Это мой омега, сучки

- Чон Хосок, признавайся, ты знал?! – шепотом кричит на друга Джин, активно размахивания руками и указывая в сторону Юнги и Чонгука. Парни стоят достаточно близко для того, чтобы их хорошо видеть, но в то же время и вполне далеко, чтобы не слышать ни черта из того, о чем они говорят. И это Сокджина злит еще больше. - Знал ведь, что молчишь? Почему мне не рассказал, а? А ты! – альфа переводит внимание на стоящего рядом Намджуна. - Ты ведь тоже был в курсе!? Гамма немного не въезжает в ситуацию и в то, что этот красавчик от него требует, однако брови все же вскидывает и улыбается так, что улыбка его сама за себя так и кричит: «Да ты один тут, друг, не в теме». - Если б ты не побежал по омегам, как только самолет земли коснулся, то тоже бы в курсе был, - вмешивается Хосок, недовольно глядя на альфу. - У твоего братца жирным шрифтом на лбу написано, что он втрескался по самое не балуйся. Намджун стоит рядом со вздорящими друзьями и в душе не понимает, что вообще здесь делает. Юнги подписал все бумажки, сделал какой-то звонок и, не прошло и получаса, как вся странная компания выплыла из душного КПЗ на свежий воздух. А потом Чонгук без всяких объяснений схватил Мина за руку и утащил за собой, игнорируя недовольные возмущения Сокджина, летящие им в спины. Сейчас, когда Джун смотрит на этих ребят с расстояния, они кажутся очень красивой парой. Очень… правильной и… гармоничной, что ли. Только вот напряжение между ними даже здесь чувствуется, оно прямо таки звенит и искрится, проскакивая в каждом движении этих двоих. Намджун не знает, какие результаты получил Юнги, пройдя тест на беременность, да что уж греха таить, Ким сомневается, что его друг вообще его делал. Верно, он не знает наверняка, но шестое чувство подсказывает, что Мин все же прошел. И результат явно омеге не понравился, это по глазам видно. Ну, или же парень просто включил свой «взгляд по жизни». Этого Мин Юнги хрен поймешь. Гамма выдыхает и переводит взгляд на все еще о чем-то спорящих друзей и улыбается почему-то. Потому, наверное, что от этих двоих так и прет крепкой, настоящей дружбой.

