Это мой омега, сучки

Flashback - Отойдем-ка, - шипит Намджун, хватая Джина за руку, и с силой тянет его подальше от лишних ушей. Сказать, что Джун находится в состоянии крайнего негодования – значит максимально завуалировать ситуацию. Когда он оттаскивает несопротивляющегося альфу чуть ли не на другой конец зала и оглядывается, удостоверяясь в отсутствии свидетелей в зоне слышимости, выплевывает, не скрывая одолевающую злость: - Какого хрена, Ким Сокджин? Старший с абсолютно невинным лицом хлопает глазами. - О чем ты? – изумляется он. От раздражения Намджун до боли прикусывает щеку и машинально начинает крутить кольцо на большом пальце. - Я не соглашался становиться участником вашего маскарада! Какого черта ты собрался меня тут наряжать? Спасибо за широкий жест, конечно, но я как-нибудь обойдусь! - Боже-боже, солнце… - Джин только начинает развивать свою мысль, как гамма его прерывает. - Я тебе не солнце, усек? – еще раздраженнее рычит он. - Отлично, - Джин театрально поднимает руки, как будто демонстрируя, что он безоружен и собачиться с младшим не собирается. - Тогда послушай, несолнце, это просто мой подарок тебе на Рождество, чего ты разорался-то? - Подарок? Да тут такие цены, что я за всю жизнь на один-единственный костюм не заработаю, – Джун по личному горькому опыту знает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А когда этот сыр стоит около 5 тысяч баксов, то тем более вестись не стоит. Почему с Юнги тут носятся как курицы с яйцом, понятно, но Намджун в этом месте явно лишний. - Мне такие дорогие подарки не нужны, спасибо, обойдусь. Не знаю, чего ты хочешь добиться, но я категорически не согласен даже просто дышать на эти шмотки. Намджун резко разворачивается и уже открывает рот, чтобы позвать Юнги и сказать ему, что он уходит, но Джин вцепляется в его запястье и резко разворачивает к себе. - Так, ладно, не хотел я вот так тебе это говорить, но придется, раз уж ты такой упрямый олень, - Сокджин опускается до громкого шепота. - Мне нужно, чтобы ты мне помог кое-с чем. Да, как Намджун и думал. Взятка это, а никакой не подарок. - И с чего ты решил, что я буду тебе помогать? – гамма выгибает бровь, нагло ухмыляясь. - С того, что мазерати, стоящая у входа, может стать твоей. Как тебе такой Рождественский подарок, м? Джун хмурится, и в его взгляде мелькают удивление и недоверие. - Я не прошу ничего сверхъестественного. Ты поможешь мне, а я… щедро отплачу тебе за это. Я же видел, как ты смотрел на этот автомобиль, он тебе понравился, не отрицай. Намджун усмехается. - И что же тебе такого понадобилось, что ты вот так просто отдашь такую тачку? Ограбить кого-то? Убить? Альфа смотрит на младшего и не может сдержать улыбку. - Нечто не настолько кровавое, но не менее ответственное и опасное, – он замечает в глазах собеседника настороженность, смешанную с любопытством, и добавляет, понимая, что Джун заинтересован. - Ужин с моей семьей. Притворись моей второй половиной. Намджун давится воздухом. Он смотрит альфе в глаза, наверное, целую минуту, а потом глухо спрашивает: - Ты сейчас хочешь купить меня за пару тряпок и хорошенькую тачку? А ты не думал, что можешь просто по-человечески попросить составить тебе компанию? Сокджин хмурится и интересуется удивленно: - А это что, сработало бы? - Да! Да, Ким Сокджин, это сработало бы! И именно так поступают нормальные люди. - Значит… ты просто пойдешь со мной туда в качестве моего парня, и мне не придется отдавать тебе мазерати? Младший гаденько ухмыляется. - А вот хрен тебе. