Это мой омега, сучки

Намджун закручивает кран с холодной водой и на секунду зависает, глядя на то, как здоровенная капля воды скатывается вниз по запотевшему фигурному зеркалу. Ну и денек, однако. Он зачесывает назад мокрые волосы и стягивает с полки белоснежное полотенце, пахнущее то ли лавандой, то ли еще чем – Намджун очень плохо в этом разбирается. Он наступает на холодный темно-синий кафель и вытирает влажную грудь приятной мягкой махровой тканью, а потом завязывает полотенце на бедрах. Ким протирает зеркало ладонью и смотрит на свое мутное отражение. У него тот еще видок, надо сказать: синяки под глазами расползлись на пол лица, а на лбу появился прыщ. Вот же гадство. У Намджуна с детства кожа проблемная, а после того, как он начал колоть гормоны год назад, словно второй пубертатный период начался. Вечер в клубе, ночь в тюрьме и день в компании этих странных людей Намджуна вымотали до предела. Глаза слипаются, и парень зевает, даже не пытаясь прикрыть рот. Боже, сейчас он хочет только спать. Джун поворачивает ручку и, не глядя по сторонам, выходит в спальню, любезно выделенную ему управляющим О. Слова наподобие: «Я и дома могу отлично поспать», - все дружно пропустили мимо ушей, а уйти, после многозначительного взгляда Хосока, нога не поднялась. - Ты что там намывал так долго? – знакомый голос резко выводит из размышлений и заставляет сердце пропустить удар. Намджун поднимает удивленные глаза и устремляет шокированный взгляд на развалившегося на его кровати альфу. - Ты какого черта тут забыл? – шипит Ким, совершенно выпустив из памяти тот факт, что единственный предмет его одежды – короткое полотенце, не доходящее до колен. - Ты очень своеобразно выражаешь восхищение, я знаю, что ты в восторге от того, насколько важная персона лежит на твоей постели, - спокойно улыбается Сокджин. - Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Разве я не прекрасный хозяин? - Проваливай. Джин усмехается. - А ты всегда такой грубый, да? – он приподнимается на локте, поддерживая рукой голову, и вопросительно поднимает бровь. - Нет, только по субботам, - язвительно фыркает Намджун, подходя к кровати. На белоснежной простыни около края лежит светло-серый банный халат. - Уже семь минут как воскресенье, - с иронией сообщает альфа, протягивая руку и хватая халат быстрее, чем до него дотягивается блондин. – Или ты живешь по Гонконгскому времени? - Просто за прошлую неделю отрабатываю, халат отдай, - ледяным голосом шипит Джун, ни одной клеткой своего организма не желающий играть по правилам этого самодовольного барана. Джин даже не шевелится. - Слушай, наше знакомство прошло не очень гладко, мне это не очень нравится. Так, может, начнем все сначала? М? Намджун вскидывает бровь и медленно скрещивает руки на груди. - Ким Сокджин, и у тебя еще совести хватает такое предлагать? - Совесть? Не думаю, что она у меня есть, - ухмыляется альфа, не отводя глаз от Джуна. Его изучающий взгляд скользит сверху вниз по отлично сложенному развитому телу и мысли в голове становятся грязнее с каждой секундой. Кто же знал, что у этого парня под одеждой такой… потенциал. Если откровенно, то Ким-старший прошлую ночь помнит весьма и весьма смутно. Ярко отпечатался в памяти только тот факт, что Намджун раскидал пятерых парней, каждый из которых был раза в два больше него, а потом вооружился ножкой от стула и пообещал отправить его, Джина, к праотцам. Только вот альфа не помнит, за какой грех ему вынесли столь жестокий приговор. После этого, если Сокджин ничего не путает, он запустил стулом в парня, который хотел огреть Джуна со спины… только промазал немного. Стул, в итоге, прилетел в бармена. - У меня нет никакого желания сейчас с тобой разговаривать, - ледяным тоном заявляет Намджун. - Я мог просто бросить тебя пьяного в говнище с теми отморозками и уйти. Но я вытащил твой зад, и что получил взамен? «Этот парень долбанный псих, спасите!»