Это мой омега, сучки

- Папа! – Лисок несется к отцу, едва завидев его на пороге своей комнаты. - Привет, солнышко, - смеется Хосок, подхватывая сынишку на руки. - Как дела? - Мама заставила меня спать, а я не хочу. - Совсем? – с сочувствием интересуется мужчина. - Ни капли, - мальчик плаксиво выпячивает губу. - Я хотел тебя подождать. - А мама что сказала? - Сказала, что ты поехал забирать дядю Сокджина из клетки с обезьянами, потому что он ночью напился, и дяденьки полицейские случайно спутали его с… эм… как же там… - мальчик подносит палец к щеке и задумчиво отводит взгляд, - с каким-то озабоченным пантратом. - С кем? – переспрашивает Хосок, еле сдерживая внутренний крик. - Пантрат. Обезьяна такая. - Примат, может быть? – заинтересованно спрашивает Чон, глядя на сына. - Да, точно… примат… - Лисок отводит задумчивый взгляд. - Но я думаю, что дядя Сокджин красивый, и совсем на обезьяну не похож. Хосок улыбается и целует сынишку в макушку. - Только ты ведь знаешь, что дяде Сокджину об этом говорить нельзя? Ну, о маминых словах. - Знаю, - маленький альфа отводит разочарованный взгляд. - А ты знаешь, что к нам сегодня гости приехали? – Чон ставит ребенка на пол и садится на корточки. - Гости? – слова отца малыша явно заинтересовали. - Да, гости, - продолжает мужчина. - Приехал парень дяди Чонгука, дядя Юнги. Хочешь с ним познакомиться? - Да-да-да!!! – Лисок даже не думает ни секунды. - Хочу! - А еще у нас в гостях дядя Намджун. - А это кто? - Это… - Хосок задумывается на секунду. - Друг дяди Сокджина, которого тоже спутали с обезьяной и посадили в клетку. - Он так похож на обезьяну? - Ну, сам узнай, - пожимает плечами папа и указывает сынишке на дверь. - Идем?

***

Библиотека в этом доме не просто так считается достоянием семьи. В детстве Чона тайком приходила сюда и представляла, что она золотоискательница и должна найти здесь какое-то давно затерянное сокровище. И действительно, в таком месте детской фантазии есть, где развернуться. Выполненная в стиле барокко, эта библиотека буквально овеяна духом старины. Словно отдельный мир, в котором живут сотни книг разных времен и народов. Чона не отрывается от документов, разложенных на массивном дубовом столе, когда двери в библиотеку открываются. - Нуна! – голос Чонгука бьет прямо по мозгам и это больно. Серьезно. Женщина уже собирается послать братишку куда подальше, но, подняв голову, застывает на мгновение. Она немного в шоке, растеряна абсолютно, понятия не имеет, что сказать. И все это потому, что её маленький глупый младший брат, которого она только недавно в школу за ручку водила, стоит прямо перед ней, радостный и немного нервничающий. А рядом с ним, чуть поодаль, парень. Бледный, худой, с выкрашенными и немного выцветшими волосами мятного цвета, с безумно красивыми глазами и чонгуковой меткой на все тело. Женщина зависает на пару мгновений, а потом произносит тихое: - Воу. - Нуна, я хочу познакомить тебя кое с кем! – улыбается Чонгук, беря Юнги за руку. - Это Мин Юнги. Мой омега. Чона переводит взгляд то на одного, то на второго, и лицо у нее меняется с каждой миллисекундой. В голове тысяча мыслей, и за какую ухватиться женщина просто не знает. Омега? У Чонгука?! Нет, конечно же у него может и даже должен быть омега, но, черт, метка! Как этому отбитому ребенку такое вообще в голову пришло?! Чона натягивает на лицо улыбку, встает из-за стола и подходит к брату и его паре. - Чона. Чон Чона. Старшая сестра Чонгука, - женщина протягивает Юнги руку для рукопожатия, и омега с едва заметной неуверенностью её пожимает. Их взгляды пересекаются, и Мин понимает, что тут явно что-то не так. Она чертовски, просто чертовски сильно похожа на Чонгука. От Джина тоже что-то есть, но глаза… Глаза словно срисованы. - Мин Юнги. Очень приятно, - улыбается он, повторяя Чонгуковы