Это мой омега, сучки

Небо над Сеулом с самого утра серое, грузные тучи свисают вниз, и, кажется, еще немного и они начнут цепляться за верхушки высотных зданий. Весь город похож на выцветший старый снимок, на котором фотограф хотел запечатлеть унылость и депрессивность повседневных человеческих забот. - Докатились, - ледяным тоном произносит Чонгук, глядя в окно феррари, с высокой скоростью пересекающей автостраду. - Мой брат – уголовник. Замечательно. Что дальше? Он ударится в исламизм? - Прекращай пороть чушь, – улыбается Хосок, внимательно следя за дорогой. - Да точно! – почти срывается младший, но тут же берет себя в руки и снова утыкается в окошко. – Да, сегодня он в КПЗ, а завтра мы носим ему передачки в камеру смертников. - Чонгук, прекрати. Я уже устал твои причитания слушать, сейчас высажу нафиг. - Ты его поощряешь? – возмущенно шипит Чон-младший. - А, ну да, вы ведь лучшие друзья. И вот как раз поэтому ты не должен позволять ему так себя вести! - Чонгук, угомонись. Сокджину скоро тридцать лет, он уж как-нибудь разберется в своей жизни, - Хосок очень резко поворачивает и Чонгука припечатывает к окну. - Блять, хён! - А я говорил, чтобы ты пристегнулся. - Ты специально?! - Да. Альфа щелкает языком и, послав в Хосока пару немых матов, откидывается на спинку. - Но почему Джин позвонил тебе? Ни дяде, ни адвокату Чжан… - Потому что об этом сразу бы узнали твои родители. И, не дай Боже, репортеры. Твоего братца пустили бы на кебаб*. - Кебаб из него получился бы лучше, чем человек. - Ты совсем его не знаешь, - усмехается Хосок, тормозя. - Приехали. Чонгук резко дергает ручку двери и буквально выпрыгивает из автомобиля. Его спутник покидает салон баснословно дорогой машины намного спокойнее и элегантнее младшего, садит на нос солнцезащитные очки и, нажав кнопку на ключах, ставит автомобиль на сигнализацию. Феррари, в конце концов, не его, и что с ним сделают в случае малейшего повреждения этой красавицы, даже представить страшно. В участке душно, и от этой духоты не спасают ни открытые окна, ни вентилятор, явно доживающий свои последние дни. Этой ночью уснуть для Джина казалось чем-то неосуществимым, в то время как его сосед с очевидно недавно высветленными волосами мирно дремал и видел десятый сон. Да, что греха таить, этот парень вообще был очень странным. Первое и самое непростительное – он отшил Ким Сокджина. Альфу, привыкшего получать все, отшивает какой-то посредственный бета. Ясен пень, что это сразу минус сто к карме светловолосого. Но интереснее всего другое: по милости этого человека Джин ввязался в драку (а он, надо сказать, вообще-то пацифист), попался в руки полиции и теперь прожигает целую ночь своей жизни за решеткой. Отлично, что сказать. Сокджин поднимает взгляд и еще раз внимательно оглядывает Ким Намджуна. Вроде бы так его зовут. Ну, при составлении протокола так он назвался. А еще альфа знает его адрес, дату рождения и достаточное количество другой интересной информации. Обладая такими знаниями, можно без напряга подпортить своему однофамильцу жизнь. Вместо благодарности за эту ночь, так сказать. Джин выдыхает. Ладно, это так, мысли от нечего делать. Альфа не будет ничего портить этому пареньку. В конце концов, он ведь собственноручно закинул стулом в того парня, Намджун тут ни при чем. В коридоре раздается звон ключей, а затем по помещению разлетается звук шагов. Сокджин тут же вскакивает на ноги, очень быстро, буквально за долю секунды, отряхивает пальто, на спине которого красуется огромная дыра, и облокачивается о решетку с видом, так и кричащим: «А, вот и вы. Ну, проходите, раз уж пришли». - Вот ваш клиент, - полицейский, который допрашивал Джина и Намджуна несколько часов назад протягивает руку с какими-то бумагами, демонстрируя альфу посетителям. Лицо Сокджина меняется на мгновение, когда он видит, кто к нему пришел. - Чонгуки! – весело произносит Ким, а губы его расползаются в улыбке. - Бог мой, как ты вырос, чертенок! Изменился, прямо не узнать. - Зато ты, хён, как был занозой в заднице, так ей и остался, - с наигранным раздражением хмыкает Чонгук, вскидывая бровь. - Вот так вот, - с деланной холодностью отвечает его старший брат. - Хосок, ты слышал, да? Слышал? Чонгук, ты как с братом разговариваешь? Где уважение? - Уважение? – Чонгук всплескивает руками. - Мой братец-бабник-уголовник уважения захотел? - Чего вы там кричите? – негодование молодого альфы прерывает заспанный чуть хриплый голос. - Давайте потише, пожалуйста. Все собравшиеся резко переводят взгляд на помятого Намджуна, которого разбудил их громкий разговор. У него на лице жирный отпечаток усталости, круги под глазами, волосы, которые явно не так давно были аккуратной укладкой, торчат во все стороны. - Это мой напарник, - холодно и с нескрываемым сарказмом говорит Сокджин, возвращая взгляды на себя. - Мы с ним вместе ходим на дела. Бросаем стульями в барменов. - Хосок, знаешь что? – после небольшой немного неловкой паузы прерывает молчание Чонгук. Бета поднимает бровь, и мычит вопросительно, давая понять, что готов выслушать младшего. - Предлагаю оставить его, - альфа легонько качает головой в сторону старшего брата. - Тут. Пойдем домой. Хосок смотрит на Джина мгновение, а потом улыбается как-то подленько. Он только открывает рот, как слышится шорох открывающейся двери. - Офицер Шин, тут поручитель некого Ким Намджуна пришел, - устало докладывает молодой парнишка, заглядывая в помещение. - Пускай заходит, - безэмоционально отвечает пожилой альфа. Офицер кивает и отступает на несколько шагов, запуская внутрь посетителя. Юнги делает несколько шагов и замирает, встречаясь взглядом с Чонгуком. По спине в хаотичном порядке разбегается орда крупных мурашек, а сердце начинает биться чаще раза в три. - Юнги? – Чонгук удивлен настолько, что это имя – единственное, что он способен произнести. - Ну не хрена себе! – Сокджин присвистывает, опираясь на решетку и вновь чувствуя себя хозяином ситуации. Запах меченого Чонгуком омеги моментально доходит до его обонятельных рецепторов. Да, абсолютно точно. Парнишка – омега Чонгука, и эта новость, черт возьми, просто новость всем новостям. Намджун, не обделенный интеллектом и обонянием, тоже сразу понимает, что альфа его лучшего друга стоит прямо перед ним. А еще этот альфа – младший брат его, Намджуна, сокамерника. Сколько в этом иронии, черт возьми. Полицейский тоже понимает, что что-то случилось, только вот что конкретно – никак не может воткнуть. Он переводит взгляд то на спокойно улыбающегося Хосока, то на удивленного Чонгука, то на растерянного Юнги, то на ликующего от восторга Сокджина… - Чонгук, ты не хочешь познакомить нас? – деликатно интересуется Хосок, отрывая взгляд от темной вязи, красиво украшающей тело молодого омеги. Бета уже видел подобное несколько раз, но этот феномен никогда не переставал вызывать у него неподдельный интерес. - А, - наконец, отвисает альфа, - конечно, это… Хосок-хён, Джин-хён, знакомьтесь… Мин Юнги. Мой омега.