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь, – он отцепляет от запястья руку альфы – захват у этого парня настолько сильный, что вся кисть онемела. – Я, так и быть, составлю тебе компанию. Ключи от тачки отдашь после ужина. – После этих слов гамма разворачивается и, с высоко поднятой головой, устремляется в сторону работников магазина. Джин провожает его взглядом и не удерживается от громкого смешка, когда парень запинается о маленький порожек и чуть не падает, но тут же выпрямляется, делая вид, что ничего не случилось. Ох уж этот Ким Намджун. Flashback end - Господа, - Юнги не сразу понимает, откуда доносится голос управляющего О. Он несколько секунд крутит по сторонам головой, прежде чем додумывается поднять взгляд на лестницу. Мужчина в безупречном черном костюме подходит к её краю и начинает спешно спускаться вниз. - Добрый вечер, дядя, - голос Сокджина раздается прямо над ухом Юнги, и омега невольно вздрагивает. - Добрый вечер, молодой господин, - кивает мужчина. - Все уже собрались и ожидают вас в главной столовой, - обходительно извещает он. – Пойдемте. У Юнги учащается сердцебиение и под ребрами что-то стягивается от волнения. Он никогда не видел родителей альфы, да и Чонгук о них никогда особо не распространялся. Если верить слухам и тем крупицам информации, которую омега смог насобирать, председатель Чон не самый приятный тип и связываться с ним – себе дороже. Что касается госпожи Ким… о ней ему известно только то, что она занимается благотворительностью, а её отец в свое время был очень успешным предпринимателем и еще, вроде как, занимался политикой. Подробностями Юнги не озаботился. Он сжимает Чонгукову руку, когда они входят в нарядно украшенный зал, служащий большой столовой. Вопреки его ожиданиям, взгляд натыкается только лишь на одно незнакомое лицо, не считая местной обслуги. - Всем привет! – весело произносит Чонгук, глядя на присутствующих. - Здравствуйте, - немного тише произносит Юнги, кивая улыбающимся Хосоку и Чоне. Моложавая брюнетка ростом чуть ниже его самого поднимается со своего места за длинным сервированным столом из темного дерева, как только молодые люди заходят в зал. По подсчетам Юнги ей должно быть не меньше пятидесяти, но на вид он бы не дал ей больше тридцати пяти. В ней кажется идеальным все: от фигуры и осанки до идеально нарисованных бровей и прически с теряющимся в низком пучке косой-короной, из которой ни одна волосинка не выбивается. Пока широко улыбающаяся женщина быстро направляется к ним, Юнги, основываясь на полученных знаниях о ценовой категории одежды этой семьи, мысленно прикидывает, сколько стоит её белое платье с золотыми вставками. - Чонгук, - Юнги удивляется тому, насколько у этой женщины приятный и теплый голос. Ему всегда казалось, что люди с такими голосами непременно должны работать воспитателями, учителями или детскими врачами. - Привет, мам, - альфа, расплывшийся в улыбке, позволяет госпоже Ким поцеловать себя в щеку. - Сокджин! – женщина замечает старшего сына, зашедшего вместе с Джуном после Чонгука и Юнги. Джина она не целует, но очень тепло улыбается и ему, и Намджуну. – Может, познакомите мать со своими прекрасными спутниками? – интересуется она, глядя на всю четверку. - Конечно, - произносит Чонгук довольным голосом. - Мама, познакомься, это Мин Юнги. Он мой омега. Юнги, это моя мама, Ким Мина. - Здравствуйте, - снова повторяет Юнги и сгибается в низком поклоне, - очень приятно с Вами познакомиться. - Мне тоже безумно приятно, - женщина так широко и нежно улыбается, что усомниться в её искренности просто не представляется возможным. - Что ж, ма, - дав матери и Юнги несколько