? «Я подам на тебя в суд, если подойдешь ближе, чем на два метра!» Серьезно? Знаешь что, иди-ка ты на хуй, красавчик. Сокджин уже чувствует, как из него буквально рвется наружу ядовитый сарказм, но он вовремя прикусывает губу. Не надо, Ким Сокджин. Не надо. Не сейчас. Попробуй хоть раз в жизни побыть не мразью. - Если бы я подавал в суд на всех, кому по пьяни это обещал, то жил бы в зале суда, – Джин садится на кровати и протягивает халат Намджуну, который с большим сомнением его принимает. - Не нужно воспринимать всерьез слова нетрезвого человека. По крайней мере, если этот человек – я. – Ким-старший одаривает собеседника своей волшебной улыбкой и встает на ноги. – Ладно, я действительно тебе мешаю, - выдыхает он, глядя на все столь же суровое выражение лица Джуна, - поговорим завтра. Доброй тебе ночи. Намджун спокойно смотрит, как альфа подходит к двери и дергает за ручку. Если он действительно думал, что пара милых слов и добровольное отступление хоть как-то изменят отношение к нему, то хрен там плавал. Джун натягивает на себя халат, больше не глядя на красавца, буквально мгновение назад лежавшего на его постели. - Да какого черта? – раздраженное шипение заставляет блондина отвлечься от завязывания пояса. - Ты все еще здесь? – сухо интересуется Намджун. - Удивительная наблюдательность, ты никогда не думал стать детективом? – ответ Сокджина ждать себя не заставляет. Он в очередной раз с силой дергает за ручку, но она никак не поддается. – Да что, - он не слабо бьет плечом в дверь, - за, - бьет еще раз, - херня, - новый удар не приносит ничего, кроме саднящей боли. – Мы заперты, - наконец, признает он очевидное. Намджун быстрым шагом подходит к двери из темного дерева и сам нажимает на ручку, что, конечно, не приносит совершенно никакого результата. - Совсем рехнулся? Зачем ты это сделал?! – рычит он, с нескрываемой злостью глядя на Сокджина. - А я-то тут при чем?! – с невозмутимым выражением лица восклицает он в ответ. - Еще спрашиваешь? Ты один тут был! Если ты не при чем, то кто тогда? Джин ухмыляется недовольно и вскидывает бровь. Чон Хосок, чтоб его. Его рук дело, сто процентов. - Эти двери не менялись лет двадцать, а то и больше. Если ищешь виноватого – предъявляй претензии времени. Старость их сломала, а не я, понятно? Альфа без злости пинает ни в чем неповинную дверь и думает, что задушит Хосока сразу же, как только тот попадется ему на глаза. Flashback - Ну и что, дружище, ночка прошла на славу? – Джин отрывает глаза от ноутбука и останавливает взгляд на Хосоке, стоящем в проходе и облокотившемся о дверной косяк. - Да, жаль, тебя со мной не было, - усмехается альфа, закрывая новенький черный ноут. - Если бы я был с тобой, то сейчас наши бездыханные тела отпевали в церкви. Твоя сестра позаботилась бы об этом. - Даже не сомневаюсь, - хмыкает Сокджин, садясь. – Только вот одного понять не могу, зачем ты притащил к нам этого… Ким Намджуна. - А что? Мне показалось, вы с ним неплохо поладили, - Хосок улыбается, отрываясь от своей опоры, и подходит к сокджиновой кровати. – Он милый парень. - Ага, милее только, пожалуй, тигровая змея. - Да ладно тебе. Что вы с ним не поделили? - Ну… Трудно сказать, - Джин в нерешительности отводит