Это мой омега, сучки

Юнги чувствует себя так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Он проснулся на полу в ванной, чувствуя себя на удивление неплохо. Однако стоило зайти в здание университета, как перед глазами появилась легкая муть и в висках начало стучать. Тяжелые свинцовые тучи, затянувшие небо над городом еще несколько дней назад, здоровенными безобразными клоками свисают вниз, словно огромные монстры тянут свои лапы к земле, к людям… Да, видно у Юнги совсем поехала крыша, раз уж он дает тучам такие сравнения. К обеду по карнизу ударила первая капля дождя, поднялся ветер. К концу занятий дождь можно уже было смело назвать ливнем. А Юнги не взял зонтик. Заебись. Он стоит под массивным козырьком, запустив руки в карманы горчичного плаща. Голову кружит немного и холодно. Холодно очень. - Только не говори, что у тебя нет зонта, - раздается сзади знакомый голос, который Юнги предпочел бы больше не слышать до конца своих дней. Дней, которых, кстати говоря, осталось не так много, судя по его самочувствию. - Даже если и так, то тебя это не касается, - хриплым голосом сообщает омега, даже не повернувшись. - Да, наверное, ты прав, - холодно замечает Чонгук, подходя ближе и раскрывая черный зонтик. - Я сейчас пойду домой, не боясь промокнуть… А ты что, будешь ждать тут до утра? Юнги бросает на Чонгука недоверчивый взгляд и поднимает брови. - Смотри, - альфа протягивает ему смартфон, на котором высвечен прогноз погоды на ближайшие три дня. «Облачно и осадки», - гласит предсказание синоптиков. Да, добраться домой сухим с таким раскладом дел возможным не представляется. - Ну так что, это все еще не мое дело? – хитро произносит Чонгук, чуть наклоняя зонт в сторону Юнги. Юнги молча переводит взгляд то с Чонгука на зонт, то с зонта на дождь, то снова на Чонгука… - Блять… - недовольно-сдающимся тоном цедит он, подходя ближе к альфе. – Запомни, я просто использую тебя ради своих собственных целей, понятно? Это не потому, что я простил тебя или стал лучше к тебе относиться, – он отводит взгляд и, шмыгнув носом, зарывается им в свой шарф. - Не отставай. Довольный Чонгук нагоняет омегу и подставляет зонтик над его головой.

***

- Зачем ты отдал ему зонт? – недовольно спрашивает Тэхен, из-за угла поглядывая на уходящих парней. - Ему он был нужнее, чем нам с тобой, - пожимает плечами Чимин и улыбается своей полукошачьей улыбкой. - Надо же, сорвался как подстреленный, когда этого Юнги увидел: «хен, дай зонт, у тебя же есть зонт, правда?!» - передразнивая друга, смеется Тэхен. - Он, кажется, первый раз в жизни назвал тебя «хеном», да? Вах, неужели наш Чонгукки и правда влюбился? - Похоже, что так и есть, - Чимин кивает и тоже высовывается, чтобы посмотреть вслед странной парочке. - А мы-то как домой пойдем? – озвучивает Тэхен вдруг посетившую его голову мысль. - Как-как. Бегом, как еще? – Чимин смеется и выскакивает под дождь.

