Оставайся здесь (Будь со мной)

У матери Стайлза нет волос и бровей, а ресницы редкие и обломанные. На коже рук и шеи пигментные пятна, а на сгибах локтей — следы от иголок. Они заходят в палату вместе. Дерек остается стоять возле двери, почти вжимаясь в косяк. В воздухе висит такой горький и едкий запах болезни, что ему хочется перестать дышать. Разумеется, Стайлз этого не ощущает. Ему пахнет медикаментами и стерилизующими средствами. А еще родным человеком. — Эй, привет, — Стайлз осторожно садится и берет ее за руку. Он улыбается и держит лицо, чтобы не показать до чего же ему сейчас хреново внутри. Дереку от этой боли выламывает в судорогах все нутро. Волк скулит, тычась носом о ребра. Он просится к Стайлзу, зализать раны, но Хейл не отпускает. — Я в порядке, — отвечает она, усмехаясь и оглаживая кисть Стайлза. К запаху болезни примешивается еще и запах вранья. Но это вранье почти безобидное. Все трое прекрасно понимают, что "порядком" здесь и не пахнет. У матери Стайлза карие глаза, такие же, как у сына. Дерек замечает это, когда она смотрит на него. Слегка хмурится, наверное, вспоминает, знакомы ли они. Но не вспомнив, вежливо улыбается. — Это Дерек, — произносит Стайлз слегка хрипло. — Он мой… друг. Хейл выдавливает вежливую улыбку в ответ. Друг? Ну, уж не враг так точно. Дерек враг разве что самому себе. Потому что вляпался по самую макушку. — Я заберу тебя отсюда, — твердо говорит Стайлз, сжимая ее руку. — Я уже договорился с доктором Джеем. Мне надо заполнить кое-какие документы, и потом мы свободны. Здесь и сейчас — они заложники. Заложники обстоятельств, болезни, чувств. Ни о какой свободе и речи быть не может. — Хорошо. Клаудия не спрашивает, куда и зачем. Или боится, что озвученное вслух прозвучит, как окончательный приговор, или безоговорочно доверяет. — Я отвезу тебя за город, — тепло произносит он. — Подышим свежим воздухом. Что скажешь? — Отличная идея, — кивает Клаудия. Все в этой палате понимают, что она уже не вернется обратно. — Я только сбегаю к доктору Джею и подпишу некоторые документы, договорились? Мать Стайлза согласно усмехается. Он целует ее в лоб и поднимается с кровати. Находит взглядом Дерека. Просит глазами: «Побудь с ней, пока меня не будет». Хейл дергает подбородком: «Ладно», хотя ему и становится немного не по себе. Он торопливо выходит, в дверях награждая Дерека быстрым взглядом. Дерек думает, что это в два раза больше, чем за прошедший вечер и утро. После разговора с Питером, Стайлз вернулся почти в полночь. Хейл успел за это время смотаться к Сингеру и обратно, убить несколько десятков нервных клеток и выпить полбутылки виски с аконитом. Стайлз пришел и молча скрылся за дверьми своей спальни, проигнорировав сидящего (и ждущего, черт подери) Дерека. Утром к ним наведался Питер. Подождал, пока они соберутся в полной тишине, и отвез в больницу. Даже не стал выносить Дереку мозг по поводу вечернего побоища. Как раз наоборот. Это Дерек хотел наорать на Питера, схватить за лацканы его идеального пальто и встряхнуть, рыча в лицо: «Какого черта ты делаешь?». Потому что этот чокнутый согласился участвовать в побоище против охотников. Дерек знал, что из-за него. Чтобы защитить, когда отговорить не получилось. И Дерек злился на себя, на Питера, на чертового Сингера, которому все мало было территории и власти. — Так Стайлз ваш друг? — спрашивает Клаудия, вырывая его из размышлений. Она смотрит проникновенно, будто все понимает. Но в ее взгляде нет осуждения. Скорее, облегчение. — Дерек, да? Дерек неловко хмурится. — Дерек. Да, друг. Друг, якорь, мое всё. Но зачем уточнять. В его жизни и так хватает сопливой драмы. — Я рада, что у него появился близкий человек. И что его будет, кому поддержать, когда… Клаудия не заканчивает предложение. Обоим ясно, о чем идет речь. Но она не плачет, не жалеет себя, не проклинает несправедливую судьбу. Ее глаза сухие, когда она одаривает Дерека грустной улыбкой. И с него будто кожу снимают, дюйм за дюймом. Он улыбается этой хрупкой, но такой сильной женщине и говорит себе, что укус должен сработать. Должен, черт возьми. Если есть за что бороться и держаться, если есть хоть один шанс на миллион, что спасение возможно, всегда нужно пытаться. Потому что есть еще в мире сила, за которую стоит сражаться до самого конца.