слова, но на самом деле его мысли далеко не этим заняты… Нет, этим, конечно, тоже, но еще… - Мне тоже безумно приятно, - кивает женщина, отнимая руку. - Чонгук, на пару слов. Чон напряженно улыбается и кивает. Они отходят от Юнги, и омегу словно молнией ударяет. Мать твою, ну конечно. Эта походка, этот прямой взгляд, манера, улыбка, запах в конце концов… Слишком чонгуков. Слишком… альфий. - Она альфа, - произносит Мин одними губами, ошарашенно глядя на женщину, бурно шепчущую что-то его парню на другом конце огромного помещения. - Вот черт, а я надеялся поприсутствовать при вашем знакомстве, - раздосадованный голос из-за спины заставляет Мина повернуться. - Сокджин? Вы уже… приехали? – удивляется Юнги тихим голосом. - Ты что, издеваешься? «Вы»? Серьезно? Зови меня хёном, сладенький, - парень ухмыляется и ерошит волосы омеги, от чего последний явно не в восторге. - И все же жаль, что я так и не увидел лица сестренки, когда Гуки вас знакомил. - Думаешь, я ей настолько не понравился? – морщится Юнги, отстраняясь от Кима. - Да не в тебе дело, - улыбается Сокджин. - Потом у Чонгука узнаешь. - Ты спятил?! – Чона орет одними губами, но, несмотря на то, что она не испускает ни звука, её всё равно немножечко слышно. - Ты что, думаешь той головой, которая в штанах, или что?!! - Да что ты взъелась, успокойся, - морщится Чонгук, пытаясь сохранить непринужденный вид. - Успокойся?! Успокойся?!! Матери это скажешь, когда она узнает! Чонгук, ну хоть какое-то понимание-то должно быть, а? Трахаешься с ним – трахайся сколько хочешь, любовь? Да пожалуйста, но метка!!! – Чона выдыхает и вдыхает снова, пытаясь успокоить бьющиеся в висках сердце. - Метка до свадьбы, ты хоть понимаешь, что это значит?! Чонгук смотрит на сестру не моргая, а выражение его лица так и кричит «да похер мне, что это значит». Потому что на самом деле он знает, но ему и правда все равно. - Родители… - Родители, родители! Нуна, это моя жизнь! У них своя, у меня своя, и я буду жить так, как хочу, и делать то, что считаю нужным. Тем более ты разве не видишь, что стало с меткой? Она истинная, и ничего уже не сделаешь. Чона выдыхает и отводит взгляд. - Ты ведь понимаешь, что я не смогу защитить тебя от отца? И Джин не сможет. Тебя заживо сожрут. - Пускай, мне все равно. - Ты либо слишком храбрый, либо слишком глупый, - с губ женщины слетает горький смешок, и она закрывает лицо рукой. - Ты ведь тоже осталась с Хосоком против его желания. И ничего, все в порядке. - Тут другое, Чонгук, неужели не понимаешь? Абсолютно. И даже не смотря на такое различие в ситуациях, ты разве не помнишь, как сложно нам пришлось? - Вы справились, и мы справимся, - холодно отвечает альфа, бросая косой взгляд на разговаривающего с Сокджином Юнги. - Ты уже сделал ему предложение? Чонгук резко поворачивается и с секунду растерянно смотрит на сестру. - Что? - Предложение, - спокойно повторяет она. – Только не говори, что поставил парню метку без серьезных намерений. - Да твою!.. – Чонгук понимает, что это прозвучало слишком громко, и быстро переходит обратно на шепот. - Конечно, у меня серьезные намерения, но нельзя ведь так спешить. - Спешить? Спешить?! Ты на него метку поставил, истинную! Считай, что вы уже в природном браке, а чтобы вам семья не оторвала голову, поспешите закрепить его на бумаге. Я серьезно. Чонгук смотрит напряженно куда-то в угол, слушая сестру. - Я бы с радостью, - сухо отвечает он, выдержав неуместную паузу. - Но Юнги, боюсь, не согласится. - Тогда сделай так, чтобы он согласился. - Почему это звучит как приказ? - Это не приказ, а совет, к которому я тебе очень настоятельно рекомендую прислушаться. Чонгук хмуро смотрит на сестру, а затем холодно произносит: - Знаешь, мы три года, вообще-то, не виделись, но ты совсем не изменилась. Могла хоть вид сделать, что