из-под насупленных густых бровей, втянув шеи и негромко рыча. Дерек готовится отбивать их парную атаку. Однако над их головами властно звучит: — Брай, Джесс. И братья стушевываются, прячут волчьи обличья и опускают глаза. Альфа выходит из своего логова для того, чтобы встретить их лично. Ситуация до отвращения знакомая. Сингер недовольно взирает на сыновей, стиснув губы. — Я так велел вам встречать наших собратьев? — Они не собратья, — шипит старший — Брай, но не решается посмотреть ни на Дерека, ни на отца. — А один из них еще и обычный человек. Джесс, видимо, умнее, потому что продолжает пялиться в землю, не поднимая головы, и молчать. — И это он, обычный человек, извалял тебя в грязи? — холодно уточняет Альфа. Брай сдавливает челюсти и ничего не отвечает. Сингер отворачивается от них, решив, что воспитательную беседу можно отложить на потом. Волчата так и стоят, опустив головы. — Прости, Дерек, надеюсь, они не доставили тебе сильных неудобств. Хейл раздраженно поджимает губы. Не появись Сингер вовремя, он бы научил щенков правилам хорошего тона, но, опять же, он пришел сюда не для этого. — Все в порядке. Он отряхивает запачканный рукав кожанки. Стайлз шмыгает разбитым носом и запрокидывает голову, чтобы остановить кровь. Дерек удерживает себя на месте, чтобы все-таки не навешать старшему сыну Альфы оплеух. Сингер награждает сына раздосадованным взглядом. — Еще раз простите. Думаю, мои сыновья вынесли из всего этого урок. Брай, помоги Стайлзу, принеси бинт или что там у нас завалялось в аптечке. А мы с Дереком пройдемся, поговорим. Стайлз резко опускает голову, зажав ладонью нос. Он взволнованно смотрит на Дерека и говорит: — Я в норме, не беспокойтесь. Сомневаться не приходится. Стайлз хотел участвовать в их разговоре. В конце концов, речь шла о жизни его матери. — Пройдемся, — соглашается Дерек. — Эй. Мне бы тоже не помешало пройтись, — с нажимом произносит Стайлз, выразительно стреляя в Хейла глазами. Дерек отрицательно качает головой. Прости, не в этот раз. Стайлз смотрит раздраженно и сердито. Но Дереку некогда объяснять. Разговор — не конечный пункт. Возможно, придется снова попытать удачу, чтобы получить силу Альфы, если другого варианта не останется. Стайлзу в этом учавствовать не обязательно. Совсем. Сингер касается плеча Дерека и жестом предлагает начать их прогулку. Хейл поджимает губы в знак согласия, и они неспешно двигаются по втоптанной тропинке мимо завода. Спина Дерека зудит от дотошного взгляда, но его спасает волчонок Брай: — Держи бинт, человек. Стайлз бормочет благодарность сквозь зубы. — У сучки Хейла неплохой удар, как для обычного человека, — хмыкает волчонок. — Иди в жопу, — огрызается Стайлз, а потом добавляет с усмешкой. — У тебя тоже неплох. Как для щенка волка. Они обмениваются короткими смешками. И Дерек расслабляется, убедившись, что Стайлз в какой-никакой, но безопасности. Волчата не тронут его, да и он, вроде, не собирается больше размахивать кулаками. — Почему ты не приехал вместе с Питером? — привлекает его внимание Сингер. Ухабистая дорожка, по которой они идут, тянется вдоль завода, ныряя в просторные поля. Линию горизонта ломает садящееся солнце. — Я приехал не из-за Рида, — признается Дерек. — Я приехал по личному делу. Точнее, просьбе. Альфа понятливо кивает, легко хмурясь. Но не проявляет сильного удивления. Словно ждал, что Дерек к нему явится. Хейл некстати задумывается, а в курсе ли Сингер о матери Стайлза? Питер не стал бы трепаться, а вот разведчики Альфы вполне могли об этом разузнать. Вот только надо ли ему это? — Ясно. И о чем бы ты хотел попросить, Дерек? Дерека опять не покидает чувство, что он знает. Знает наперед все, о чем его сейчас будут просить. Это глупо. Дерек чувствует себя параноиком. — Мать Стайлза умирает, — он останавливается, поворачиваясь к Альфе. Выпаливает все на одном духу. Дерек не любитель разводить пустые разговоры и ходить вокруг да около. — И я хочу попросить тебя даровать ей укус. Сингер тоже тормозит. Смотрит внимательно, с прищуром. Потом снова кивает, мол, понял твою просьбу, и выдыхает. Он машет рукой, приглашая Дерека возобновить их путь. Полное беспристрастие очень сильно подбивает планку контроля Дерека. Спина