***

Стайлз заполняет какие-то формы, отказы, пишет сраные расписки. У него каждая секунда на счету, а эта бумажная волокита отнимает у него бесценное время. Доктор Джей не удивляется, когда Стайлз говорит, что забирает мать. Обычное дело: забирать безнадежно больных, тем самим еще и избавляя врачей от лишней работы. Многие родственники хотят, чтобы их близкие умерли в родных стенах, а не в одиноких палатах. Он спрашивает, нашел ли Стайлз медсестру-сиделку, которая сможет ставить уколы. Стайлз нагло врет, что да. Он спрашивает, уверен ли Стайлз, что справится со всем этим, или может Клаудии лучше остаться под присмотром врачей. Стайлз снова врет, потому что он совсем не уверен, но выбора у него все равно нет. Наконец после того, как он расправляется с чертовыми документами, ему официально разрешают забрать мать. Ее пересаживают с кровати в кресло-каталку. Перед этим доктор Джей делает ей укол бупренорфина и говорит, что нельзя колоть его чаще двух раз в день, потому что происходит привыкание и обезболивание перестанет действовать. Стайлз кивает, что понял, хотя надеется, что это им с мамой больше не пригодится. Дерек все время стоит молча, сложив руки на груди и хмуря брови. Стайлз не знает, о чем он сейчас думает, но в такие моменты ему хочется вскрыть его голову и прочитать мысли. Доктор Джей просит звонить в экстренных случаях и говорит Клаудии, что она была отличной пациенткой. Мама горько улыбается, а Стайлз размышляет, говорит ли он это всем своим умирающим больным. Он размышляет об этом и думает, что никогда в жизни не хотел бы быть врачом. На парковке их все так же поджидает Питер. Он сидит в своем джипе, нацепив на глаза солнцезащитные очки, хотя по небу растрепаны клочьями грязно-серые облака, прячущие за своими телами горячее солнце. Стайлз поднимает маму на руки, чтобы проводившая их к машине медсестра могла увезти кресло-каталку обратно в больницу. Мама не весит почти ничего. Она обнимает его шею и сдавленно выдыхает от боли. Грудную клетку Стайлза словно изрешечивает в кровавое месиво. Дерек открывает им дверь и помогает забраться на заднее сидение, а затем садится следом. Стайлз обвивает рукой мамины плечи, и она кладет ему голову на плечо. — Охотники, — говорит Питер. — На десять часов. Синяя Мазда. Какого они здесь забыли? Стайлз смотрит поверх головы Дерека, но ничего не может разглядеть. Он просто надеется, что охотники не начнут пальбу прямо возле больницы, в общественном месте, чтобы не привлечь внимание, и дадут им спокойно уехать. Мама не задает лишних вопросов. Она дышит тихо и размеренно, и Стайлз только то и делает, что прислушивается. Наверное, обезболивающее начинает действовать и мама понемногу засыпает. — Видел, — отвечает Дерек, хмурясь. Кажется, он вообще не переставал это делать с тех пор, как проснулся сегодня утром. — Они же не станут… — на всякий случай переспрашивает Стайлз. — Нет, — отрицательно мотает головой Дерек, заговорив с ним впервые за утро. — Просто хотят убедиться, что Сингер действительно сделает то, что задумал. Они не станут нам мешать. Им выгодно, чтобы это случилось. Это — значит «укус». Стайлз не собирается лезть в подробности, почему же им это выгодно. Ему откровенно срать на мотивы и тех, и других. Главное, чтобы охотники не мешались под ногами, а Сингер не передумал выполнять обещание. — Здравствуйте, Клаудия, — Питер снимает очки и обольстительно усмехается маме. Стайлз хочет дать ему по зубам. — Предлагаю прокатиться с ветерком. Что скажете? Мама поднимает голову с плеча Стайлза и сонно моргает. — Здравствуйте, Питер. Звучит многообещающе, — сухие губы трогает улыбка. Стайлз укладывает ее обратно и недовольно косится на Питера. Хейл виновато приподнимает руки, надвигая обратно очки, а потом заводит джип и трогается с места. Он включает какую-то тихую, ненавязчивую мелодию, чтобы не ехать в тишине. Стайлз целует маму в макушку и оборачивается на здание больницы. Синяя Мазда выезжает с парковки ровно через полминуты после джипа Питера.

***

Логово Сингера окружает еще больше машин, чем обычно. Они все прибывают и прибывают, будто в здании заброшенного завода затеяли какой-то подпольный рок-концерт. К тому времени, когда джип Питера паркуется за красным пикапом, мама уже спит. У Стайлза затекла рука и плечо, но он не шевелится. — Отличный сегодня денек, — говорит Питер. Ни Дерек, ни Стайлз не отвечают. Вход охраняют не Брай и Джесс. Теперь это человек пять и по сравнению с ними братья кажутся действительно самыми настоящими волчатами, замершими где-то в пубертатном периоде. Стайлз думает, что замена означает только одно —  дело дрянь. Синяя Мазда останавливается в миле от завода. Дальше они не едут. Оборотни, что странно, вообще никак не реагируют на их присутствие. В принципе, до вечера не так и много времени осталось, успеют еще помериться силами с охотниками. Стайлз мельком смотрит на Дерека. Когда он смотрит на него, у Стилински чувство, что из груди вырвали сердце, пережевали и вернули обратно. Сингер не заставляет себя долго ждать и выныривает из металлической конструкции. Он идет им на встречу. Совершенно один. Брай и Джесс не следуют за ним по пятам, как всегда до этого. Сначала из Рендж Ровера выбирается Дерек, и Стайлз передает ему маму. Хейл берет ее так, словно боится раздавить или переломить пополам. Стайлз вылезает следом и забирает маму из его рук. Она по-прежнему без сознания, и Стайлз начинает паниковать, понимая, что им нужно поторопиться. — Рад, что вы добрались без особых происшествий, — приветствует их Альфа, мазнув взглядом по машине охотников. — Пройдемте внутрь, подальше от лишних глаз. Они направляются вглубь завода. Здесь пахнет железом, кукурузной пылью и машинным маслом. Сингер ведет их по узкому коридору. Где-то в правом крыле завода слышен гул голосов. Но Альфа сворачивает направо, и они идут за ним. Через двести шагов упираются в дверь. — Чтобы нам не мешали, — объясняет Сингер, надавив на дверную ручку. Петли натужно скрипят, когда он распахивает дверь. Стайлз заходит первым. Он оказывается в маленьком помещении. Под потолком висит одна-единственная лампа, тускло освещающая комнатку три на три. Посредине находится кушетка, застеленная белой простынью. Брови Стайлз взлетают вверх, когда он видит возле этой кушетки Дитона. — Это я попросил его помочь, — объясняет Питер, протискивающийся в помещение за Стайлзом. — Думаю, контроль друида нам не повредит. Друида? Видит бог, у Стайлза нет желания с этим разбираться. В первый раз, когда они встретились, Питер представил Дитона, как их семейного врача. Его племянник умирал, вряд ли он хотел тратить время и силы на разжевывание понятия «друид» для Стайлза. Да и сейчас Стилински не особо горит желанием в него вникать. — Спасибо, — бормочет он. — Сюда, Стайлз, — зовет Дитон и помогает уложить маму на кушетку. У Стайлза от испуга дрожат руки и ноги, а в голове закипает такая каша. Но сдавать назад нельзя. Все решится здесь и сейчас. — Она очень слаба, — хмурит брови Дитон, ощупывая мамин лоб. Смотрит на Сингера. — Нам лучше бы поторопиться. И когда Альфа приближается к маме, трансформируясь, грудь Стайлза сотрясается от бешеного биения сердца. Он не думал, что все произойдет так быстро. Ощущает себя идиотом, потому что сам ведь этого хотел. А теперь ему пиздец до какой степени страшно, что укус не сработает, и он окончательно убьет маму. Не Сингер, не его зубы, а конкретно Стайлз. Он вцепляется в мамину руку, боясь отпустить ее хотя бы на миг. В его пальцы ударяется живой пульс. Стайлз сойдет с ума, если не почувствует этот пульс снова. Поедет крышей, ебнется, его мозги превратятся в сухофрукт и его запрут в психлечебницу где-то на окраине. Стайлз борется с желанием послать все к хуям, схватить маму и удрать на другой край света. У него пересыхает во рту, а лоб наоборот покрывается испариной. У него взмокают плечи и спина вдоль позвоночника, в ушах шумит. Тебя кроет паническая атака, Стайлз. Успокой свои ебнутые нервы, если не хочешь все испоганить. Сингер останавливается по другую сторону кушетки. Он взирает на Стайлза красными глазами. Белые клыки крепкие и острые. Стайлз представляет, как они вонзаются в тонкую кожу его матери, и чувствует нестерпимое желание ударить его с ноги. Он сейчас вообще не в силах контролировать собственные желания. — Ты не передумал, парень? — спрашивает Альфа, наверняка ощущая его состояние. — Возможно, мне придется укусить несколько раз, чтобы эффект был сильнее. У Стайлза чувство, что его рот залили цементом. Его тошнит, желчь подступает к горлу. Несколько раз. Он не может вытолкнуть из себя ни слова. А потом его окутывает знакомым запахом. К плечу прикасается тяжелая ладонь, легко сжимает. Дерек стоит за его спиной. — Все нормально, — говорит он. Теперь Стайлз испытывает тупое желание разрыдаться, обернуться и прижаться к Хейлу, замазывая его соплями и слюнями. Это уже клиника, Стайлз, успокойся. — Нет, — его голос дрожит, словно в глотку вонзилась дрель. — Не передумал. Альфа выжидает еще несколько секунд, давая Стайлзу последний шанс передумать. Заключает худое запястье мамы в свои огромные когтистые лапы. Но Стайлз не передумает. Он слишком долго держался, мама слишком долго держалась, чтобы сдаться вот так. — Кусай, — твердо произносит он. И клыки Сингера вонзаются в тонкую кожу почти до самого основания.