рада за меня. Он фыркает и отходит от женщины, игнорируя её негодующее: «Чонгук…». - О чем беседуете? – спокойно спрашивает альфа, подходя к Юнги и Сокджину. - Да так, интересуюсь, что такой прекрасный омега нашел в моем маленьком брате, - ухмыляется Джин, подмигивая Мину, отчего последний недовольно морщится. Чон смотрит на старшего с подозрением, и на душе чувство такое, что братец слишком внимателен к Юнги. Нет, Чонгук не ревнует. Он аккуратно, но с явной настойчивостью кладет руку Мину на пояс и слегка притягивает омегу к себе. - Думаю, что его очаровала моя серьезность. Юнги косится на Чона с недоумением и еле сдерживает сарказм. Но вот рука альфы медленно съезжает чуть ниже и горячая ладонь ложится на живот. У Мина сердце из груди подскакивает куда-то к горлу и по спине прокатывается крупная дрожь. На короткое мгновение запах Чонгука ударяет в голову, перебивая все другие ароматы, окутывающие комнату. Мысли путаются, и это, блять, не смешно. В метку на шее словно раскаленную иголку загоняют, отчего Юнги выдыхает хрипло и хватается рукой за больное место. - Что случилось? – Мин лица Чонгука не видит, но в голосе альфы беспокойство и удивление. - Ничего, это… шею вдруг заклинило, - омега улыбается, поднимая голову, и ловит на себе взволнованный взгляд Джина. - Ничего, не волнуйтесь, такое бывает. Если бы Юнги платили за ложь, он бы уже был миллионером. - Ну точно, ты так дернулся, что едва ли можно сказать, что все в порядке, - гнет свое Чонгук. - Дай я посмотрю. - Куда ты там смотреть собрался, это тебе не синяк и не открытый перелом, ничего ты не увидишь, - нервно выдавливает Мин, отстраняясь от альфы. - Я в туалет. Он с нехарактерной для себя скоростью выходит из библиотеки и оказывается в огромном коридоре. Зачем людям вообще такие большие дома? Юнги оглядывается и понимает, что в таком огромном помещении без помощи вряд ли возможно что-то найти. Если бы указатели висели – другое дело, а так… Потрачено. Сердце все еще бешено стучит везде, кроме того места, где должно, а руки мелко и почти незаметно трясутся. - Господин Юнги, почему вы здесь, а не внутри? – омега в последний момент замечает приближающегося к библиотеке О Шиныля. - Я… искал туалет, управляющий О, - Юнги улыбается широко и прячет ладони за спиной, чтобы дрожь не была заметна. - Только вот в этом огромном доме сложно сориентироваться. - О, поверьте, через пару лет вы привыкнете и сможете ходить здесь с закрытыми глазами, - добродушно замечает мужчина, не менее широко улыбаясь. – Туалет прямо и направо. - Спасибо, - Мин кивает головой и быстрыми шагами отходит в указанном направлении. «Через пару лет вы привыкнете», - что это вообще? Он думает, что Юнги планирует остаться здесь так надолго? «А ты планируешь?» - вопрос, заданный самому себе, похож на гол в свои же ворота. Потому что он не знает. Потому что он не думал об этом. Потому что он боится о чем-то таком думать. Юнги подлетает к туалету ровно в тот момент, когда его дверь открывается и из уборной выходит Намджун. Мин даже сообразить не успевает, не то, что среагировать, и хлоп – со словами: «А вот и ты!», гамма затаскивает его в толчок. Хотя, в общем-то, сложновато назвать «толчком» помещение, которое больше всей твоей, мать его, квартиры. - Что? – из уст Юнги звучит, конечно, оправданно, но… - Это мой, блять, вопрос. Что! – негодующе произносит Джун. - Что тут происходит? Что я, черт возьми, здесь делаю? - Ну, - омега без малейшего понятия, что ответить, точнее, что его друг хочет от него услышать, поэтому просто растеряно моргает. - Думаю, ты ответишь на эти вопросы не хуже меня. - Слушай, этот парень, брат твоего парня, меня ненавидит, а Хосок заявил, что если я не поужинаю с вами, то он упрячет меня обратно в обезьянник! И знаешь что? Парень, у которого в туалете стоит