***

У Чонгука столько мыслей, которые хочется высказать, столько вопросов, которые необходимо задать, столько чувств, которыми хочется поделиться, что он просто стоит и молчит. Стоит, прижимая Юнги к стенке, молчит и взглядом буравит дырку в своем парне, потому что в душе не знает, с чего начать. Омега, в свою очередь, тоже ничего не говорит, подавленный таким настойчивым взглядом. - Юнги, - тишина, которой уже можно вены резать, начинает бесить. - Что? – Юнги хочет произнести это спокойно и ровно, но получается как-то немного нервно и с хрипотцой. - Что происходит, м? – настойчиво продолжает Чонгук. И таким тоном, что не отшутишься. - А что происходит? – у Мина ком в горле и мысли по голове носятся со скоростью света – не поймать. - Так и продолжишь отвечать вопросом на вопрос? – альфа начинает немного раздражаться. - Нет, - выдавливает Юнги, отчаянно стараясь сделаться как можно более равнодушным. - Просто не знаю, что конкретно ты хочешь услышать. - Хочу услышать, что за херня происходит. - Философский вопрос. - Юнги! – Чонгук не выдерживает и поднимает голос. Омега не знает, как объяснить свое поведение, но ему от этого становится немного страшно. Он даже сжимается еле заметно, повинуясь какому-то необъяснимому дикому первобытному инстинкту. - Да не знаю я! – Мину кажется, что он вот-вот заплачет, и от этого хочется себя убить. - Я не знаю, Чонгук, правда. - Зато я знаю. Ты меня в игноре держишь почти две недели: на звонки не отвечаешь, на сообщения тоже, в ВУЗе всего три раза появлялся за это время, я был в твоем корпусе, мне рассказали. Объясни мне, что у тебя в голове творится, потому что я действительно не могу понять, черт возьми! – Чонгук бьет ладонью стену, и Юнги вздрагивает от неожиданности. Альфа смотрит на него секунду, прямо в глаза, словно пытаясь отыскать в этом омуте ответы на свои вопросы. Но ответа там нет, только испуг, растерянность и боль. Откуда и почему в глазах любимого человека последнее, Чон предполагает, но не знает точно. И от этого становится больно самому. Просто невыносимо больно. – Прости, - шепчет он, наклоняясь к омеге и ласково обнимает его. - Прости, не думал, что так вспылю, – и проводит кончиком носа от уха до линии волос, а потом нежно целует в висок. – Но, Юнги, пожалуйста, скажи. Я, правда, честное слово, не могу тебя понять. А Юнги, черт возьми, сам себя понять не может. У него к горлу истерика подкатывает и глаза непростительно увлажняются. Ему хочется орать, потому что внутри все кипит и рвется, и так плохо, что никому на свете не пожелаешь. А все потому что он - дурак. Потому что идиот конченный, ничто тут не поможет. И вот даже сейчас он молчит, прижимаясь к чонгуковому плечу и беззвучно всхлипывает, вздрагивая еле заметно. Сжимает пальцами ткань пальто альфы, и в голове пролетает мысль, что нужно сказать. Рассказать Чону о ребенке, о том, что не знает, как теперь дальше жить и без малейшего понятия, что делать. Рассказать, как ему страшно, как ему неимоверно страшно вот так вот стоять рядом с Чонгуком, привязываясь к нему с каждой секундой все сильнее, что он как будто сам себе яму роет, когда вот так обнимает альфу, и если Чонгук когда-нибудь уйдет, то эта самая яма станет его, Юнги, могилой. Но он молчит и чувствует, как из глаза выпадает крупная слеза, тут же впитываясь в мягкую ткань пальто. Чонгук не знает, что он должен сейчас делать, не знает, что сказать, не знает, кажется, вообще ничего. Они просто стоят, не разжимая крепких объятий, и захлебываются в безумной палитре своих эмоций. - Юнги, - тихо шепчет альфа, когда понимает, что они в таком положении уже достаточно долго и у него, вообще-то, спина затекла. – Поехали ко мне, м? Познакомлю тебя со своей семьей. С Джином, с Хосоком-хёном, с нуной, со своим племянником… Слова Чонгука не похожи на предложение, на просьбу не похожи тоже. Это скорее мольба утопающего о спасении, единственный, пусть и очень эфемерный, выход из безвыходного положения. И Юнги соглашается. Он просто, не особо задумываясь, кивает. А потом делает глубокий вдох, чтобы мысли в порядок привести, но вместо этого в голову ударяет запах Чонгука. Слишком приятный, слишком нежный, слишком яркий, слишком… родной. Такой, что хочется пропасть. А после вернуться и пропасть еще раз. И Юнги хочется сейчас реветь в три раза сильнее. Потому что он осознает, что Чонгук – его гребаная часть. Кусок, огромная невероятная половина, с которой теперь невозможно не считаться, которую невозможно игнорировать. Потому что Чонгук, кажется, немного смысл жизни. Потому что Юнги влюбился как первоклассник, только хуже. Потому что это, похоже, навсегда. И не спастись. Чонгук разрывает объятия и берет Мина за руку, в который раз удивляясь, насколько холодная у него ладонь. Они идут к машине и Джин смеривает их взглядом, в котором и удивление, и недовольство, и любопытство, и еще сотня неидентифицируемых эмоций, до которых младшему брату дела нет никакого. - Я тут просто уточнить хотел, - цедит Ким-старший. - Вы, блять, на двухместной машине меня приехали забирать?! - В точку, - отвечает Чонгук, буквально заталкивая своего омегу внутрь салона. - И как вы хотели меня домой отвезти?! - Мы не хотели. Ты же как-то приехал сюда, да? Вот и уезжай сам. Джин надувается как рыба-еж и что-то высказывает брату, а Намджун тем временем проскальзывает к Юнги. - Я поеду домой, наверное, спасибо, что вытащил. - Да не за что, но с тебя должок, - улыбается омега, и Джун замечает что-то странное в его взгляде. - Так, кто тут домой собрался? – очень неожиданно встревает Хосок, так, что Джун даже вздрагивает. - Никаких «домой», все едут к нам! - Но я ведь просто… - собирается возразить гамма, как его тут же перебивают звуки, испускаемые Чоном-старшим. - Не-е-ет, - тянет он. - Ни-и-ичего не знаю, друг Юнги – наш друг, да и сокамерник Джина – наш сокамерник, едем к нам, и возражения не принимаются! Намджун тихонько охреневает, а Юнги улыбается, искренне и весело, и на душе у Чонгука, стоящего рядом, становится капельку теплей. Джин, Хосок и Намджун, которого Чон-старший таки утащил за собой, на такси катятся следом за Феррари, на которой уехал Юнги с Чонгуком. Хосок без перерыва болтает не затыкаясь, шутит странно, смеется над своими же шутками, и Джун никак понять не может, обдолбался ли этот лучезарный парень, или же он по жизни такой. Сокджин всю дорогу смотрит в окно и лицо у него несчастливое совершенно, словно он не домой едет, а на каторгу в Сибирь, честное слово. …Интересно, почему он такой? Только недавно ведь был в хорошем настроении.