секунд для визуального ознакомления друг с другом, Джин переводит внимание на себя, - я тоже хочу кое-кого тебе представить, – он неожиданно кладет руку Намджуну на талию и притягивает к себе. - Это Ким Намджун. Он мой парень. Джун чувствует, что к лицу подступает краска. Он не может объяснить такую свою реакцию на блеф проклятого Сокджина. - Добрый вечер, госпожа Ким, - гамма кланяется, и Юнги может поспорить, что угол этого поклона ровно девяносто градусов. - Я что-то пропустил? – шокировано шепчет Чонгук прямо Юнги на ухо, и тот вздрагивает. – Ты чего? - Напугал меня, - так же шепотом отвечает омега. - Я без понятия, что между ними. Даже не спрашивай. - А чего же мы все стоим? – у женщины, кажется, активируется режим полноценной хозяйки дома, потому что она тут же рассаживает всех по местам, одновременно осведомляясь, всем ли удобно и не нужно ли чего принести. - Мам, хватит суетиться, - хмурится Чона. - Лучше скажи, где председатель? – вслед за сестрой вставляет свою реплику Чонгук. - Председатель сейчас придет, - вместо госпожи Ким отвечает управляющий О. - Уже пришел, - этот голос заставляет обернуться всех без исключения. Увидев председателя, все, кроме госпожи Ким, тут же встают. Юнги смотрит на вошедшего Чон Хагвона и поражается их внешнему сходству с Чонгуком и Чоной. Мужчина проходит в столовую и садится на свое место во главе стола. - Прошу извинить за задержку, - без единой нотки раскаяния в голосе, произносит мужчина. - Хорошо, что вы все уже сели, и мы можем начать, – он щелкает пальцами, и несколько молодых парней в официальной одежде, стоящих у двери, ведущей непонятно куда (Юнги с Чонгуком заходили через другую), начинают суетиться. – Ну а пока, я бы хотел познакомиться с нашими гостями, - он улыбается, но от этой улыбки у Юнги кровь в жилах стынет. – Сокджин, представь мне своего молодого человека, будь любезен. Джин легко кивает, явно недовольный положением дел. - Председатель Чон, это мой парень, - приторно цедит он. - Его имя Ким Намджун, впрочем, я уверен, вы и без меня это знаете. Намджун, ощущающий гнетущую и вовсе не рождественскую атмосферу за столом, все же ведет себя вполне непринужденно и учтиво. Он поднимается с места и аккуратно, чтобы не угодить носом в тарелку, кланяется, говоря, что очень рад знакомству. - Кем ты работаешь, Намджун? – с холодным блеском в глазах осведомляется председатель, в то время как молодой парень из прислуги ставит перед ним большое блюдо с каким-то салатом. - Я… - Джун слегка тушуется. – Я пишу песни и продаю их музыкальным агентствам. И подрабатываю в клубе ди-джеем. - Вот это да! - Кажется, не очень искренне, но все же восхищается госпожа Ким. - Я бы хотела послушать твои работы. Сокджин, явно впервые слышащий об этом, бросает на своего спутника очень удивленный взгляд. - Я дам вам послушать, - не очень воодушевленно обещает гамма. - Непременно, - хмыкает Хагвон. - Что же, Чонгук, теперь твоя очередь. У Юнги сердце опускается куда-то в пятки. Он непроизвольно сжимает пальцы до побеления костяшек и, кажется, кровь отливает от его лица. На секунду он чувствует себя героем сказки, в которой сыновья представляли отцу своих жен, а последний сказал, что женится на лягушке. И в этой истории он та самая лягушка. - Хорошо, - Чонгук улыбается, но Юнги видит, что альфа очень напряжен. - Это мой омега, его зовут Мин Юнги. – И, прежде чем отец успевает задать хоть один из своих вопросов, добавляет: - он учится в медицинском. Его мать флорист, она держит цветочную лавку, а отец работает в полиции. - Да что вы, я так люблю цветы! – ахает госпожа