***

Оборотни рассаживаются по своим машинам. Над равниной сгущаются сумерки, срывается ветер, а воздух наполняется влагой предстоящей грозы и волнующим предвкушением. — Увози ее отсюда, — говорит Сингер, когда они вытрясаются наружу. Стайлз держит маму на руках. Он завернул ее в теплое одеяло, которое притащил Брайс. Клаудия все еще без сознания. Сингеру пришлось укусить ее три раза. Дерек надеется, что этого больше, чем предостаточно. — Мы отвлечем охотников на некоторое время. Они будут искать вас. Так что вам небезопасно задерживаться здесь надолго. — Мне лучше поехать с тобой, — предлагает Дитон. — Состояние Клаудии нужно постоянно контролировать. Стайлз благодарно кивает. Они идут к машине Дитона, чтобы разместить Клаудию поудобнее. Дерек не представляет, как ему удалось раздобыть скорую помощь, но возможности этого парня всегда были безграничны. Сингер извиняется и уходит что-то обсудить с местными Альфами. Их отсутствие играет Дереку на руку. Он жестом призывает Питера отойти в сторону. Тот закатывает глаза, но все же слушается. — Езжай с ним, — произносит он на безопасном расстоянии. — Почему я знал, что ты об этом попросишь. Дерек игнорирует его сарказм. — Если охотники возьмут след, им понадобится защита. — Тогда почему не поедешь с ним, чтобы защитить лично? — Питер теряет терпение. — Не могу, — признается Хейл. — Не пизди мне о чувстве долга. Не поверю ни за какие гроши. Чувство долга тут, конечно, ни при чем. Питеру требуется всего несколько секунд, чтобы понять истинную причину. — У тебя точно отсутствует инстинкт самосохранения, племянник. Рид? Серьезно? — Он не оставит меня и Стайлза в покое до тех пор, пока я не убью его. — Ты предлагаешь мне бросить тебя, чтобы спасти твой якорь? — зло фыркает Питер. — Если ты умрешь, это не будет иметь смысла. — Ты знаешь, что он больше, чем якорь. И если ты действительно хочешь помочь мне — защити его. — Знаю, что больше, — качает головой, сжимает переносицу. — Мне нравится Стайлзи, правда, он славный малый, но даже он не всепрощающий Ганди. Я бы на твоем месте сто раз подумал, стоит ли тебе ехать с Сингером или нет. У Дерека была целая ночь и утро, чтобы все обдумать. Для себя он уже все решил. Дело оставалось за малым — убедить Питера присмотреть за Стайлзом. — Ты сделаешь то, о чем я прошу или мне поискать другую кандидатуру? — спрашивает он. На самом деле, у него нет никого, кроме Питера, кому он мог бы доверить Стайлза. Он мог бы доверить ему даже собственную жизнь. Питер подавляет вздох. — Мне это не нравится, — говорит он. — Я в курсе. — И если бы все зависело от меня… — продолжает Питер, сдавив челюсти. — Ты бы поехал со мной, знаю. Они скрещиваются взглядами. Питер сомневается, это видно. Дерек уже давно хочет сказать ему, что смерть матери не возлагает ответственность за его жизнь на плечи Питера. Он не обязан вытаскивать его раз за разом, как Дерек вляпается в дерьмо. Но Питер никогда и не признается в том, что оберегает его, хоть и занимается этим всю сознательную жизнь Дерека. Поэтому он молчит. — Хорошо, уговорил, я защищу его, — раздраженно взмахивает Питер руками. — Но взамен ты должен мне кое-что пообещать. — Что угодно. Питер смеривает его долгим взглядом. Кажется, у него заготовлен целый монолог, судя по тому, как он смотрит на Дерека. Но он ограничивается коротким: — Выживи. И не дожидаясь ответа, уходит.

