Это мой омега, сучки

У Чонгука с самого утра депресняк. Может, все дело в погоде, а может в омеге, который второй день игнорирует его звонки и сообщения, как бы то ни было, факт есть факт. Настроения никакого совершенно. Он пораньше уходит с пар, прогуливается в парке, врубив музыку в наушниках до максимума. Потратив три с лишним часа на философские размышления о смысле жизни, он идет в зоомагазин за кормом для Шуги. Там совершенно случайно Чонгук натыкается на Сынги – мальчишка выбирает игрушки для своего котенка, которого решили назвать Грейпфрут. Имя, как считает альфа, совершенно дурацкое, но он предпочитает оставить при себе свое мнение и качает головой, мол: «да, классно придумал». Он провожает ребенка до дома, по дороге узнавая множество интересных фактов из жизни Юнги. Сынги рассказывает, как его старший брат часто сбегал из дома, когда учился в старшей школе, рассказывает, как он занимался рэпом, рассказывает, как Юнги нашел Ди-Боя. Он говорит и говорит, не затыкаясь, а Чонгук слушает жадно и запоминает каждую деталь. Они подходят к цветочной лавке, и госпожа Кан выбегает навстречу. Сынги отчитывают по всем правилам и сажают под домашний арест, Чонгука тем временем осыпают всеми возможными благодарностями и спрашивают: - А Юнги не с вами? Он ведь ушел искать этого балбеса, и телефон не берет… Ну прямо в своем репертуаре! Чонгук узнает, где может быть омега, прощается наспех и бежит к нему со всех ног. Ищет долго, но в итоге находит – мятная макушка видна издалека. Юнги выглядит ужасно, но груб как всегда. Альфа к его дерзости готов, но все равно неприятно. Что толку от знания того, что в тебя летит пуля, если ты не можешь увернуться? Знаешь ли ты о ней, не знаешь ли, когда она попадет, будет больно в любом случае. С этим точно так же. Юнги всем своим видом и поведением показывает, что общество Чонгука ему противно, а у альфы сегодня нет никакого настроения спорить и настаивать на своем. Он разворачивается и выдыхает – вмешиваться не будет, так и быть. Пусть один побудет, раз так хочет. Чонгук отходит на несколько шагов от злополучного фонарного столба, как вдруг сзади слышится глухой грохот и женские вскрики, принадлежащие нескольким солидным проходящим мимо дамам. Словно в замедленной съемке Чон поворачивает голову и опускает глаза. Уходит целая секунда на осознание того, что Юнги без сознания лежит на асфальте. В этот самый момент его сердце, кажется, перестает биться. За следующую секунду он подлетает к омеге и подхватывает его на руки, тормошит, словно в бреду повторяя звучное имя. Юнги не отзывается. Лицо у него бледное, как у моли, а сам он ледяной просто… Так. Он ведь дышит?! Чонгук смертельно благодарен солдату, который когда-то в школе вел у него Основы Безопасности Жизнедеятельности. Солдат был старый и противный, как атомная война, но уроки его, надо признать, в голове засели прочно. Альфа сразу нащупывает слабый пульс и вздыхает с толикой облегчения. Трясущимися руками с пятой попытки он выуживает из кармана телефон и зажимает единицу на панели быстрого набора. - Да, господин Чон, - после нескольких гудков в трубке раздается сладкозвучный низкий голос. - Дядя, - дрожащим голосом произносит Чонгук, - мне нужна помощь, приезжай немедленно! Я недалеко от своего университета, напротив кафе «Покхы&Сыпун». И еще… вызови доктора Пака.