взгляд. - Я… плохо помню. Чон садится рядом на кровати и делает одно из своих неподражаемых выражений лица из разряда «Пиздец, дружище». - Ты хочешь сказать, что издеваешься над парнем и даже не в курсе из-за чего? Ким Сокджин, у тебя что, начался маразм на старости лет? - Знаешь, я бы посмотрел, как бы ты отнесся к человеку, пообещавшему тебя убить, - тихо возмущается парень. На самом деле, альфа чувствует себя немного неприятно из-за всей этой ситуации. Он понимает, что, скорее всего в чем-то не прав, и это бесит. Воспоминаний о вчерашнем вечере почти не осталось, хоть и выпил Джин, вроде, не так много. Он ощущает что-то совсем непонятное, когда видит этого Намджуна, и не то, чтобы это чувство было плохим или приносило какой-то негатив… его даже охарактеризовать никак не получается. А на все непонятное и новое у Сокджина, как и у миллиардов людей, срабатывает защитная реакция. А тот факт, что язык у парня с самого детства работает, не совещаясь с головой, особенно, если дело личного характера, все усложняет еще больше. Отвратительное качество, которое за свою жизнь альфа так и не смог в себе искоренить. - В первую очередь, я бы, наверное, захотел узнать, что я такого сделал, что меня захотели отправить на тот свет. Это, знаешь ли, надо постараться, чтобы довести кого-то до такого состояния, - хмыкает Хосок. - Хотя, зная тебя, могу с уверенностью сказать, что ты не старался. Просто рот открыл. Альфа фыркает недовольно и толкает друга в бок. - Ты мне что, морали читать пришел? - Да какие морали, тебя ничто не проймет. - Рад, что после стольких лет ты наконец-то это понял. - Сходи и поговори с Намджуном. - Что, прости? – Джин не сразу проникается смыслом сказанных Хосоком слов. - Сходи к нему, поговори, извинись, если был не прав. - С каких это пор ты нанялся работать моей совестью? - Ты сам сказал мне буквально позавчера, перед отлетом, что хочешь поменяться. Сказал, что хочешь стать другим человеком, изменить отношение окружающих. Давай, скажи еще, что не было такого разговора, - Хосок чувствует себя мамашей, отчитывающей своего ребенка за плохое поведение. По лицу Джина можно сказать, что он чувствует если и не то же самое, то что-то очень близкое к этому. Только вот Чон понимает, что должен сказать то, что собирался. - Почему ты с первой же секунды своей, здравствуйте, «Новой!» жизни ведешь себя еще хуже, чем раньше? Ты хотел быть добрее, так что, черт возьми, мешает? Сходи к этому парню, узнай, что случилось, если нужно – извинись. Блять, Джин, тебе скоро 30, надо учиться строить взаимоотношения с людьми. Сокджин выдыхает и откидывается обратно на кровать. Он закрывает рукой уставшие глаза. - Я не умею извиняться, - спокойно произносит Ким на выдохе. - И ты не думаешь, что самое время начать учиться? – Хосок улыбается, глядя на друга. – Давай, Сокджин-а. Поднимай с кроватки свой очаровательный пердак и иди отвечай за свои слова. Джин усмехается. Он лежит, не двигаясь, еще пару мгновений, а потом резко встает. - Ладно, мой недо-сверчок Джимини, раз ты так просишь, я схожу к нему. Да. Никто ведь не умрет от простой беседы. Тем более, что всегда можно развернуться и уйти. Ким подходит к двери быстрыми шагами, когда Хосок его останавливает. - И еще, Джин, - голос у Чона тихий, даже немного ласковый. – Хочу вернуть тебе твои же слова. Неудачник – это вовсе не тот, кто постоянно ошибается. Это тот, кто не умеет признавать свои ошибки. Бета хлопает друга по плечу и первым выходит из комнаты. Сокджин невольно улыбается. В памяти всплывает тот день, когда он сказал Хосоку эту фразу.

