Это мой омега, сучки

- Ваша комната, - учтиво сообщает Управляющий О. Но кто бы его слушал. У Чонгука нервы уже не просто на пределе, они в морской узел от напряжения завязались. Внутри какой-то взрыв гормонов, потому что иначе это дикое желание ничем не оправдать. Он держит Юнги за запястье, да причем так крепко, что омега уже даже пальцев не чувствует. - Ага, спасибо, спокойной ночи, - хрипло бросает Чон мужчине и буквально залетает в спальню, непреднамеренно громко хлопая дверью. Это неприлично, конечно, но Чонгук сейчас не до приличий. Он разворачивается и смотрит в глаза своему омеге, смотрит так, словно пытается найти в них какой-то ответ, вопрос к которому еще не придуман. От этой встречи взглядами у Юнги по телу бегут мурашки. Он не понимает, что происходит и что творит альфа, но сердце почему-то начинает биться чаще, и, как бы это странно не было, тошнота, мучающая с самого утра, испаряется. А Чонгук себя чувствует так, словно у него по венам течет не кровь, а ток под высоким напряжением. Ему кажется, что он сошел с ума. А еще ему кажется, что испытывать чувства сильнее и ярче тех, которые выедают сейчас его душу, человек просто не в состоянии. Запах Юнги везде. Он пробирается под кожу, заполняет легкие, выключает мозг и застилает глаза. И это слишком. Серьезно. Альфа делает шаг, и Мин невольно отступает, упираясь ногами в каркас кровати. По телу дрожь проходит крупной волной, и он шумно сглатывает. - Черт, Чонгук… - тихо шепчет старший, делая попытку отвернуться. - У тебя снова течка? – Юнги вздрагивает, вновь переводя взгляд на альфу. Голос у него такой хриплый и глубокий, что просто блять. Так, черт возьми, нельзя. Чон делает еще один шаг и оказывается просто непозволительно близко. - Нет, - тихо шепчет Мин, понимая, что ему немного не хватает воздуха. - Тогда какого черта ты пахнешь как самый течный на Земле?! - у младшего нервы сдают окончательно. Он достаточно сильно, но, тем не менее, аккуратно толкает Юнги, и они оба падают на кровать. Омега тихо вскрикивает, теряя на секунду точку опоры, а потом давится воздухом, пропитанным чонгуковым запахом. - Это… я не… гормоны… может… - Юнги смотрит Чону в глаза, вдыхает его аромат, который насыщенней с каждой секундой, и уже не помнит даже, как его зовут, что уж говорить о таких научных вопросах. Чонгук словно наркотик. Личный, чтоб его, сорт героина, или как там говорится. С каждым вздохом хочется все больше и больше, и плевать на последствия. Чонгук уже не может. Он наклоняется и прерывает этот поток бессвязного тихого лепетания, затыкая рот Мина своим. И это, черт возьми, лучший поцелуй в его жизни. А у Юнги, что скрывать, коленки бы подкосились, если бы он стоял. Это так глубоко, мокро и так страстно, что, если бы они в фильме снимались, то на эту сцену можно бы было смело ставить ограничение 19+. Мин неосознанно обнимает Чонгука, немного прижимая его к себе, и это для последнего самый зеленый, из всех видов зеленого, свет. Вслед за смятыми рубашкой и футболкой омеги в угол летят его штаны. Одежда Чона тоже присоединяется к куче через несколько мгновений. Еще один поцелуй как еще один повод уйти в осадок. Юнги кроме Чонгука ни с кем не целовался, но знает точно, что так не целует больше никто на свете. И ничьи больше прикосновения не заставят его тело так гореть. Чонгук невероятный – это для Мина не секрет, но все равно… Он каждый раз в этом все сильнее убеждается. Этот альфа как большой магнит, отталкивающий все неприятности и проблемы, изнутри пожирающие Юнги. Он рядом, и кажется, что все будет хорошо. Он рядом и хочется жить. Он рядом, и в его запахе хочется раствориться. Омега плавится от этих