***

- DC, - холодно качает головой Юнги. - Marvel, - настаивает на своем Чонгук. - DC, - повторяет омега, в душе не понимающий, почему он вообще спорит с этим парнем. Хотя нет, все тут понятно. DC круче, чем Marvel. - Marvel! – все не унимается альфа. - У DC есть Бэтмен. - А у Marvel есть Железный Человек. - Супермен. - Человек Паук. - Флэш. - Капитан Америка. - Зеленая стрела, - Юнги чуть замедляет шаг, все азартнее перечисляя любимых супергероев. - Тор и Локи, - мгновенно парирует Чонгук, подстраиваясь под шаг омеги. - Чудо-женщина и Женщина-кошка. - Хорошая попытка, - соглашается альфа, - но у Marvel есть Алая Ведьма и Белая Тигрица. И еще про Дэдпула не забудь. - У DC есть Черная канарейка, Лоис Лейн и Харли Квин. - Мстители, Фантастическая четверка и Люди Икс, - Чонгук подключает тяжелую артиллерию. - Корпус Зелёных Фонарей, Отряд самоубийц и Лига Справедливости, мы долго еще спорить будем? – интересуется Юнги, случайно наступая в лужу. – Мы все равно ничего друг другу не сможем доказать. Чонгук понимает, что, в общем, так оно и есть, но… он нашел то, о чем может поговорить с Юнги, и ему хочется никогда не закрывать эту тему. Он открывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, как вдруг до него доносится странный звук. Звук повторяется, и альфа настораживается. - Чего ты встал? – недовольно ворчит омега. - Шевелись давай. - Подожди… Слышишь? - Слышу? Что я должен слышать? Так, давай быстрее, я серьезно. - Подержи, - Чонгук резко отдает зонтик не ожидавшему такого омеге и выбегает под дождь. Несмотря на угрозы Юнги, альфа скрывается в подворотне. «Может, мне уйти без него? Зонтик завтра верну», - думает парень, глядя на свое отражение на мокром асфальте. Чонгук появляется так же внезапно, как исчезает. Он выруливает из-за поворота и улыбается довольно. - Ну и где ты шлялся? – грубо рычит Юнги. Однако вдруг замечает, что под толстовкой альфы что-то движется. Две маленькие лапки высовываются из воротника, за ними показывается мокрая пушистая белая головка. - Котенок? – удивленно произносит омега. - Два, - со счастливой улыбкой негромко отвечает Чонгук, который сам промок до нитки, и шипит, когда по подбородку проезжается белая лапа, оставляя чуть заметные царапины. – Этот прямо вылитый ты, такой же вредный. Юнги смотрит на него растерянно и не находит слов. Как вообще он должен понимать этого Чон, мать его, Чонгука? Этот… феноменальный идиот наглейшим образом, без приглашения и разрешения врывается в его личное пространство, создает столько проблем, что года не хватит их все расхлебать, а теперь… спасает бездомных котят от дождя? Нет, это точно развод. Чонгук – альфа. Все альфы – последние ублюдки. - Юнги, тебе не нужен котенок? Я могу оставить себе только одного… - расстроенно произносит Чонгук и смотрит на омегу с какой-то искренней надеждой. Юнги неплохо разбирается в последних ублюдках и одно может сказать наверняка: они не умеют смотреть таким взглядом. - Пойдем, – после небольшой паузы холодно отвечает омега, подставляя зонт над головой вымокшего альфы. - Куда? – спрашивает Чонгук. Хотя, на самом деле, неважно куда. Если с Юнги, то хоть в Северную Корею. - Знаю я одного человека, которому нужен кот. Быстрее, - как обычно холодно произносит он, но на губах появляется чуть заметная улыбка, - я ждать не буду.