***

- Дядя, вы сделали, как я просил? – улыбаясь, интересуется Хосок. - Да, молодой господин. Я запер дверь в комнату Ким Намджуна, как Вы и сказали, - с ледяным спокойствием и рабочей улыбкой отвечает управляющий О. - Отлично. Откроем их завтра утром. И еще, если вдруг зазвонит телефон – не берите, сделайте вид, что спите. - Я понял. - Дядя. Вы ведь понимаете, зачем мы так поступили? На секунду на лице управляющего О привычная учтивая улыбка сменяется теплой, и даже искренней, что ли. - Молодой господин, я живу на свете побольше вашего и все прекрасно понимаю. Думаю, даже без приказа я все равно сделал бы это. Управляющий уже собирается развернуться, как бета его прерывает. - Вы тоже думаете, что они подходят друг другу? – с добротой в голосе интересуется Чон. - Скажем так. Я никогда еще не видел кого-то, на кого молодой господин Сокджин так смотрел. На этом откланяюсь. Доброй ночи. - Сладких снов, - улыбается Хосок, вежливо кланяясь в ответ. Flashback end. - Не берет? – спрашивает Намджун, нервно перебирая в руках серебряное кольцо, которое он обычно носит на большом пальце. - Недоступен, – ледяным голосом произносит Джин, отбивая звонок. Джину кажется, что все это один большой заговор. Чона, управляющий О и Чонгук трубки не берут, а Хосок вообще телефон выключил. Чего они все добиваются – вот что непонятно. - Позвони Юнги, у тебя же есть его номер? - Сокджин блокирует свой мобильный и отбрасывает его в сторону. Все равно толку сейчас от этой железяки никакого. - Не думаю, что это хорошая идея, - парень усмехается, надевая свое кольцо на палец. - Я не просил думать, я просил позвонить. - Ты что, не видел, как твой младший брат утащил его после ужина? Знаешь, мне кажется, что сейчас они слишком заняты, чтобы думать о ком-то еще, – Намджун ловит непонимающий взгляд альфы и выдыхает. - Да ладно? Не догоняешь? Ни ума, ни фантазии, честное слово. - Знаешь, на твоем месте я бы следил за своим языком. - Знаешь, на твоем месте я бы подумал, как мне по-быстрому отсюда свалить, пока руки с ногами на месте, - язвительно пародирует собеседника блондин. - Сам ведь загонял копам, что я псих. Кто знает, может ты не ошибался. Джин внимательно смотрит на младшего. От этого выдерживающего взгляда мурашки по коже идут, но Намджун не отводит глаз. Черта с два он хоть в чем-то уступит этому парню. На самом деле, Джун может поковыряться в замке и с очень высокой вероятностью его открыть, однако недолго подумав, он приходит к выводу, что не стоит альфе знать о таких его талантах. Джин смотрит на дверь несколько секунд и серьезно думает о том, чтобы её выбить. Это будет, конечно, проблематично, но все лучше, чем остаться здесь. И все же нет. Не надо ломать несчастную дверь, она ни в чем не виновата. Джин, возможно, и ведет себя как инфантильный подросток, но портить свое же имущество - уже действительно слишком. - Не волнуйся, мне не нужна дверь, чтобы выйти отсюда, - раздраженно сообщает альфа, быстрым шагом направляясь к балконной двери. Намджун