Это мой омега, сучки

Хосок как всегда врывается без стука. За столько лет Чона успела к этому привыкнуть, как, собственно, и к тому, что время для визитов её муж выбирает самое неподходящее. - Лисок хочет сходить в парк аттракционов, - звонко сообщает мужчина, но, наткнувшись на тяжелый взгляд супруги, с кем-то разговаривающей по телефону на безупречном английском, быстро прерывает свою речь. Он имитирует закрывание рта воображаемым ключом, а потом закидывает этот ключик куда-то за спину. На миллисекунду на губах женщины появляется улыбка, но затем она исчезает, не оставив и следа. - Так, послушайте меня еще раз, - с раздражением обращается она к своему собеседнику, - сейчас я Ваше непосредственное начальство, и когда я к Вам обращаюсь с вопросом, то хочу слышать либо «да», либо «нет». Четко и ясно, без всякого скулежа! Это понятно?! - Да, мэм, - доносится с другого конца. - А теперь я хочу узнать, мог ли кто-то из них получить доступ к этим документам? - Теоретически… - мужчина замялся. - Уолкер! - Да, это возможно. Если каким-то образом кому-то удалось получить ключ… - Так, Уолкер. Разберитесь со всем этим, иначе можете искать новое место работы. Поднимите записи с камер наблюдения, опросите работников, вызовите Дьявола, пусть он расскажет Вам, что знает! Мне плевать как. Найдите документы и верните на место. -…да, мэм, - следует тяжелый вздох. - Через три часа я жду полный отчет о случившемся. Так что торопитесь, времени у Вас немного. Чона сбрасывает вызов и возвращается в кожаное кресло - Что случилось? – участливо спрашивает Хосок. Женщина поднимает уставшие глаза и делает короткий вздох. - Пиздец случился, - первое слово произнесено с отчетливым наигранным английским акцентом, который она часто применяет в своей речи еще со времен старшей школы. - Насколько серьезно? - На восьмерочку. - Значит, не все так плохо? Чона пожимает плечами, тихо выдыхая: - Это как посмотреть. - О каких документах шла речь? – интересуется её супруг, огибая стол и с присущей ему грациозностью подходя к жене со спины. Он кладет свои теплые ладони на затекшие плечи и начинает аккуратно их разминать. Вообще, на самом деле, Хосок никогда не вмешивается в дела жены - её работа казажется ему скукой смертной. А еще смертоносной. Для нервных клеток, естественно. У самого Хосока, конечно, дела обстоят не намного лучше – являясь основателем небезызвестной сети ночных клубов, существующей вот уже почти четыре года, он сам частенько зарывается в бумажной волоките. Но бете приятно копаться в проблемах, связанных с любимым делом (да и всю раздражающую тягомотину можно на помощников свалить в большинстве случаев). - Они потеряли копии анкет студентов, выбранных для прохождения практики в нашей компании. А ты ведь знаешь, что это конфиденциальная информация. - Может, завалились куда-нибудь, или уборщица случайно выбросила? - Или инопланетяне прихватили, - кивает женщина, - все может быть. Но если эта информация всплывет раньше времени, отец нам всем бошки пооткручивает. - А Сокджин что об этом думает? - Сокджин? – усмехается Чона, - он не в курсе. Опять свалил куда-то и трубку не берет. «У меня отпуск!», - передразнивает она брата. - Да ладно тебе. Он последние полтора года пахал как проклятый. Отпуск заслуженный, признай. Женщина хмыкает и отворачивается, упираясь взглядом в шкаф с книгами, занимающий место от пола до самого потолка. Да, Сокджин хоть и не пропускал мимо ни одной юбки, но работал действительно с каким-то больным усердием. Так, словно работа была его ревнивой женой, к которой, чтобы она не догадалась об интрижках на стороне, относятся с трепетностью и повышенным вниманием. В чем причина такого отношения Чона тоже знает прекрасно, что