нетерпеливых, но нежных прикосновений, от этих коротких поцелуев по всему телу. Чонгук спускается ниже пояса, и Юнги стонет, низко и громко, так, что стыдно становится. А вот альфе не стыдно. Ему нравится это до дрожи, до блеска в глазах и идиотской улыбки. Чонгук не может объяснить то, что внутри него творится, потому что сумасшедшая похоть, пожирающая его буквально минутой ранее, смешалась с какой-то безумной нежностью. Сейчас, без шуток, он готов всю свою жизнь этого омегу носить на руках. - Чон… Чонгу.. – дыхание сбилось и голос почти срывается на хриплый шепот, - Подо..подож…ди… Альфа отрывает губы от разгоряченной кожи и смотрит на Юнги помутневшими глазами. - Я хочу п… поговорить, - последние остатки разума взывают к здравому смыслу, и Мину кажется, что если не сейчас, то никогда. - Надо сказать тебе кое-чт..о-о-о… Чонгук вводит палец в сжатое колечко мышц, уже скользкое от естественной смазки и проезжается по простате. - Да, я тебя слушаю, - с какой-то издевкой шипит он, глядя на то, как омега буквально извивается на белоснежных простынях. - Что ты хочешь СЕЙЧАС обсудить? Может, политику? – он добавляет еще два пальца и медленно прощупывает комок нервов. - Поговорим о выборах в Америке? – вторая рука ложится на член Юнги, и младший проводит пальцем по головке, - Или, может, о международном терроризме? Это такая актуальная тема… - Чон осторожно прикусывает кожу чуть ниже пупка, зная, насколько это место чувствительно. У Юнги звезды перед глазами и воздуха в легких не хватает, чтобы стон сорвался на крик. Он впивается пальцами в накаченную спину и бормочет что-то, что даже сам не в силах разобрать. - Ну так что, все еще хочешь разговаривать? – рука движется по члену вверх-вниз, а пальцы внутри продолжают давить на простату. Юнги вьется и выгибается, не в силах сдержать громких стонов. В помутневшем сознании больше ни одной мысли, а легкие получше всякой кислоты разъедает запах Чонгука. Альфа с ума сходит от этой картины, и как он до сих пор не сорвался, один Дьявол знает. - Юнги, не слышу ответ, - хрипит младший, вынимая пальцы из узкого влажного отверстия. - Ты хочешь? - …Да, - Юнги и сам не знает, что говорит. Все тело горит точно так же, как во время течки, и мозг, упаковав вещички, давно свалил, пожелав удачи и счастливого секса. - Что «да»? Чего ты хочешь? – шепчет Чон на ухо омеге, после чего прикусывает мочку и упирается в узкий проход своим до предела напряженным достоинством. - Блять… тебя, - полуплач, полумолитва растворяется в тяжелом раскаленном воздухе. Чонгук вторгается в разгоряченное нутро всей длинной, а громкий хриплый стон душится в глубоком мокром поцелуе. Альфа вбивается в податливое тело, все глубже, все быстрее, и обоих накрывает настолько сильными эмоциями, что они оба теряются во времени и пространстве. В голове Чонгука проносится на секунду, что так может быть только с истинным. Так может быть только с Юнги. Но надолго эта мысли не задерживается – оргазм накрывает с такой силой, что мир вокруг просто растворяется. Когда сознание возвращается, Юнги чувствует, как внутри него медленно набухает узел. Он смотрит на Чонгука и ощущает, как на глазах наворачиваются слезы. Омега открывает рот, намереваясь что-то сказать, но альфа ласково шикает, аккуратно меняя позиции и ложась на спину так, чтобы Мин разместился на нем. - Все потом, малыш, - еле слышно произносит Чон, целуя хрупкое плечо. Юнги бы огреть сейчас младшего и за «малыша», и за вообще все, что сегодня произошло, но ему так плохо, так пло…рошо, что даже тупо пошевелиться нет ни сил, ни желания. Он первый раз за последние две недели чувствует себя так спокойно, уютно и защищенно. Первый