***

- Так у тебя брат и сестра, значит? – спрашивает негромко Юнги, внимательно наблюдая за Чонгуком в зеркало заднего вида. - Ага, я в семье самый младший, - отвечает Чонгук, плавно заворачивая на повороте. - И, как ни странно, самый нормальный. Юнги улыбается, переводя взгляд на альфу. - Самый нормальный у вас – управляющий О, раз уж на то пошло. Чонгук звонко смеется, не отвлекаясь от дороги. - В этом весь ты, - улыбается он, - прямой, как рельса. - Главное – что не как рельса плоский, - ехидно вздергивает бровь омега, и, когда Чон поворачивает голову, чтобы на него посмотреть, шипит резко. - За дорогой следи. Они молчат несколько минут, а потом Юнги тихо произносит: - Не знал, что у тебя есть права. - Потому что их нет, - спокойно отвечает альфа, увеличивая скорость. Мина будто током бьет, он даже подпрыгивает немного, и с губ срывается громкое: «Что?!» Чонгук смеется чуть ли не до слез. - Успокойся ты, это шутка. - За такие шутки, знаешь, в зубах бывают промежутки, - раздраженно фыркает Юнги и отворачивается. - Меня Хосок-хён водить учил. Права я получил через пару дней после совершеннолетия. - Хосок… кто он тебе? - Он муж моей старшей сестры. Уж не знаю, как это называется, - Чон задумывается на секунду. - Свояк?.. Зять?.. Шурин?.. Все, короче, не знаю. Юнги улыбается. - Ты называешь его «хёном», а настоящего брата зовешь просто «Джином», почему? - Потому что он хоть и старше, а ведет себя как пятнадцатилетний. - А, то есть ты у нас ведешь себя как взрослый? - Это что сейчас был сарказм? Ты не согласен? - Даже не знаю, - с еще большей насмешкой отвечает Юнги, оттягивая шарф и демонстрируя темную метку. - Так ведь все нормальные взрослые люди делают в первый день знакомства и без спроса. Чонгук тормозит у огромных кованых ворот. - Это был не первый день, вообще-то, а второй. Ворота автоматически открываются, и Феррари заезжает на территорию дома семьи Чон. - О, это определенно все меняет, - Мин закатывает глаза, возвращая шарф на место. - И, кстати говоря, меня ты «хёном» тоже не называешь. Чонгук прыскает, переводя взгляд на Юнги, и думает о чем-то мгновение. - Буду называть тебя «хёном», если ты будешь называть меня «любимым», договорились? - На хуй иди. Альфа смеется весело и громко, а Юнги только головой качает. - Пиздос, - выдыхает он. - И угораздило же меня стать твоим истинным. Но последнее Чонгук не слышит, потому что уже выныривает из машины, дверь которой учтиво открывает ему охранник. Перед Мином, кстати, дверь тоже открывают, и приходится вылезать из дорогого автомобиля. Омега тихонько опешивает от размеров здания и прилегающих территорий, а альфа оглядывается, словно пытаясь кого-то найти. - Молодой Господин! – Управляющий О сбегает по ступенькам огромного особняка навстречу прибывшим. - О, вы вместе с Господином Юнги? А где же Господин Хосок и Молодой Господин Сокджин? Юнги от этих этикетных статусов немного блевать тянет. Его вообще тошнит ужасно, но после этих слов мутит аж с двойной силой. - Они приедут на такси, - отмахивается альфа. - Только вот… - Чонгук переводит взгляд на своего омегу и берет его за руку. – Я сегодня хотел познакомить всех с Юнги. Можешь приготовить что-нибудь особенное на ужин? - Конечно, Молодой Господин, сейчас же отдам приказ поварам. Господин Юнги, с Вами все хорошо? – внезапно интересуется мужчина, - Вы очень бледный. - Я всегда такой, - спокойно отвечает Мин, - не волнуйтесь. Управляющий неуверенно кивает, и движением руки предлагает пройти внутрь дома. - Ты действительно выглядишь неважно, точно все хорошо? – обеспокоенно интересуется Чонгук, когда они поднимаются по белой вроде бы мраморной лестнице. - Я же сказал уже, все в порядке, - выдыхает Юнги. Альфа смотрит на Мина с секунду, а потом кивает. - Дядя, Чона с Лисоком дома? - Да, Молодой Господин, Лисок спит, а Молодая Госпожа работает в библиотеке. - Отлично, спасибо, - Чонгук улыбается мужчине, а потом быстрым движением открывает дверь, пропуская своего омегу внутрь роскошного дома.

***

Намджун в шоке. Серьезно. Это дом? Не музей, не дворец, а дом?! Здесь ЖИВУТ? Он стоит с открытым ртом, даже не осознавая, что он открыт, и как дурак пялится по сторонам. Потому что он вспоминает о своей однушке в столетней "коробке" и хочется немножко сбежать. И это еще без учета того, что он вообще не понимает, что здесь делает. - Ну, чего встал как вкопанный? – холодно интересуется Сокджин, остановившись на верхней ступеньке. - Джин, ты слишком груб, - хмурится Хосок, улыбаясь своему гостю. - Пойдем, нас всех уже ждут. Парни поднимаются и заходят в огромный роскошный дом, скрываясь за массивной входной дверью.