уж греха таить. Она даже пыталась несколько раз поговорить с братом, но все без толку. Этот упертый баран как что себе в голову вобьет – не вытащишь, и неважно, касается это работы или его личной жизни. - Кстати, раз уж разговор зашел о твоих братьях, - спустя несколько мгновений щелкает пальцами Хосок. - Чонгук звонил. - Чонгук? - Да. Предложил отметить Рождество всем вместе. Он и Юнги приведет. Чона хмурится. Омега Чонгука это вообще история отдельная. Нет, Юнги вроде хороший, замкнутый немного, но добрый – по глазам видно. Только вот как бы ветер, у Чона-младшего в голове витающий, обоим парням проблемы не принес. Метка на омеге определенно настоящая, а значит, даже родители этим отношениям никак помешать не могут. Только вот в этом-то и вся беда – отец терпеть не может все то, над чем не имеет власти, и от этого дрожь по коже. - А он в курсе, что мама с отцом приезжают завтра утром? - А хрен знает, - выдыхает Хосок, подумав немного. - Я как-то забыл об этом упомянуть. - Позвони и скажи. А то такому сюрпризу он вряд ли обрадуется. - А сама что? Ты его сестра, в конце концов. Позвони, обрадуй братишку. - Да, всенепременно. А то, что ты единственный в этой семье, на чьи звонки он отвечает, ты забыл? - Могу дать тебе свой телефон. - Нет-нет, спасибо. У вас там любовь-дружба-жвачка, вот ты с ним и разговаривай. Хосок смеется и целует жену в висок. Он больше чем уверен, что о приезде старшего поколения этой семейки Адамс Чонгук и так узнает из первых уст.

***

- Американо, - улыбается Сокджин, глядя в глаза молоденькой официантке. На нем свитер молочного цвета и бордовое пальто – явно брендовое. - Ты раньше не пил кофе, - замечает Чонгук, смотря на брата с легким прищуром. Так смотрят на тех, кто не вызывает особого доверия, и на тех, от кого стоит ожидать подлянки в любой момент. - А ты раньше относился ко взрослым с уважением, - хмыкает старший, отдавая девушке меню. - Мне цитрусовый раф, - спокойно сообщает Чон официантке, когда та переводит на него взгляд. - Я и сейчас отношусь к ним с уважением. Просто ты исключение. - И когда же это я попал в группу исключений? - Ну, не знаю, может, когда угнал машину отца и всю ночь катал на ней шлюху, и, Господи, прости, бомжа с собакой? - Офигеть, ты еще помнишь? Да это же было десять лет назад! – смеется альфа, вальяжно разваливаясь в удобном кресле. - Чудесные были времена. Чонгук смотрит на брата, как врач смотрит на неизлечимо больного пациента. - Проехали, - выдыхает он. - Зачем ты меня позвал? - Сказал бы, что соскучился, да ты не поверишь. - Ну, хоть в чем-то ты прав. - Ладно, - улыбается Сокджин, сцепляя пальцы. – Дело в том, что отец хочет… Как бы это сказать… Приобщить тебя к семейному делу. - Что? – Чонгук морщится, с непониманием глядя на брата. - Да я сам немного удивился. - Ты ведь понимаешь, что я под страхом смертной казни не подойду к этой компании. - Да-да, скажешь это ему лично. Он как раз возвращается в Корею завтра на рассвете. Чон переводит на брата шокированный взгляд. - Уже? - Да, уже. - Но… Почему так рано?! – сердце начинает стучать где-то в горле и озноб пробивает. Чонгук не понимает, что с ним происходит, но ему, кажется, сейчас стало страшно. - А я откуда знаю? – пожимает плечами старший. - Захотели – прилетели, захотели – улетели. Средства позволяют, так сказать. Чонгук переводит взгляд за окно и смотрит несколько мгновений не моргая. Джин наблюдает за братом, и создается впечатление, будто бы он подбирает слова. - Я позвал тебя, чтобы дать совет, - с серьезностью выдыхает Ким, разрушая звенящее напряжение, нагнанное тишиной. - Совет? – усмехается младший. - Из окна выкинуться? - Несмешно, Чонгук. Я советую принять тебе предложение