***

Дом, в котором живут мать, отчим и младший брат Юнги расположился всего в нескольких кварталах от того места, где они стояли. На первом этаже его мама держит цветочный магазин. Юнги отворяет дверь и колокольчик, висящий на ней, звонко сообщает о прибытии посетителей. - Здравствуйте! – раздается звонкий женский голос откуда-то из-за угла. - Привет, мам, - отвечает омега, закрывая за Чонгуком дверь. - Юнги? – из-за огромных вазонов с цветами появляется удивленная женщина лет сорока пяти. Она улыбается широко, и в уголках её глаз прорисовываются тоненькие морщинки. Чонгук сразу поражается их с Юнги сходству: у женщины кожа такая же белоснежная, точно мраморная, и глаза лисьи, блестящие. Но запах, тем не менее, у нее отличается от запаха Юнги радикально. Хотя о чем это он, на свете никто не пахнет так, как его омега. - А это… - женщина переводит вопросительный взгляд с сына на Чонгука. - Это, - начинает Юнги, но Чонгук моментально его перебивает. - Здравствуйте, матушка, я альфа вашего сына, - выразительно выпаливает он и кланяется чуть ли не на 90 градусов, аккуратно придерживая одной рукой толстовку, в которой сидят котята. У Юнги слов приличных не находится вообще. Одни маты, но при родителях он не выражается. - Ты покойник, - цедит Юнги одними губами в довольное лицо Чонгука. – Мам, не пойми неправильно, у него отвратительное чувство юмора. Это была шутка. Женщина растерянно смотрит на гостей мгновение, а потом вновь расплывается в улыбке. - Здравствуй, я мама Юнги, - кланяется она в ответ. - Надеюсь, мой сын не доставляет тебе много проблем. Кто кому их доставляет, ага. Женщина подходит к гостям ближе. - Господи, да вы все мокрые! А ну-ка, заходите быстрее! На второй этаж и живо переодеваться! - Мам, мы по делу… - Юнги не успевает договорить. - По делу, ну конечно! К старушке матери-то и заглянуть больше не из-за чего, как только по делу! Совсем забыл о семье! - Мам, не начинай. - Сначала в душ и чай горячий, потом все остальное! - Матушка, - Чонгук улыбается своей обезоруживающей улыбкой, и женщина просто тает. – На самом деле, мы пришли не одни. Альфа раскрывает толстовку, демонстрируя двух маленьких пушистых комочков, прячущихся там – одного абсолютно белого, другого серого с белой полосой на спине. - Чонгук не может взять обоих, а у меня дома D-boy, и я подумал… У Сынги ведь День Рождения скоро… - сообщает Юнги, не обращая внимания на женские возгласы умиления, - он давно мечтает о коте. Подари ему. - Какая прелесть!!! – женщина забирает обоих малышей, каждый из которых чуть больше её ладошки, - вы уже придумали им имена? - Когда бы… - Юнги прерывает Чонгук. Кажется, он сегодня делает это чересчур часто. - Этого зовут Шуга, - отвечает альфа, показывая на белого котенка. - А этому вы сами можете имя дать, – Чонгук переводит взгляд на омегу и улыбается хитро. Юнги чувствует, как заливается краской. Он сказал «Шуга»? «Шуга»?! Ему дали эту кличку еще в средней школе, в баскетбольной секции. Он был атакующим защитником, на английском shooting guard, и один парень, любивший над всеми подшучивать, переставил буквы так, что получилось «doing hot sugar». С тех пор все его так и прозвали - горячий Шуга. Юнги это идиотскую кличку терпеть не мог. Он же в конце концов был мужчиной, пусть и маленьким омегой, но мужчиной, и имя «сахар» ему вовсе не подходило. Но откуда Чонгук узнал об этом?.. Вот зараза, откуда?! Пока Юнги раздумывал над этим вопросом, его мама уже отправила альфу в душ и принялась искать еду котятам. - Я горжусь тобой, сынок, он замечательный! – голос мамы вырывает омегу из его глубоких раздумий. - Вежливый, воспитанный, а какой красавчик! Закачаешься… - Мам! – Юнги так и думал. Она все поняла неправильно. – Я не знаю, что ты там себе напридумывала, но он мне никто, так что закончим этот разговор. - Да-да, и этот «никто» оставил на тебе метку, - щурится женщина, доставая молоко из холодильника. – Или ты думал, я не замечу? - Он сделал это без разрешения. Она скоро сойдет, – Юнги протягивает руку к белому котенку и чешет ему за ушком. - Чонгук похож на хорошего человека. На твоем месте я не была бы с ним так резка. - Но ты не на моем месте, мам. Хочется добавить «и слава Богу». - Эх, сынок… Какой ты у меня еще глупенький, - женщина целует его в затылок, а затем наливает котятам в блюдце молоко. - Как поживает детектив Кан? – вдруг спрашивает Юнги, уводя тему подальше. - Сам у него спросишь, он должен вернуться через час, - мама улыбается. - Только… Мы ведь столько раз с тобой об этом говорили, уже столько лет прошло… Ты все еще не хочешь называть его папой? - Мам, ты ведь знаешь, что