следит за его движениями и подскакивает с кровати, как только парень дергает за белую пластмассовую ручку. - Ты что, совсем спятил? - в сердцах восклицает Джун, выбегая на балкон вслед за Сокджином. - Мы на четвертом этаже! Ты себе шею сломаешь! - Очень сомневаюсь, что ты будешь грустить, - Джин усмехается, подходя к каменным перилам. Намджун потихоньку теряет свой саркастический настрой. Если этот сумасшедший действительно спрыгнет, то ему самому придется лететь за ним. Иначе эта семейка его закопает. Перед глазами уже стоит лицо Хосока, медленно покручивающего в руках отбивной молоток. Он толкает Джина так, что последний, чтобы устоять, отшатывается назад, заходя обратно в спальню. Джун тоже заходит внутрь, хлопая балконной дверью. - Мило, что ты подумал о моем моральном состоянии, но неплохо бы было, если б ты еще и о семье своей немного побеспокоился! – Намджун вкладывает в эти слова столько эмоций, что в его искренность поверил бы кто угодно. Джин вздыхает, снисходительно глядя на гамму. - Успокойся, сладкий, - наконец, выдыхает он, - я не собираюсь прыгать вниз. - Он поднимает руку и протягивает её, указывая в окно, - туда. Ким-младший смотрит через стекло в указанном направлении, и на лице его появляется такая гримаса, что в другой раз он сам бы её не повторил. - Я перепрыгну на другой балкон. Дверь в той комнате не заперта, смогу спокойно выйти. - Знаешь, меня пугает твой IQ, - выдавливает Джун, после короткой, но красноречивой паузы. – Ты себя человеком-пауком считаешь?! - Тут от силы метров пять. - Да. Плюс еще четыре этажа вниз, – Это просто сумасшествие какое-то. - Если ты решил покончить жизнь самоубийством, будь добр, не в моем присутствии. Не хочу объяснять Юнги и Чонгуку, почему твои мозги размазаны по асфальту. - А я смотрю, ты так обо мне печешься, - альфа резко сокращает дистанцию, и их лица теперь разделяет буквально пара сантиметров. - Что же это, радость моя, ты в меня влюбился? - Прости, разочарую, - тем же тоном отвечает блондин. - Я не зоофил. Похотливые животные вроде тебя, меня не привлекают. Джин смотрит на Джуна холодным и спокойным взглядом, и никто в мире не сможет догадаться, что демоны, живущие у него внутри, вот-вот сорвутся с цепи и вырвутся наружу. - Очень хорошо, что ты не питаешь на мой счет лишних заблуждений, - ледяным голосом отвечает альфа. - Раз мы разобрались в отношениях – отойди и не мешай мне. - Делай, что хочешь, - цедит Намджун, дергая за пластмассовую ручку, в намерении открыть дверь и выгнать долбанного альфу на балкон. А там пусть хоть вешается, хоть насмерть разбивается – его дело. Только вот у проведения планы на этот счет явно немного другие, потому что в руке у Джуна та самая белая ручка, отдельно от все еще запертой двери. Сокджин шокировано смотрит на гамму и на то, что последний только что сделал, не в силах придумать, что тут можно сказать. - … ой, - тихо шепчет Ким-младший. - В этом, надеюсь… - после небольшой паузы, нарушает молчание Джин, - ты меня обвинять не собираешься.