отца. Чонгук смотрит на брата с удивлением и каплей раздражения, и у него неосознанно начинают играть желваки. - Издеваешься? - Я не предлагаю просто тупо сказать: «да». Пойди с ним на сделку. - Что? - Твой омега. Ты соглашаешься работать в компании, если он принимает Юнги в семью. Чонгука передергивает, когда он слышит родное имя. Мысли в голове роятся, отказываясь собираться в цельную картину, и от этого только хуже. - Отец на это не пойдет. - Возможно. Но есть вероятность на успех, которую нельзя просто проигнорировать. - А тебе выгодно мое согласие, да, хён? – последнее слово звучит с нескрываемым раздражением. - Подумай, Чонгуки, это выгодно всем. И тебе, и отцу, и Юнги, и… мне в том числе. Я, как наследник компании, должен думать о будущем. Люди со светлыми головами и креативными идеями сейчас на вес золота. А ты у нас смышленый, потенциала в тебе столько, что словами не описать. Потерять тебя – слишком дорогое удовольствие. Чонгук молчит. Его вся эта ситуация бесит настолько, что он готов выплеснуть кофе, который официантка ставит перед ним, Джину в лицо, перевернуть стол и уйти. Чем дальше, тем лучше. Но альфа понимает, что в то же время это реальный шанс защитить и Юнги, и… ребенка. - Я… подумаю над твоим предложением, - сквозь зубы цедит Чон, поднимаясь на ноги. - Взвесь все хорошенько. Это наилучший выход из сложившейся ситуации. И все в выигрыше. Ну, разве что, кроме твоего самолюбия. Чонгук фыркает и разворачивается в направлении выхода. Его колотит от злости, от раздражения, и от мысли о том, что Джин прав.

***

Ожидание. Это всегда самое страшное. Каждая секунда кажется вечностью, минуты равносильны часам. Юнги смотрит на шкаф, в стеклянных дверцах которого видно его отражение. Черные волосы, бледная кожа и глаза, в которых уже даже серости не осталось. Мин в больнице торчит с самого утра: анализы, осмотры, узи, кардиограмма, еще анализы… Он за день у стольких врачей побывал, что пальцев на руках не хватит. А теперь он сидит и ждет, пока Минхо соберется с мыслями и, наконец, скажет, что происходит. - Не тяни уже, а? Меня сейчас трясти начнет, - выдыхает Юнги, закрывая глаза ладонью. - Насколько все плохо? Омеголог доктор Чхве Минхо смотрит с явно читающейся тревогой. Они с Юнги познакомились, когда тот был на первом курсе. Минхо тогда уже выпускался, и, по идее, их дороги не должны были пересечься. Но один случай все изменил. Юнги здорово выручил Чхве в тот раз, и теперь они, пусть и не друзья, но точно хорошие приятели. - Юнги, главное – не волнуйся. Тебе сейчас нельзя. - Ты издеваешься? Хватит нянькаться со мной, хён. Говори быстрее, - у омеги нервы натянуты настолько, что вот-вот начнут звенеть и искриться. - Хорошо, - доктор прочищает горло и садится поудобнее. – Хотя, думаю, лучше такие вещи обсуждать в присутствии опекуна. - Минхо, пожалуйста. Доктор смотрит на парня несколько секунд и вздыхает. - Ладно. Начнем с того, что… ты знаешь, какие побочные действия несет за собой прием Глимирола? Я сейчас не буду снова спрашивать, где ты его взял и читать нотации. Но… черт, Мин Юнги. Ты ведь знал, что он угнетает сердечную деятельность? Юнги мрачнеет на глазах. - Да, - холодно и уверенно произносит он. - Я знаю, что может возникнуть сердечная недостаточность. - Одышка, приступы удушья, слабость в мышцах, сердцебиения, сухой кашель, потеря сознания… Были подобное симптомы? Мин отводит взгляд и молчит пару секунд. - Одышка, слабость в мышцах и боль в груди, - наконец, произносит он хрипло. Последние несколько месяцев приема было такое. Минхо тяжело вздыхает, поправляя по привычке чуть съехавшие очки. - Я терял сознание во время отката, но это неудивительно… - Юнги поднимает взгляд. - У меня ОСН*, да? - Где-то