***

Сингер зовет Дерека, машет рукой, предлагая ехать рядом с ним и его сыновьями. Остальные оборотни уже заняли свои места и теперь грохотали моторами машин, напоминающими клич воинов, идущих в бой. Дереку ничего не остается, кроме как согласиться. Его охватывает такое же предвкушение и азарт. Страха нет. Волки не боятся умирать. Волки боятся не спасти того, кто дороже собственной жизни. Он ступает несколько быстрых шагов по влажной траве, когда слышит (чувствует каждым нервным окончанием) Стайлза за своей спиной. Дерек испытывает малодушное желание побежать. Но ты уже взрослый мальчик, Хейл, умей встречаться со своими страхами лицом к лицу. — Хотел свалить, не попрощавшись? Дерек медленно поворачивается, пока его сердце выдает по сотне ударов за минуту. Стайлз дышит тяжело: бежал, наверное. Чтобы успеть. Попрощаться или как там он сказал. Дереку было бы легче позволить взбить свои внутренности в блэндере. Эффект один и тот же. — Иди к матери, Стайлз, — холодно отрезает он. — И все? Стайлз повышает голос. Плотно стискивает губы, хмурит брови, а карие глаза блестят в свете фар. — Все, — выдавливает Дерек. На них глазеют несколько десятков оборотней, но Стайлзу как-то похуй. Он подходит к Дереку и останавливается лишь тогда, когда расстояния между ними почти не остается. — Повтори, — с вызовом говорит Стайлз, вздернув подбородок и смотря ему в глаза. — Повтори то, что ты сейчас сказал. Дерек чувствует стойкое желание удавиться, потому что нахера ж так больно. Его словно медленно и методично вкатывают в асфальт, ломая кость за костью. Дереку не было так больно даже тогда, когда его шинковал когтями Альфа. — Все, Стайлз, — цедит он. Потому что он должен это сказать. Всегда жги за собой мосты, Дерек, если не собираешься возвращаться. Но правда в том, что Стайлз уже на середине. Он жестко обхватывает Дерека за затылок и толкает на себя. Они ударяются губами и телами. Стайлз проникает языком в его рот сразу же, без всяких прелюдий и ласканий. Грубо берет то, что и так принадлежит ему по праву. Кусает за нижнюю губу, оттягивает, всасывает в рот и сжимает пальцы в волосах на затылке. Это не поцелуй-прощание. Это поцелуй-останься-сволочь-ты-мне-нужен. Волк рвется к Стайлзу. Теперь цепь на шее Дерека. И он скорее бы позволил себя этой цепью удушить, ей-богу. Но губы не врут, когда отвечают: нужен, отчаянно-сильно нужен. А руки сгребают ворот толстовки, вздергивая над землей, чтобы прижать еще ближе, плотнее, чтобы вплавится телом в тело, чтобы сшиться грубыми стежками, которые разорвать не под силу. Но Дерека окликают. Над ним будто разверзается небо и хлынет толщами воды прямо на голову и плечи. Он прекращает поцелуй, легко отталкивает Стайлза от себя. — Все, — сдавленно хрипит он, уже хрен знает, в какой раз. Стайлз молчит. Сжимает губы: яркие, припухшие от поцелуев. Его взгляд будто проникает за грудную клетку и приносит с собой мороз первого декабрьского утра. Ежится от этого холода только волк. Скулит, пятится назад, проклинает Дерека своим рычанием. Хейл сбрасывает с шеи цепь. Резко разворачивается, чтобы уходить. Потому что еще секунда, еще один взгляд — и Дерек бы остался. Стайлз не делает никаких попыток его остановить. Хейлу же легче (ни черта нет). И когда он садится в машину Сингера, где его встречают гробовым молчанием, то Стайлза уже и след простыл. Джесс без лишних слов заводит машину. Дерек ощущает себя так, будто уже сдох. Ладонь Сингера понимающе сжимается на его плече.