***

Юнги открывает глаза, и первая пришедшая в голову мысль - откуда в его доме взялась такая охуенная люстра. Но думает он об этом недолго. Если конкретней, то пока не делает первый осознанный вдох. Чонгук. Здесь пахнет им. Пахнет так сильно, что невозможно дышать, что вниз по спине мгновенно проносится волна разгоряченных мурашек. Чонгук. Это его дом, никаких сомнений. Юнги резко подскакивает на кровати, отчего по телу прокатывается пронзительная боль. Но это все неважно, потому что в паху нарастает жжение, с которым омега слишком хорошо знаком. Нет-нет-нет, это плохо, очень, очень плохо! Нужно уходить. Уходить, пока голову не покинули последние остатки разума. Он спрыгивает с кровати, но тут же понимает, что это было не самой лучшей идеей в его жизни. Ноги предательски подкашиваются, и Юнги со смачным грохотом падает на пол, больно ударяясь локтем. Чонгук медитирует. Получается у него убого, но другого способа борьбы с желанием прямо сейчас пойти к Юнги и изнасиловать его альфа просто не знает. Flashback - Боюсь, что у вашего омеги откат, - говорит доктор Пак, осмотрев чуть дышащего мятноволосого. Чонгук несколько секунд наслаждается фразой «у ВАШЕГО омеги», а потом до него резко доходит смысл последнего слова: - Откат?.. Что это? - Он принимал какие-нибудь блокаторы? – продолжает доктор, словно не слыша альфу. - Он пил Глимирол, - чуть помедлив, вспоминает Чонгук. Врач присвистывает. - Отчаянный парень, - вздыхает он. - Откат – это побочное действие вследствие резкого прекращения приема блокирующего препарата. Думаю, у него вот-вот начнется течка. У Чонгука словно щелкает что-то в голове, и он во всех красках вспоминает, как отправил упаковку с таблетками Юнги прямиком в унитаз. Сердце делает кульбит и проваливается куда-то очень глубоко. Так это значит… что Юнги из-за него в таком состоянии?.. - Доктор Пак, это опасно?! – Чонгук хватает мужчину за плечо и смотрит растерянно и испуганно. - Ну-у, - тянет врач, и у Чона от этого «ну-у» внутри целые галактики погибают. – Для каждого это индивидуально, все зависит от лекарств и от личных свойств организма… - Доктор Пак, не тяните!!! – у него нервы сдают совсем. - Скажем так, его здоровью напрямую ничего не угрожает, но… самое опасное сейчас – его феромоны. Они и без того достаточно сильные, даже я чувствую, - ухмыляется доктор, - а когда начнется их всплеск, то тут всем альфам в радиусе пяти километров крыши снесет. К тому же… его половая и эндокринная системы снова начинают работать после, очевидно, долгого угнетения. Чонгук смотрит испытующе и слушает донельзя внимательно. - Другими словами, весь его организм будет настроен на удовлетворение половых потребностей, и если эти потребности удовлетворены не будут, то возможны серьезные проблемы, – доктор вздыхает и поправляет очки на переносице. - Но раз у него есть ты, то об этом беспокоиться не стоит. Просто переживите этот период вместе, – он поднимается с края кровати, на котором сидел, и снимает одноразовые перчатки. - Если что-то вдруг пойдет не так: ему резко станет плохо, или еще что, то сразу звони в 119. Чонгук чувствует себя так, будто его связали оголенными проводами и пустили по ним ток. «Просто переживите этот период вместе». Ну да, конечно. Нет проблем. Оставив еще парочку наставлений, которые Чонгук внимательно слушает, но в голове не оставляет, доктор Пак уходит, чуть слышно захлопнув за собой дверь. - Дядя, - зовет тихонько Чонгук. - Да, молодой господин? – отзывается мужчина солидного возраста с аккуратной прической, сидящий в углу комнаты. Проработав 30 лет на семью Чон, О Шиныль знает альфу лучше, чем кто бы то ни было, видит его насквозь. Чонгук поднимает на него глаза и смотрит с каким-то детским волнением, с каким накосячившие пятилетние дети смотрят на родителей, чтобы те помогли исправить их ошибки или дали дельный совет. - Дядя… - говорит он еще тише. - Что мне делать? - Я Вам тут не советчик, - разводит руками мужчина и с выражением лица великого мудреца продолжает, - никто не сможет сказать вам, что правильно