на начальных стадиях, - подтверждает Минхо, - но это меньшая из проблем. - Что еще? – в голосе у Мина столько боли, что в ней можно захлебнуться. - Подавление детородной функции организма… в течение длительного периода могут привести к некрозу. - Блять… - Прием блокаторов, откат – все это само по себе дичайший стресс для организма. Если бы ты восстановился, отдохнул хотя бы полгода, возможно, все было бы хорошо, но сейчас… Думаю, столь внезапная беременность стала последней каплей для твоего тела. - Диагноз? – шепотом произносит омега. - Муцинозная цистаденома яичника. 12 сантиметров. Юнги может поклясться, что он слышит треск. Это у него внутри все рушится и разлетается на части. Сердце делает кульбит и проваливается куда-то вниз. Туда, где еще теплится маленькая жизнь. Минхо поднимается с места и подходит к своему пациенту. Он садится перед ним на корточки и тихо продолжает: - С ростом матки давление на внутренние органы будет увеличиваться, на яичник в том числе. Если киста лопнет, то очень высока вероятность летального исхода. Из-за беременности, а так же без этого сильного сдвига твоего гормонального фона назначить гормональное лечение я не могу. Операционное вмешательство тоже слишком опасно в твоем положении, - врач замолкает на мгновение, а потом добавляет, - но даже если не учитывать все это, твои половые органы не в нужном тонусе. Вероятность выкидыша… Не меньше 70%. Посмотри в зеркало – ты выглядишь очень плохо. Твой организм в критическом состоянии, он не может обеспечивать плод необходимыми для роста и развития веществами. У Юнги перед глазами стоит улыбающийся Чонгук, тихо шепчущий: «У нас будет ребенок?». Сердце бьется об ребра как сумасшедшее, и голова идет кругом. - Я настоятельно рекомендую немедленную госпитализацию и аборт. Нам нужно как можно скорее провести операцию по удалению кисты. Ты сможешь родить еще. Послезавтра из командировки прилетает доктор Ли, он специализируется на таких операциях. Все будет хорошо, я обещаю. - То есть... аборт необходим? – спрашивает омега, впиваясь ногтями в мягкую ладонь. Минхо выдыхает, закрывая глаза. - Юнги, ты будущий медик. Я знаю, что осознаешь, насколько у нас мизерные шансы на благополучный исход. Они даже не мизерные. Их просто нет. Даже если мы оставим ребенка, если не случится выкидыш, если беременность не замрет. Даже если мы будем снабжать твой организм необходимыми веществами, во время схваток произойдет разрыв кисты. А если прибавить к этому всему ОСН… - Минхо сжимает руку друга, который кажется еще белее, чем был до этого. – Слишком высокая вероятность твоей смерти. Мы не можем идти на такой риск. Юнги смотрит куда-то в окно, но не что-то определенное, а будто сквозь. Он молчит. В голове ни одной долбаной мысли, и внутри пусто. Тупо пусто. Он будто стал куклой, в которую забыли засунуть наполнитель. - Мне нужно поговорить об этом с Чонгуком, - отрешенно произносит омега, спустя несколько минут молчания. – Завтра Рождество и… мы собирались, вроде как, вместе отпраздновать. Минхо поднимается на ноги и берет со стола телефон. - Предлагаю сообщить ему сейчас. Я думаю, если он все узнает, то непременно поддержит решение об аборте. Юнги закрывает лицо руками. - Я сам ему скажу. Не нужно. Завтра… Один день ничего не изменит. Да и все равно у всей страны выходной. Я приду в конце недели и тогда уже все решим. - Хорошо, - выдыхает доктор, кладя телефон на место. – Но Юнги, не тяни. Решите все в ближайшие дни, ладно? Я тут не шутки шучу, дело опасное. Юнги кивает и поднимается на ноги. - Спасибо тебе, Минхо, - произносит он и на каком-то автопилоте разворачивается к двери. - Будь осторожен, - добавляет Чхве, но дверь за омегой уже закрывается.