***

Стайлз не отводит от мамы взгляд. Ему кажется, что если он отвернется, то произойдет что-то непоправимое. Но мама лежит неподвижно. Ее грудь вздымается и опускается, дыхание чистое и свободное. — Укус не начнет действовать так быстро, — отвечает Дитон, хотя Стайлз ничего и не спрашивает. Он сидит напротив Стайлза, изредка прощупывая мамин пульс. Питер же вызвался вести машину. — Сердце должно ускориться, а температура тела подняться, — объясняет он. — Это будет значить, что волчьи клетки начали соединяться с человеческими. — Ясно, — кивает Стайлз. Он не хочет знать, что же произойдет, если клетки не станут соединяться. Мыслями он здесь и одновременно далеко отсюда. Стайлз думает о Дереке. Он, черт возьми, не может о нем не думать. Словно тот пробрался в его голову и поселился там на законном основании. Сукин сын. Стайлз хмурится, безмолвно перекатывая на языке его колючее все, Стайлз. Как будто Стилински последний идиот и не понимает, зачем он это сделал. Дерек и его ебнутая привычка защищать даже тогда, когда не просят. Но Стайлз ведь четко расставил приоритеты. Сначала мама, потом все остальные. Но Дерек, кажется, вообще не вписывался в категорию «остальные». Дерек был гораздо важнее. Стайлзу даже страшно, насколько. Машину скорой помощи резко заносит. Стайлз и Дитон успевают схватить каталку с мамой в последнюю секунду, избегая падения. Тормоза взвизгивают, и глохнет мотор. Стайлз взволнованно переглядывается с Дитоном. Хлопает дверца со стороны водителя. Какого черта Питер остановился? Им перекрыли дорогу охотники? Не захотел же он отлить посреди трассы. Дитон достает глок за пояса брюк. Серьезно? Что еще скрывает этот парень? Но дверь в салон открывает Питер. — Какого хрена мы остановились? — интересуется Стайлз. Дитон прячет пистолет обратно. Стайлз не был бы таким опрометчивым. Взгляд Питера мрачный и дикий. — Садись за руль, — говорит он Стайлзу. — Ебнулся? — брови взмывают вверх. — Садись, мать твою, за руль, — рявкает Питер. — Я возвращаюсь. Стайлз не видел таким Хейла уже тысячу лет. Осознание лупит его по макушке словно кувалдой. Все нутро скручивается болезненным комком от ужаса. — Что произошло? Что с Дереком? Питер играет желваками, но ничего не отвечает. Он разворачивается и отходит на обочину. Стайлз кидает на маму быстрый взгляд и, убедившись, что все без изменений, выбирается наружу. — Я спросил, что с Дереком. Питер строчит кому-то смс-ки. Его брови плотно сведены на переносице, а пальцы бегают по клавиатуре. — А я сказал тебе садиться за руль. — Он попал в западню, да? Стайлз знал же, чувствовал, что Дерек лезет в хуйню. И отпустил, блять, не попытался остановить. Надо было вырубить его, чтобы не сопротивлялся, и утащить за собой. Питер пропускает его вопрос мимо ушей. Только хмурится сильнее. — Я поеду с тобой. Весь игнор Хейла испаряется, как дым. — Нихуя, Стайлзи. Я отвечаю за тебя головой. — Значит, все-таки западня. Сука. Почему не остановил. Когда Питер ничего не отрицает, Стайлзу становится до такой степени паршиво, что он упирается ладонями в бедра и переводит дыхание. Выравнивается, сжимает переносицу и хрустит челюстями. — Рид наебал их, — говорит нехотя Питер. — Устроил засаду. Сингер мертв. Джесс тоже. Выжил только Брай. Дереку удалось увести его и часть оборотней за собой, когда началась пальба, но они в меньшинстве. Я соберу, кого смогу и отправлюсь туда. У Стайлза сдавливает грудь. Черт. — Насколько все плохо? — Им удалось укрыться в закинутой постройке. Дерек, герой хренов, собирается ловить их на живца. Он говорит, что у него есть план. Но для этого ему нужно убрать снайперов, отрезающих путь к городу. Эта задача на мне. Стайлз на миг прикрывает глаза и выдыхает. Почему он ни секунды не сомневался, что Дерек опять кинется грудью на амбразуру? — Я еду с тобой, — повторяет он. — Нет, — резко обрывает Питер, кривя губы. Тычет ему в грудь указательным пальцем. — Ты поедешь с Дитоном в убежище. Дерек мне башку открутит, если с тобой что-то случится. Я дал ему слово. — Да плевать я хотел, что ты там дал! — Стайлз яростно убирает его руку. — Я нужен ему, ты сам это знаешь. Только я смогу его вернуть, если он опять решит вычудить какую-то хуйню и отдаст свое тело волку. Ты говоришь, что они в меньшинстве. Он вполне может расценить это решение, как последний шанс. Питер хмурится, кусает нижнюю губу. Сомневается. — Нет, черт тебя подери, — жестко сжимает губы в упрямую линию. — Со мной этот номер не сработает. Увози подальше маму, а я дам знать, когда все закончится. — Да он из-за меня там сейчас! Я виноват, что Дерек в жопе. — Он там, потому что он упрямый идиот, который не прислушивается к советам, — устало огрызается Питер. — Ты тут ни при чем. — Не возьмешь меня с собой — пойду пешком. Словлю попутку. Украду машину. Блять, Питер, я должен быть там. Должен быть с ним. Питер смотрит на Стайлза так, словно видит впервые. Словно Стайлз раскрыл перед ним грудную клетку и подал собственное сердце на блюдечке. Но Стилински не в том положении сейчас, чтобы строить из себя неприступную девицу. Да, Дерек дорог ему, глупо это отрицать, глупо делать вид, что ему все равно, доживет Хейл до утра или нет. Потому что Стайлзу, дьявол подери, не все равно. Морщится, чешет переносицу. — Он оторвет мне яйца, — он обращается скорее к себе, нежели к Стайлзу. — Я подарю тебе новые. Обещаю, Питер, со мной не будет проблем. Хейл скептически хмыкает и качает головой. Отворачивается и набирает чей-то номер. Прикладывает телефон к уху. Нетерпение и ожидание пузырятся в груди, как кипящее масло, поджаривая его легкие и сердце до хрустящей корочки. Стайлз не врет. Он реально пойдет пешком, если Питер откажется. — Можешь подобрать меня и моего приятеля на выезде из города? И захвати Коби, мне нужен водитель, который сможет вести скорую помощь.

***

— Спасибо. — С тебя новые яйца. Двигатель урчит, как разозленный тигр, когда они, наплевав на все знаки и светофоры, мчат на другой конец города. Стайлза и Питера забирает старый приятель последнего. Его зовут Дэйв, и он весит под двести пятьдесят фунтов, а его кулаками можно забивать гвозди без молотка. Дитон соглашается присмотреть за мамой. Он говорит, что у нее немного поднялась температура, но не столь значительно, чтобы бить тревогу. Стайлз чувствует себя предателем, когда садится в бронированный джип. Но понимает, что будет предателем вдвойне, если бросит Дерека одного. Питер сумел подбить нескольких оборотней согласиться им помочь. Но их оказалось немного, потому что смерть Сингера напугала колоссальное большинство. Они снова спрятались в свои норы, решив, что переждать, пока все утрясется само собой, будет безопасней. Внедорожник сворачивает на улицу, ведущую к пустырю, который раньше, кажется, был футбольным полем. Огонь видно издалека. Черными языками он коптит небо. — Вот почему нельзя доверять охотникам, — гаркает Дэйв. — Годы вражды ничему нас не научили. — Здесь дело не в доверии, — отвечает Питер, всматриваясь в полыхающий пустырь. — Здесь дело во власти. Ни Рид, ни Сингер не хотели делиться. Другого исхода не стоило ожидать. Стайлз не думает ни о власти, ни о доверии. Он смотрит на огонь и думает лишь о том, все ли с Дереком в порядке. Когда так тесно занят мыслями о другом, не замечаешь такие мелочи, как выехавшая из поворота машина. Даже оборотни не сразу понимают, что сейчас произойдет какая-то чертовщина. В одну секунду Стайлз наблюдает за колышущимся от ветра огнем, а в другую — его швыряет головой о стекло, плечо втемяшивается в дверную ручку, а затем его и вовсе словно расплющивает между телом навалившегося Питера и металлической дверцей. Дэйв матерится, выкручивает руль, но их снова подрезают. Они въезжают в столб на обочине. Стайлз ударяется носом о переднее сидение. Кровь тут же хлещет фонтаном. Он зажимает его ладонью, думая, какого хрена вечно страдает именно нос. Дэйв стонет, держась за голову. Оборотень разбил о руль лоб. Спасибо, что еще не вылетел через стекло от столкновения. Слезящимися глазами Стайлз видит, как к ним приближаются четверо. У всех в руках надежно лежат автоматы. Мозг быстро переваривает информацию, почти закипает от того, как много Стайлз думает. Он оборачивается к Питеру, хватает его за свитер на грудках и шипит: — Вали. Ты должен найти Дерека. Питер открывает рот, чтобы спорить. Заебал. Нашел время. Стайлз снова трясет его, не знает, где берет столько силы. — Вали, сказал! Они убьют тебя, не задумываясь. Меня пока не тронут, Рид в курсе, кто я. Для него я как сочный пирог с яблоками. А теперь не выебывайся и иди спасать Дерека. Хейл двигает челюстями, рычит: — Не нарывайся. Не зли Рида, пока мы тебя не вытащим. Вываливает ногой дверцу со своей стороны, как какой-то сраный терминатор и быстрой тенью несется прочь. Охотники открывают огонь и отборно матерятся. Но Питер уже далеко. Благослови, Господи, его длинные ноги. Стайлз надеется, что не подписал себе смертный приговор. Он отползает в дальний угол, когда охотники направляются к джипу. Бежать бессмысленно. У него нет волчьей скорости и регенерации. Один из группы отделяется и подходит к нему. Стайлз узнает его силуэт сразу же. — Привет, Стайлз. Рид опирается рукой о крышу внедорожника и улыбается. Дуло его автомата направлено Стайлзу в лицо. Стайлз трудно сглатывает и усмехается не слушающимися губами. — Давненько не виделись. Рид отвечает ему ослепительной улыбкой.