позолоченный унитаз, может, мне кажется, позволить себе так поступить. - Резонные выводы, - кивает Юнги, переводя взгляд на унитаз, стоящий за Намджуном. И правда, похоже на позолоту. - И что мне делать? – спрашивает Ким так, будто его не есть позвали, а на казнь. - Поужинаешь да поедешь домой, проблемы-то какие? – спокойно отвечает мятноволосый вопросом на вопрос. - Ты просто не знаешь, что произошло ночью и как мы с Сокджином попали в обезьянник. Я не удивлюсь, если мне в еду подсыплют мышьяк. Юнги прыскает, весело глядя на друга. - Вот уж не знал, что у тебя внутри живет маленькая девочка-паникерша. Успокойся, пожалуйста, и не пори всякую чушь. Омега облокачивается о кафельную стену и на секунду его взгляд останавливается на огромном зеркале в пол. Оттуда на него смотрит парень в широкой, больше на добрых два размера, толстовке, все тело которого изрисовано темным витиеватым узором. Повинуясь какому-то неизвестному инстинкту, Мин подносит руку к шее, нащупывая метку, которая буквально несколько минут назад сыграла с ним злую шутку. - Что с меткой? – голос и тон Намджуна меняются в мгновение. - Ничего, - не задумываясь, отвечает Юнги, отнимая от шеи руку. - Врешь, - морщится гамма. – Так, скажи мне правду, ты беременный? – с такой серьезностью, что даже страшно, задает он вопрос, который давно вертится на языке. Юнги сглатывает, не в силах разорвать визуальный контакт, установленный Джуном. Что ответить? Конечно, лучше опять солгать. …Солгать? Но, может, лучше сказать правду? - А... - тихо мычит Мин, пока полушария его мозга пытаются между собой договориться. Его взгляд растерян, а еще он немного нервно прикусывают нижнюю губу. Юнги всегда так делает, когда нервничает или придумывает ложь, Намджун-то знает. - Значит, да, - Ким отпускает плечо омеги и отстраняется. - Чонгук, как я понимаю, не знает ещё? - Нет, не знает, - изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, отвечает Мин. Теперь правду. - И я не планирую ему говорить. - Почему?! - Джун искренне не понимает. - Не думаешь, что знать о таких вещах - его законное право? - Мон, послушай, - эта кличка Кима стара как мир, и только Юнги, наверное, все еще её помнит. Больше того, периодически её использует. – Не нужно тебе в это лезть, хорошо? Я сам со всем разберусь. - Да, и как же? Аборт сделаешь? – в негодовании шипит гамма. - Может, и аборт, - Юнги так холоден и спокоен, что по телу невольная дрожь пробегает. - Я не хочу этого ребенка. Ты меня вообще видишь? Какой из меня родитель?! А Чонгук, он… У него вся жизнь впереди. Я не хочу, чтобы он однажды проснулся и осознал, что сделал неверный выбор. Не хочу, чтобы он страдал за наши ошибки. - Ты сейчас что, оправдываешь свое намерение избавиться от маленькой жизни «незрелостью» Чонгука? Серьезно? Да ты даже, блять, не знаешь, как он отреагирует! И это и его ребенок тоже, понимаешь? Ему двадцать, сука, лет, он уже не маленький и в состоянии отвечать за свои действия, так что хватит решать за него, Юнги! У омеги к глазам подкатывают слезы, а внутри все сжимается. - Намджун, иди, пожалуйста, за стол. Я в туалет хочу, - тихо выдавливает омега, не глядя другу в глаза. Ким скорее расстроенно, чем разочаровано качает головой. Два широких шага, и вот он уже в коридоре, закрывает в уборную дверь. А Юнги сползает вниз по стенке, задыхаясь от слез и собственной жалкости. Он не знает, что правильно, а что нет. Он, мать твою, уже ничего не знает. В школе такому не учили. Хосок провожает взглядом уходящего Намджуна, который, к счастью, его не заметил. Он выходит из-за колонны, за которой прятался (это получилось чисто инстинктивно, надо сказать). Чон вновь смотрит на закрытую туалетную дверь пару секунд, а затем припадает спиной к колонне, зарываясь ладонью в волосах. - Вот так новости, - выдыхая, тихо шепчет он.