покрывается испариной, а сердце нервно выстукивает по ребрам. — Это очень непростая просьба, ты же это понимаешь? — спрашивает он. Конечно же, блять, Дерек понимает. Иначе бы не пришел сюда и не говорил бы с ним сейчас. — Я многим рискую, если все же соглашусь. — Я понимаю. Я не останусь в долгу. — К тому же, — продолжает Альфа, игнорируя слова Дерека. — Укус не всегда действует так, как нам нужно. Это ты тоже понимаешь? — Я осведомлен о рисках. Но попытаться все равно стоит. От носка ботинка Сингера отскакивает камешек, когда он подбивает его в воздух. Заводит руки за спину, переплетая пальцы. — Все это действительно очень сложно и рискованно, — задумчиво произносит Альфа. — И, скорее всего, повлечет за собой немалые последствия. Но. Если есть хотя бы мизерный шанс, разве могу я отказать в своей помощи? Дерек замирает, как вкопанный. Он снова и снова пытается переосмыслить слова Сингера, чтобы окончательно убедиться, что тот согласился. Действительно согласился помочь спасти мать Стайлза. — Ты думал, что я откажу в помощи собрату? — улыбается Сингер, приподнимая темные густые брови. У него черные глаза и Дерек обращает внимание на это только сейчас, когда алый багрянец не обволакивает радужку. — Думал, — не скрывает он. И хотел убить тебя за это. Но какая теперь разница? — Я у тебя в долгу, Альфа, — продолжает Дерек. Он все еще не верит в реальность происходящего. Он готовился просить, угрожать, вцепляться зубами в глотку, но уж точно не к подобному повороту событий. Слишком легко. Слишком. За такой простотой обычно прячется херова туча проблем. — Какие долги, Дерек, — отмахивается Альфа. — Все в порядке. Я просто хочу помочь. И, не сговариваясь, начинают шагать дальше по тропинке. Дерек понимает, что это не все. Он не так наивен, как кажется Альфе. Просто поджидает, когда Сингер созреет попросить его о чем-то в ответ. О чем-то, что обрушит на Дерека тонну дерьма и погребет в собственноручно вырытой яме. Для этого ему хватает десяти шагов. Дерек считает. — Знаешь, ты бы тоже мог помочь мне, — словно вспомнив о чем-то важном, говорит Альфа. — Не в уплату долга, разумеется. А как собрату. Я хочу, чтобы ты понимал, что я ни на чем не настаиваю. Ты вправе отказаться, если сочтешь нужным. Но нет гарантий, что укус сработает, как нужно. Нет гарантий, что Альфа не станет откладывать его до того времени, пока не станет поздно. Это Дерек читает между строк. — Чем я могу помочь? Самое паршивое в том, что, о чем бы он ни попросил, Дерек согласится. И не потому, что ему так сильно не хочется ходить в должниках у Сингера. Нет. Он согласится потому, что у него нет выбора. Теперь их прогулку приостанавливает Сингер. Вся мягкость сходит с его лица, оно становится жестче и решительней. — Только хорошенько подумай над ответом, Дерек. Я должен быть уверенным в тебе на сто процентов. Сейчас, когда опасность подстерегает нас со всех сторон, мы можем полагаться лишь друг на друга. Как у спартанцев. Одна брешь между щитами способна уничтожить нас всех. Волку не нравится все это. Он недовольно фыркает и тревожно скребет когтями. Протестует, требует не соглашаться. Он чувствует опасность: острую и неминуемую. Дерек тоже не в восторге. Одно сравнение со спартанцами чего стоит. Он прекрасно помнит, чем закончилась эта история. Вряд ли Сингер осознает, что до царя Леонидаса ему очень далеко. Как и его волчатам до отважных спартанцев. — Чем я могу помочь? — твердо повторяет он. У меня нет выбора — отвечает он тут же возмутившемуся волку. Альфа принимает его согласие, словно и не ждал другого ответа. Коротко кивает в знак благодарности. — Есть одно дело, в котором ты сможешь мне очень сильно помочь. И не только мне. Всему нашему племени. Просьба приобретает все более глобальный характер. Все индикаторы плохого предчувствия просто зашкаливают и сходят с ума. Но Дерек не отступит. — Что я должен сделать? Сингер кладет руку ему на плечо и смотрит в глаза. — Я предлагаю тебе стать частью моей Стаи и сражаться вместе — плечом к плечу, а не против друг друга. Что ты ответишь на это, Дерек? Согласишься ли ты драться за меня, когда я об этом тебя попрошу? Горизонт за их спинами окрашивается пурпурно-оранжевой краской.