он мне нравится, он спас меня, и я буду благодарен ему за это до конца своей жизни, но… - «Но он альфа», - обреченно вздыхает она. - Но он альфа, - подтверждает Юнги. – Я никогда не смогу назвать отцом кого-то из них. – А насчет котенка… - О чем беседуете? – их прерывает Чонгук, внезапно образовавшийся в проходе. На нем рваные джинсы и футболка на размер больше нужного - старая одежда детектива Кана, а еще мокрые волосы, облепляющие лоб и шею. У Юнги живот вдруг сводит, и перед глазами снова встает пелена. - Что ж, теперь я пойду под душем погреюсь, - как-то вымученно произносит он и быстрым шагом направляется в сторону ванной. И плевать, что он сухой и вообще не замерз. - Садись, Чонгук, - предлагает женщина, указывая на место за столом, - чай, кофе, какао, горячий шоколад?.. - Чай, - улыбается альфа, - с лимоном, если можно. - Конечно можно, - ухмыляется мама Юнги, насыпая заварку. – Я, наверное, лезу не в свое дело, но… - женщина поворачивается к Чонгуку и смотрит пристально, - какие у вас с Юнги отношения? - Почему же это не ваше дело, вы же его мама, - ласково хмыкает он, беря на руки белого котенка. – Он мой предназначенный. - Ты… уверен? – с каким-то легким недоверием спрашивает женщина. - Абсолютно, – Чонгук смотрит на нее снисходительно, а потом усмехается сам себе. - Но Юнги просто непробиваем. Она вздыхает облегченно, садится напротив и берет альфу за руку. - Я хочу попросить тебя кое о чем… - с какой-то необъяснимой грустью произносит она. – Не сдавайся. Пожалуйста, не сдавайся ни за что… С ним трудно, но он хороший. Юнги, он… - по её щеке скатывается слеза, - он привык никому не верить. Пожалуйста, очень тебя прошу, не отпускай его… Хотя бы ты, не отпускай. - Конечно, я ни за что его не отпущу, - Чонгук смотрит растерянно на женские слезы и не знает, что лучше сказать в такой ситуации. - Когда он был маленьким, - продолжает она, - его отец… Его отец не был плохим человеком, но он часто пил… Пил и напивался. Он приходил домой пьяным и бил меня на глазах у сына… После очередного раза я не выдержала и убежала вместе с Юнги… Но он нашел нас. Юнги не помнит этого, но тот человек явился злым, пьяным в стельку, выломал дверь… Я думала, что умру тогда. Я до сих пор слышу иногда во сне крики и плач напуганного Юнги, - захлебываясь в слезах, женщина останавливается, не в силах продолжать. Молчит пару секунд, а потом возвращается к рассказу. – Юнги было тринадцать, всего тринадцать лет, когда… Он возвращался домой после соревнования по баскетболу… Ты ведь видел, какой он хрупкий, худенький, бледный… Он попался на глаза педофилу. Мы узнали потом, что та сволочь следила за моим сыном больше месяца! – голос у нее сорвался. - Достаточно, - Чонгук произносит это неуверенно и с неимоверной болью в голосе. Ему кажется, что еще одно слово и он тоже расплачется. Но женщина его не слышит. - Он схватил его сзади, усыпил, посадил в машину и увез на какой-то заброшенный склад. Если бы детектив Кан, мой муж, опоздал хоть на минуту… Я не знаю, что эта тварь сделала бы с моим ребенком… С тех пор Юнги не верит. Никому не верит, и я его понимаю. Его постоянно находят неприятности, просто дрянная карма какая-то. Я всегда, всегда боялась, что он так и проживет всю жизнь в одиночестве, закрывшись ото всех и никого не подпуская близко, но ты… Не сдавайся. Не отпускай его, хорошо?.. Повисает секундная пауза. Женщина смотрит в глаза Чонгука. Они темные, словно деготь, и в тоже время ясные, как вода из чистейших горных родников. В них её отражение – крохотное, но четкое, прорисованное до мельчайших деталей. Они смотрят смело и упрямо, немного эгоистично и в тоже время сострадательно… А еще как-то по-детски наивно и по-взрослому уверенно. - Я клянусь вам, - Чонгук произносит каждое слово четко и с расстановкой, - я никогда, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, я никогда не сдамся. Я не оставлю его. Женщина смотрит на него глазами, полными благодарности и кивает, вытирая слезы рукавом. Юнги стоит у двери и внимательно слушает каждое слово. Каждое слово, которое режет по живому, как консервный нож вскрывает, кажется, уже запечатанные и забытые воспоминания. Хочется ворваться и попросить их замолчать, а Чонгука вообще выставить обратно под дождь. Но потом он говорит это чертово «Я клянусь… Я не оставлю его», и у Юнги сердце опускается не то, что куда-то в пятки, а под землю, прокапывает яму в земной коре и тонет в чертовой магме. Хочется выкрикнуть: «Не лги». Хочется выкрикнуть: «Не надо». Хочется сказать: «Разве мне без тебя мало досталось?» И добавить чуть слышно: «Я ведь так… и поверить могу».