***

- У меня только одна осталась, - констатирует факт Намджун, спокойно смотря на почти пустую пачку сигарет. - Лучше, чем ничего. Доставай. Они сидят на полу у стены и говорят о всякой чепухе. Даже удивительно, что буквально полчаса назад они готовы были перегрызть друг другу глотки. Джун щелкает зажигалкой и маленький язычок пламени ласково обнимает кончик сигареты, зажатой между его зубов. Маленькое облачко белого выдохнутого дыма растворяется в воздухе, и гамма протягивает сигарету Джину. - Делишь последнюю сигарету с похотливым животным. До чего ты докатился, Ким Намджун? – Сокджин смеется, медленно затягиваясь. - Считай это состраданием. Меня учили помогать братьям нашим меньшим. Джин смеется. Негромко, но искренне, от души. - Первый раз встречаю бету с таким острым языком, - он качает головой, возвращая сигарету. - Ты думаешь, что я бета? – удивленно усмехается блондин. - Ну, ты сто процентов не омега. Не похож ни телосложением, ни характером. - Характером?! Позорище, ты такой сексист. Ты с Юнги разговаривал? Моргнуть не успеешь, он уже четыре раза тебя пошлет, да так изощренно, что даже сначала не поймешь, что произошло. - А, так значит ты такой остряк благодаря Мин Юнги? Сокджин смотрит искоса, но внимательно. У него в глазах чернота намного темнее ночной мглы за оконной рамой, и одни черти знают, о чем он думает. - Мы с ним… учились друг у друга, - отвечает Намджун, делая новую затяжку. - Что стало с твоей семьей? – голос у Джина приятный, но произнесенные слова будят не самые светлые воспоминания. - В 13 лет меня нашли на обочине дороги. Грязного, голодного и не помнящего ничего, - еще одна затяжка, на этот раз намного глубже. - Я не знаю, кто мои родители. Или где они. И знать не хочу. Джин молчит, глядя куда-то сквозь стену, и через какое-то время выдыхает тихое: «Мда». - Ну а ты? – произносит гамма, переводя на старшего взгляд. - А что я? - Чон Чона. Чон Чонгук. Ким Сокджин. Вы же родные, так почему ты не Чон? - А, ты об этом? – альфа смеется. - Это долгая история. - Знаешь, мне кажется, что мы никуда не торопимся. Джин усмехается, молча соглашаясь. - Мой отец, он… Сложный человек. До моего рождения у них с мамой были… Непростые отношения. Она сбежала от него, не зная, что беременна. И… до четырех лет я думал, что мой отец – космонавт, погибший на орбите. - А что потом? - Потом? Нас нашли и вернули. Уж не знаю, что сделал мой папаша, но мама его, вроде как, простила. Фамилию мне так и не поменяли. Сказали, что это напоминание отцу о его ошибках, – Джин тушит сигарету о подошву ботинка. – А теперь я и сам не хочу её менять. В воздухе снова повисает молчание. - Я устал. Пойдем спать? – тем же ровным тоном интересуется альфа. - Ты собрался спать на моей кровати? – в голосе Джуна возмущение. - Теоретически, это моя кровать, - Джин изгибает бровь, и на губах его возникает хитрая улыбка. - Ты ведь не собираешься спать на полу? - Ты там, кажется, с балкона прыгать собирался… Сокджин скидывает ботинки и падает на мягкое одеяло. - Иди сюда, тебя не слышно. - Я не буду спать с тобой в одной кровати, - Намджун встает на ноги, но с места не двигается. - А где ты будешь спать? - Задай этот вопрос себе, потому что сейчас вылетишь из постели как пробка из бутылки. - Правда? Ну, попробуй, выгони меня. - Ты напрашиваешься? В ответ раздается громкий наигранный храп. Он издевается. Неприкрыто, нагло и без всякого сожаления, но вот что странно – Джун не злится. - Ты себя бессмертным считаешь?! – его голос серьезен, но в нем нет ни капли злости. Это, скорее, вопрос чисто из принципа. - Возможно, - сонно отвечает альфа. - У тебя есть шанс проверить. Намджун улыбается. Как можно быть таким твердолобым? Он огибает кровать и садится на край матраца. - А ты не боишься не проснуться? – ухмыляется гамма. - Нет. Не боюсь, - Джин зевает, утыкаясь носом в подушку. - Если решишь ночью распускать руки, то утром твое тело найдут внизу. Я скажу, что ты пытался перепрыгнуть с балкона на балкон. Неудачно. - Вообще-то, это я за себя должен переживать! Ты заперт с одним из лучших мужчин страны в одной комнате, отсюда не выйти, а во сне я беззащитен. Кто знает, что ты решишь со мной сделать? - Точно. Я непредсказуем и, очень может быть, настоящий сумасшедший. И я в полуметре от тебя. Спи с этой мыслью, - бубнит Джун, чувствуя, как медленно проваливается в сон.