***

Стайлза волокут за шкирку. Это почти унизительно, если не брать в расчет вогнанное ему под ребра дуло Дезерт Игла. Запястья сжимают наручники, руки заведены назад, и суставы протестующе ноют. Пиздец помог — проносится в голове. Кажется, своим приездом он только сильнее подосрал Дереку. Рид тащит его сквозь пылающий пустырь. Тут, похоже, произошел самый настоящий расстрел. Тела лежат друг на друге, машины зияют дырами от пуль, некоторые из них поедает огонь, который Стайлз видел ранее. К глотке подкатывает тошнота. Стайлз глотает вязкую слюну и отворачивается. — Ты не очень гостеприимный хозяин, — сипло говорит он Риду. Горло дерет наждаком. — Я просто защищаю свою территорию, — отзывается Рид, не сбавляя шаг. У Стайлз, кажется, микросотрясение. Голова кружится, как будто он прокатился на карусели кругов двадцать подряд. Ноги заплетаются и не слушаются. Спустя метров двести они останавливаются возле постройки. Это о ней говорил Питер. Там сейчас Дерек. Сердце оживает быстрыми ударами, а потом на секунду останавливается. Блять, Рид привел его сюда, чтобы выманить Дерека. Он приманка. Его мысли находят подтверждение, когда Рид вдруг орет, перекрикивая рычание и выстрелы, доносящиеся из здания: — Дерек, дружище! Не выходи, Дерек, ты же умный оборотень. Ты же понимаешь, что это подстава. И Хейл словно слышит его, потому что не показывается. Или он попросту уже не в состоянии это сделать. Стайлз гонит эти мысли прочь. — Дерек, хватит прятаться. Выходи, поздороваемся. Угадай, кто тут у меня есть. Вот черт. А это уже немного осложняет ситуацию. Нагретое теплом его тела дуло Дезерт Игла упирается ему в шею. У Стайлза во рту накапливается слюна. — Ну же, поздоровайся со своим парнем, — обманчиво ласково произносит Рид. — Будь вежливым. — Сначала отсоси. Рид наотмашь ударяет его по скуле тем же пистолетом. Перехватывает прочнее и снова держит его на мушке. Скула наливается кровью и пульсирует от тугой боли. — Вежливость, смотрю, тоже не твой конёк, — говорит Стайлз, ухмыляясь. Ухмылка дается трудно, лицо взрывается болью. Но и не с таким справлялся, Стайлз закаленный Клеткой. Знавал и похуже. — Не люблю, когда мне отказывают, — отзывается Рид, скалясь. — Ну так что? Зовешь Дерека или продолжаем проверять тебя на выносливость? — Мы с ним не очень хорошо расстались. Он бросил меня. Поматросил и бросил, вот мудак, да? Так что я думаю, ты сделаешь ему одолжение, если грохнешь меня. Стайлз пиздит так правдоподобно, что сам себе верит. Но кулак Рида, въехавший ему в губу, доказывает, что тот менее доверчивый. Кровь наполняет рот, Стайлз сплевывает ее Риду на ботинки. Охотник морщится и пытается вытереть их о траву. — Прости, — хрипит Стайлз, улыбаясь разбитыми губами. Рид заводит свободную от пистолета руку ему за спину, тоже усмехаясь. А затем Стайлз взвывает от боли. — Ебаный блядь. Глаза слезятся, а мизинец на левой руке полыхает адским пламенем. Этот ненормальный сломал ему палец. Шуточки закончились. — У тебя еще много пальцев, Стайлз, — шипит он ему на ухо змеей. — А вот у меня не очень много терпения в запасе. Понимаешь о чем я? — Понимаю, — глухо отвечает Стайлз. Ему трудно соображать, когда боль делает из его мозгов взбитую яичницу. — У тебя встает от вида поломанных пальцев. Стайлз почти не удивляется, когда Рид одним резким движением Игла рассекает ему бровь. — Дерек! Мальчишка ведь не железный. Выходи, поговорим, я тебя не трону. Рид закипает от злости. Его даже слегка потряхивает. Питер говорил Стайлзу не нарываться. Тогда пусть скорее шевелит своей мохнатой волчьей задницей и находит Дерека. Иначе Стайлзу пиздец. Этот прихлопнет и глазом не моргнет. — Шрамы украшают мужчин. Будь умным волком, Дерек, и не высовывайся. Подмога, дождись подмоги, герой чертов, а потом спасешь меня. Рид делает подсечку, и Стайлз врезается коленями в рыхлую землю. Дуло Игла опасно вжимается ему в затылок. Стайлз на миг прикрывает глаза. Ему не то чтобы страшно. Хотя кому он врет. Стайлзу страшно почти до обморочного состояния. И этот страх не поддается контролю. — Чертов трус! — срывается на крик Рид. — Я реально грохну твоего пацана, если ты не вытащишь свою пугливую задницу ко мне! Когда Стайлз в состоянии снова открыть глаза, он хочет прикрыть их обратно. Дерек делает несколько шагов наружу, поднимая руки. Он дышит тяжело и выглядит так, словно ему пришлось разрывать голыми руками всех демонов преисподней, чтобы добраться к Стайлзу. Его лицо, руки и одежда покрыты грязью и кровью. Непонятно, это только его или еще и тех, кто стоял у него на пути. Звуки борьбы в постройке не затихают, но у Стайлза ощущение, что они втроем находятся внутри какого-то вакуума, поглощающего все звуки. Стайлз открывает рот, чтобы что-то сказать, чтобы извиниться перед Дереком за то, что кинул его и подставил. Но Дерек отрицательно качает головой. Ты не виноват, все в порядке. Стайлза это не успокаивает от слова нихуя. — Ты