в такой ситуации, а что нет. Прислушайтесь к Вашему сердцу, только оно знает, как нужно поступить. Чонгуку хочется сказать, что меньше всего сейчас он нуждается во фразочках из слезливых дорам, которые Шиныль смотрит ночами в своей комнате, но он просто кивает и улыбается понимающе. - Пожалуй, мне следует Вас оставить, - после недолгой паузы мужчина поднимается и делает несколько шагов в сторону выхода. - И да, кстати, вы знаете, что ваша семья скоро возвращается в Корею? Чонгук не слышит, что говорит управляющий О. Он рассеянно пытается навести порядок из хаоса внутри своей души, прийти к какому-то консенсусу со своим внутренним Я, решить, наконец, что ему делать дальше. О Шиныль закрывает за собой дверь, оставив альфу и омегу наедине. Flashback end. Чонгук слышит шум и подскакивает моментально, едва осознав, что доносится он из спальни, где сейчас находится Юнги. Ему хватает пяти секунд, чтобы оказаться перед дверью этой комнаты и без раздумий войти внутрь. Омега лежит на полу, согнувшись едва ли не в три погибели, и матерится сквозь зубы. На самом деле боль такая, что хочется не то кричать, не то реветь истерически. - Юнг… - Чонгук только открывает рот, когда понимает, что имел в виду доктор Пак, говоря: «всем альфам в радиусе пяти километров крыши снесет». Юнги пахнет так безумно сильно и одуряюще, что у Чона мозги на секунду выключаются и в штанах мгновенно становится очень тесно. – Юнги… - хрипло выстанывает он, отшатываясь к стенке. А у Юнги у самого в голове катастрофа вселенского масштаба. Ему от насыщенного запаха альфы все внутренности словно судорогой сводит, и сердце под двести колотиться начинает. - Чонгук, почему… - голос подводит и омега переходит на шепот, - почему я здесь?! - Ты об этом, - он сглатывает шумно и нервно, - сейчас хочешь поговорить? - Ты, блять, хоть в курсе… - Юнги пытается собраться и встать на ноги, и у него, надо признать, почти получается, но в самый ответственный момент колени подкашиваются. Он зажмуривается, ожидая нового свидания с прохладным каменным полом, но вместо этого его подхватывают сильные руки альфы. Омега распахивает глаза от неожиданности и встречается со взглядом черных бездонных глаз, от которого кровь по телу циркулировать, кажется, прекращает. - Можешь не продолжать, я знаю, что тебе не нравится мое общество, - процеживает Чонгук сквозь зубы, отчаянно стараясь не дышать. - Если хочешь, то я могу отвезти тебя к родителям… или… - совсем не дышать не выходит, и он делает вынужденный рваный вдох, - в больницу, - договаривает он, уже слабо понимая смысл своих слов. Слов, от которых Юнги становится как-то не по себе. Он медленно скользит взглядом по чонгуковому лицу, задерживаясь на красиво очерченных губах, затем спускается вниз по шее, останавливаясь на ключицах. Вдыхает полной грудью и в легкие проникает насыщенный аромат крепкого кофе с корицей. Омега с такой силой закусывает губу, что во рту появляется солоноватый привкус. Отрицать бессмысленно. Он хочет Чонгука. Господи прости, как же он его хочет. - Ты говорил, что… - альфа не успевает договорить. - Меня не всегда нужно слушать, - хрипло выстанывает Юнги, уже совсем, кажется, лишившийся рассудка, а потом делает что-то совсем безумное. Он тянется к губам Чонгука и целует его жадно, бесцеремонно, горячо, целует так, будто это последний поцелуй в его жизни. Да, Чонгук альфа. Да, он нахальный, эгоистичный и на добрых три года младше, чем Юнги. И да, Юнги, как ни странно, прекрасно понимает, что делает. Он отрывается от мягких губ и еще раз заглядывает в эти не то детские, не то взрослые глаза и читает в них и желание, и страсть, и страх, и какую-то неясную надежду. Глаза, в которых словно вся вселенная, если не больше, в которых бездонная, затягивающая вечность, в которой хочется утонуть. У Чонгука предохранитель на мозге срывает окончательно. Он хватает Юнги за ворот футболки и дергает его на себя, впиваясь в сладкие губы еще более влажным и жарким поцелуем. Омега отвечает мгновенно и подается вперед, впуская в рот настойчивый язык.