раз за все это время мысль о беременности не приносит негатив и тупую боль под ребрами. Потому что может ведь быть так, что они справятся, если Чонгук будет рядом? Может, ребенок, это не такой уж и конец света? Может, все будет хорошо? Может… На этой ноте мысли старшего обрываются. Он проваливается в глубокий, спокойный сон. Неприятные тянущие ощущения внизу живота и тошнота, отпустившие ночью, на утро снова дают о себе знать. Юнги морщится во сне и открывает глаза, сразу утыкаясь взглядом в крепкую накаченную грудь. Омега слегка растерянно поднимает голову, пытаясь сфокусировать заспанный взгляд и разобраться, где он и что произошло. Мозг начинает работать на удивление быстро, сразу подкидывая картинки вчерашнего дня, а потом и ночи, и Мин чувствует, как к лицу подступает краска. Чонгук во сне милый до ужаса. У него лицо невинное, детское, и еще улыбка легкая на губах. Наверное, ему снится что-то хорошее. Юнги улыбается краешком губ и очень осторожно касается подушечками пальцев нежной щеки. Он ведет вверх по скуле и беззвучно смеется, когда альфа морщится. Мин приподнимается на локте и осторожно склоняется над мирно спящим Чонгуком. Он медлит несколько секунд, а затем ласково и коротко целует младшего в веко. - Я тебя люблю, - тихо шепчет он, не сразу понимая значение своих слов. Когда спустя мгновение до него наконец доходит, что он сказал, Юнги сразу меняется в лице, резко отстраняясь от альфы. Он быстро и аккуратно слезает с постели, чтобы ненароком не разбудить Чона, и, схватив рубашку и джинсы, разбросанные по полу, закрывается в ванной. Хорошо, что им с Чонгуком дали комнату для гостей и отдельная ванная здесь предусмотрена. Мин скидывает свои вещи в угол, запирается и залезает в душевую кабину. Высохшие сперма и смазка неприятно стягивают кожу на бедрах, а волосы на голове больше походят на неудачно покрашенное воронье гнездо. В последнее время совсем некогда было заботиться о себе, поэтому прическа и правда, в очень запущенном состоянии. Юнги клянется привести себя в порядок в ближайшие дни и включает душ. Холодная вода смывает последствия вчерашней ночи и отрезвляет разум. Омега медленно анализирует свои поступки и поступки Чонгука, и, наконец, понимает, что произошло. Это программа первого курса. Можно сказать, основы анатомии. Во время беременности меченый омега начинает выделять феромоны, привлекающие самца, поставившего метку. Можно сказать, что альфа вновь влюбляется в своего партнера, начиная уделять ему повышенное внимание и заботу. Только вот работает это не для всех. Обычно такое встречается у истинных пар, и то с некоторым исключением. Юнги с Чонгуком, очевидно, в группу «исключения» не вошли. К горлу подкатывает очередной рвотный позыв, только вот он вчера за ужином почти ничего не съел, а с утра еще не завтракал. Внизу живота неприятная боль, и Мину без шуток очень, очень плохо. Он набирает в ладонь душевую воду и проглатывает её, однако она долго внутри не задерживается и тут же выходит обратно. Чонгук открывает глаза и осматривается. Мина нигде нет, а из ванной доносится шум воды. Он скоро затихает, а через какое-то время дверь открывается. - Доброе утро, - произносит альфа немного хриплым после сна голосом. - А? Доброе, - Юнги рассеян и выглядит, мягко говоря, не очень. - Что случилось? Ты плохо выглядишь, - в голосе Чонгука тревога. - Разве? – омега улыбается натянуто. - Тебе кажется. Я всегда так выгляжу. - Ну точно, - Чон потихоньку начинает сердиться. - Мне тебя что, пытать, чтобы ты начал делиться со мной своими проблемами? Юнги сглатывает и закрывает глаза. Черт. - Я хочу кое-что тебе сказать, - голос предательски дрожит. Мин