хотел поговорить. Убийственная ухмылка расползается по тонким губам Рида, когда он находит глазами Дерека. Он сильнее давит рукой Стайлзу на плечо, а в затылок Дезертом, чтобы не вздумал рыпаться. — Хотел, — кивает он, не переставая ухмыляться. Похоже, он в восторге от ситуации. Дерек у него на крючке без каких-либо видимых усилий. Молодец, Стайлз, отлично сработал. — Я должен был догадаться, что Сингер и тебя приплетет. Надо было прихлопнуть тебя еще тогда, когда ты был в моих руках. Избавился бы от лишних проблем. — Так ты попытайся, — оскалив клыки, отзывается Дерек. — Я здесь. Ты же этого хотел. — Вызываешь на честный бой? — щурится язвительно Рид. — Человек против оборотня? Не очень-то честно, мне кажется. Надо бы уравнять шансы. Дерек не успевает ответить. Все происходит в считанные секунды. Рука Рида, в которой зажат пистолет, натренированным движением вскидывается вверх. Дерек рычит, оголяя когти. Все готовятся к выстрелу. Но Рид не стреляет. Он непонимающе, растерянно хмурится, смотря на Дерека, словно не узнает. — Какого… Я же лично убил Сингера, ты не мог… Дерек и сам не понимает, что происходит. Он хмурит густые глаза, бликуя красными радужками. Стоп. Или Стайлз окончательно сошел с ума, или это просто обман зрения. Рид по-прежнему не стреляет. Он шокирован, зол, напуган. Стайлз встречается глазами с глазами Дерека. Красными, словно радужку испачкали кровью. Сейчас или никогда. Он ударяет Рида головой в живот. На даный момент она его единственное, мать твою, оружие. Этого с лихвой хватает, чтобы Рид на миг потерял равновесие, заточился. Выстрел перемешивается с мириадой других. Стайлз успевает откатиться, и пуля черкает его бедро. Он не может даже отползти, руки обездвижены, зажаты под собственным телом. Вся жизнь проносится перед его глазами, когда Рид переводит твердую руку с пистолетом, целясь ему в лицо. Дерек появляется возле них гибкой тенью. Стайлз оглушен смесью страха и боли, он ничего не соображает. Доли секунды, несколько рваных ударов сердца. Он просто видит, как пистолет летит куда-то в траву, а когти Дерека рассекают воздух. Они стоят друг напротив друга — Рид и Дерек. Стайлз лежит на земле, не способный пошевелиться. А потом Рид вдруг хватается ладонью за шею. Сквозь его пальцы бьет кровь, он жадно заглатывает ртом воздух, но только хрипит и булькает влагой. Дерек отступает на шаг, когда Рид поднимает окровавленную руку и тянет ее к нему, как в каком-то гребаном фильме ужасов. Стайлз все еще в ахуе, его всего трясет, а в ушах звенит. Он не верит в реальность происходящего. Не верит, что все закончилось. Рид падает на колени, его ноги подкашиваются. Он снова тянет руку, но Дерек опять отступает, его губы сжаты в прямую полоску. Радужки словно светятся в темноте. Словно это не радужки вовсе, а рубины, подсвеченные изнутри. Агония Рида длится, кажется, целую вечность. Он захлебывается кровью, давится, падает на землю, и эта кровь расползается густой лужей вокруг его головы. Дерек отворачивается и размашисто шагает к нему. Стайлз на какую-то сумасшедшую секунду думает, что тот его сейчас ударит. Но Хейл лишь поднимает его на ноги и сгребает в объятия, приподнимая над землей. Кончик носа Дерека упирается в шею Стайлза, он вдыхает в себя его запах. Чертовы мурашки от этого жеста горячей волной расползаются по всему телу, а сердце совершает немыслимый кульбит. Стайлз безвольно обмякает, не зная, что еще ему сделать. Его ребра грозятся треснуть под натиском Дерека, а руки так и сковывают наручники. — Эй, здоровяк, — Стайлз сипит ему в плечо. — Я тоже рад тебя видеть, но ты меня раздавишь. Хейл поспешно отступает, но лишь для того, чтобы разорвать наручники одним ловким движением, будто не металл рвет, а бумагу. Стайлз смотрит в красные радужки. Дерек выглядит устрашающе и одновременно охуенно горячо. Стилински совсем ебнулся от пережитого адреналина и страха. — Они меня пугают, — говорит Стайлз. — Мне теперь обращаться к тебе господин Альфа? Или Альфа господин Хейл? Дерек хмыкает. — Для тебя просто Дерек. Зажмуривается и, когда снова приоткрывает веки, на него смотрят светло-зеленые глаза. — Так-то лучше, — усмехается Стайлз, сцепляя руки за шеей Дерека в неуклюжем объятии, а Хейл снова прижимает его к себе. Взгляд скользит к раскинувшемуся на земле Риду мельком, но Стайлза все равно подташнивает от вида разорванной глотки. Слишком много мяса и крови сегодня. Дерек видит, куда направлен его взгляд. — Он бы не оставил нас в покое, — хмурится он. — Знаю, — кивает Стайлз. Поглаживает пальцами шейные позвонки Дерека, чтобы успокоить и показать, что не осуждает. То есть, Рид был тем еще говнюком. Стайлз не хочет, чтобы Дерека мучила совесть потому, что он спас им жизни. Рид действительно не оставил бы их в покое. Кто-то должен был разорвать этот круг. И, слава Богу, что это сделал Дерек, а не слетевший с катушек охотник. Дерек поджимает губы и ведет носом по его