подходит к кровати и неуверенно садится рядом с Чонгуком. - Это… - он замолкает, нервно кусая губу и стараясь хоть немного успокоить бешено бьющееся сердце. Чонгук берет в руки светлую хрупкую ладонь, подмечая, что она слишком холодная, и крепко её сжимает, давая понять, что он рядом и выслушает все, что старший хочет сказать. Юнги выдыхает и неосознанно сжимает чонгукову руку в ответ. - В общем… Я… Я б… - он поднимает взгляд и смотрит в эти спокойные понимающие глаза. - Я бы хотел спросить, о чем вы разговаривали с твоей сестрой вчера в библиотеке? Мин Юнги, блять. Блять, серьезно. Идиот. Чонгук улыбается и откидывается на спинку кровати. - Это… ну… - он явно подыскивает слова. - На самом деле у меня очень консервативные родители и… В семье есть правило. Я бы даже сказал «закон», потому что все кипятком ссутся, стараясь его соблюдать, - он переводит взгляд на свои руки. - В нашей семье до свадьбы нельзя ставить метки. Строго запрещено. Брата моего отца даже вычеркнули из семейного регистра, когда он до свадьбы пометил омегу. У Юнги внутри все сжимается и к горлу снова подкатывает тошнота, только на этот раз это, кажется, нервное. - То есть тебя… что, могут выгнать из семьи? – почти шепчет Мин, заметно меняясь в лице. Чонгук пожимает плечами, а потом слабо кивает. - Могут, - спокойно произносит он. - Но мне плевать. Юнги смотрит на него шокировано и просто не может поверить в то, что слышит. - Ты хоть понимаешь, что говоришь? – омега чувствует, как где-то в груди что-то медленно рвется. - Тебя могут вычеркнуть из семейного регистра… из-за меня. - Стоп, так дело не пойдет, - Чонгук дергает Мина на себя и сжимает его в объятиях, глядя прямо в бездонные глаза. - Если мое имя и исчезнет оттуда, мне поебать. И это, ЗАПОМНИ, случится не из-за тебя. Это случится из-за того, что моя семья живет по ебанным правилам, которые ей дороже счастья собственных детей. Ты меня понял? Ты в любом случае не при чем. Это я так решил. Потому что ты для меня дороже всего на свете. У Юнги глаза жжет от слез. Чонгук – дурак. Зачем он так рискует? Слов нет. Юнги всхлипывает, утыкаясь Чонгуку в плечо. - Эй, да успокойся, все ведь еще хорошо, - альфа натянуто смеется. Он не ожидал, что Юнги так отреагирует. Черт, Чонгук. Это слишком. - Я беременный, - тихо шепчет Мин. - Что? – до младшего не сразу доходит смысл сказанных омегой слов. - Беременный. Я. – Повторяет Юнги, уже ощущая дикую ненависть к самому себе за это признание. Чонгук резко отстраняет омегу и смотрит неуверенно ему в глаза. И все человеческие эмоции на лице альфы проносятся за долю мгновения. - Что? – шепотом произносит Чон и Мину кажется, что таким счастливым и растерянным он его еще не видел. - Беременный? В смысле, беременный-беременный?! - Ну нет, блять, беременный-не-беременный! У этого слова один смысл, Чонгук. - То есть у тебя... у нас будет ребенок? – если бы альфа только видел свою глупую улыбку и этот просто маниакальный блеск в глазах. - Это не такой уж и повод для радос.. - раздраженно шипит Юнги, но договорить не успевает, потому что Чонгук так крепко сжимает его в объятиях, что трудно дышать. - Черт, я так счастлив, что с ума сойти можно! - громко выдыхает альфа, прижимая к груди столь дорогое сердцу создание. Он утыкается носом во влажные волосы Юнги и улыбается широко и счастливо. – Черт. Еще вчера я думал, что любить тебя сильнее просто невозможно. Юнги хочется сказать, что в этом на самом деле мало хорошего. Юнги хочется сказать, что это только прибавляет проблем в общий список. Юнги хочется сказать, что они к детям еще совершенно не готовы, но… Чонгук, кажется, действительно рад. А Юнги уже устал думать о плохом.