разбитой скуле, ссадинам на челюсти, по-волчьи зализывает разорванную губу. Так виновато, словно это он причинил Стайлзу боль. — Эй, я в порядке, — Стайлз обхватывает его лицо ладонями и ведет запачканными пальцами по таким же запачканным скулам Дерека, только сильнее размазывая кровь и грязь. Сломанный мизинец пульсирует болью, но он привыкший. Ему ломали пальцы не раз и не два. Он даже умеет их самостоятельно вправлять. Но Дерек все равно перехватывает его ладонь и хмурит брови, смотря на неестественно вывернутый палец. Хмурый. Стайлз забыл, когда он вообще улыбался в последний раз. Хотя нет, помнит. Щеки заливает краской, и он нервно выдергивает руку. — Я в порядке, видишь. Он вправляет палец на место, но забывает, что это пиздец неприятно и больно. Перед глазами разрываются красные круги, а боль вгрызается в нервные окончания. — Блять, — хрипит Стайлз, на миг сгибаясь пополам. — Ты придурок, Стайлз, — звучит над головой. Дерек снова берет его руку. Держит в своих широких ладонях так бережно, будто Стайлз долбаный кусок стекла. Стилински смотрит на их соединенные ладони и чувствует себя девчонкой, потому что в груди все предательски сжимается. Какого хрена, Стайлз. — Почти не больно, — с трудом ворочая языком, говорит Стайлз. Дерек бросает на него взгляд «серьезно?». Стайлз закатывает глаза. А затем таращит их, когда черные сосуды вдруг змеями расползаются по ладони Дерека, поднимаются к запястью и скрываются под рукавом кожаной куртки. Лицо Дерека слегка морщится от боли, а Стайлз ощущает, как его собственная боль притупляется, словно выключается. — Какого черта ты делаешь… Дерек поднимает на него алые глаза. — Вытягиваю твою боль, — отвечает он так просто, будто сообщает Стайлзу, что решил за хлебом сходить. У Стайлза, который за словом в карман не полезет, пропадает речь. И он делает то, что думает, не сделать сейчас не имеет гребаного права. Он целует Дерека. Губы Дерека шершавые и горячие, на них смешанный вкус их крови, но Стайлзу не противно. В груди коротит так сильно, словно через сердце пропустили удар в три тысячи вольт, а он до сих пор жив. — Черт, ты действительно сделал это. Стайлз отскакивает от Дерека. Проклятье. Он стреляет в неизвестно откуда взявшегося Питера уничтожающим взглядом, когда тот лукаво приподнимает брови. Питер напоминает ходячего мертвеца, но все равно умудряется сохранять привычную ироничную браваду. Без нее Питер был бы не Питером. — Помешал? Дерек сохраняет каменное спокойствие, пока Стайлз одергивает задравшуюся толстовку здоровой рукой. — Помешал, — отвечает он. Хейл-старший закатывает глаза. — Ни тебе спасибо, что спас, Питер, что бы я без тебя делал, Питер. Делай после этого добро. Он смотрит на мертвого Рида. Сдвигает брови на переносице. — У нас могут быть из-за этого проблемы, — произносит без капли иронии. — Скорее всего, так и будет, — не отрицает Дерек. Стайлзу хочется возвести глаза к нему. Потому что сколько, блять, можно? — Охотники будут тут через несколько дней, — продолжает Питер. — Приструни свою новую Стаю, Дерек, если не хочешь, чтобы у нас не было еще больше проблем, нежели есть. Дерек двигает желваками под кожей и выдыхает. Потирает веки. — Они не моя Стая. Питер глядит на него с легким прищуром, будто задумавшись о чем-то. — Кажется, они решили по-другому, когда пошли за тобой, а не за Брайем после смерти Сингера. Стайлз не понимает ровным счетом ничего. Он устал, у него болит все тело, сейчас, когда Дерек не прикасается к нему, от истощения и боли вопит каждая клетка тела. Дерек переводит взгляд в его сторону. А потом притягивает к себе, обнимая за плечи. Стайлз чересчур измотан, чтобы отказываться от твердого плеча Дерека, ему некогда смущаться перед Питером, и он упирается в это плечо лбом. Сквозь запах гари и крови пробивается слабый аромат самого Хейла. — Я разберусь с этим потом. И кстати, Питер, какого хрена? — Он сам увязался, если ты об этом. — Я вообще-то здесь. И не отрывай ему яйца, я действительно увязался сам, — просит он у Дерека, утыкаясь губами в кожанку. Питер громко фыркает. — Твое великодушие не знает границ, Стайлзи. — И, да, спасибо, что в который раз спас мою шкуру, — не обращая внимания на них обоих, говорит Дерек. В этот раз Питер несколько секунд молчит, прежде чем ответить. — Какие вопросы, обращайся, — и тут же резко перескакивает на другую тему, словно ему не по себе от слов Дерека. — Вам не кажется, что нам пора валить? Только слепой и глухой не поняли бы, что здесь творится настоящий пиздец. Скоро сюда нагрянут копы, и лучше всего, чтобы и нашего следа уже тут не было. Дерек с ним соглашается и ведет вялого Стайлза за собой. У Стилински, кажется, не осталось сил совершенно ни на что и он просто слепо следует за Дереком. Небо сжаливается над дотлевающим пустырем, усеянным горящими машинами, и дарит ему моросящий крупными каплями дождь. Дерек без слов натягивает Стайлзу на голову капюшон толстовки.