Ким. - Жду не дождусь возможности познакомиться с твоей мамой, Юнги. Намджун, а чем занимаются твои родители? Гамма теряется на мгновенье, а потом отвечает: - Мы с Юнги из одной семьи. Я приемный сын. За столом повисает секундное неловкое молчание. - А настоящие? – без капли неловкости за неудобный вопрос, спрашивает председатель Чон в то время, пока прислуга наполняет вином бокалы. - Я их не помню, - честно и спокойно говорит Ким. - Даже не знаю, были ли они у меня когда-нибудь. - Бедный мальчик, ужас какой, - с неподдельной жалостью выдыхает Ким Мина, прикрывая рот рукой. - Вам не стоит беспокоиться из-за этой истории, все давно уже в прошлом, - натянуто улыбается Намджун, бросая косой взгляд на Джина. Чон Хагвон, замечая, что все блюда уже на столе, а бокалы полны, на правах хозяина и главы семейства поднимает тост. Его речь, вопреки ожиданиям Юнги, получается очень лаконичной: он говорит, что рад видеть всех присутствующих и желает всем счастливого Рождества. Омега не пьет, он лишь делает вид, поднося бокал к губам и смачивая их в дорогущем (в этом не приходится сомневаться) алкоголе. - Тебе ведь нельзя, - обеспокоенно шепчет Чонгук одними губами, но омега лишь кидает на него выразительный взгляд, в котором читается настоятельная рекомендация замолчать. Салат омеге есть совсем не хочется, не смотря на то, что за день в нем побывал только лишь один стакан чая. Он цепляет на вилку совсем немного и через силу постепенно засовывает его в себя. - Что же, Юнги, - когда Чон Хагвон произносит его имя, Юнги едва не давится. - Да, господин Чон? – осторожно спрашивает омега. - Брось этот официоз, можешь называть меня «отец», - улыбается мужчина. Это вводит в ступор не только Юнги, но и всех присутствующих за столом, Хосок даже едва не проливает на себя содержимое винного бокала. Омега кидает на Чонгука растерянный взгляд, но тот, кажется, озадачен не меньше него самого. - Хорошо… отец, - выдавливает омега, не зная, что еще он может сказать в такой ситуации для того, чтобы ничего не испортить. Хагвон улыбается, но либо у Юнги разыгралась фантазия, либо это улыбка действительно больше похожа на хищный оскал. - Так вот, дорогой мой, - продолжает председатель.- Как ты относишься к тому, что Чонгук переезжает в Америку? Юнги думал, что он готов ко всему, к любому каверзному вопросу или гадкому заявлению, но эти слова буквально выбили почву из-под ног. В Америку? Чонгук? Зачем? Что? Это ложь? Попытка сбить с толку? Миллион вопросов разом атакуют сознание, но не на один из них не находится ответа. Это провокация, определенно. Но почему тогда Чонгук так побелел и выглядит словно ему с силой врезали под дых? - Что? – голос у Юнги хриплый и звучит так, словно ему только что сообщили о чьей-то смерти. - Ты не знал? – с радостным удивлением поднимает брови Чон Хагвон. - Я думал, что ты уже в курсе. Чонгук будет жить и учиться в Америке, мы уже договорились с одним очень престижным университетом, они примут его со второго курса. В Америке учебный год начинается осенью, так что ему хватит времени полностью освоиться. Я хотел бы узнать, что ты об этом думаешь? Рад за него? - Очень, - омега переводит невидящий взгляд на Чонгука и всем своим видом спрашивает, правда ли то, что он сейчас услышал. То, с каким сокрушенным видом альфа закрывает глаза, добивает окончательно. Значит, так и есть. Вот так вот, выходит. Уедет. В Америку. - И надолго? – холодный голос принадлежит, кажется, Намджуну. - Года на три минимум. А там посмотрим по обстоятельствам, - довольно отвечает председатель. - Отец, достаточно, - голос Чонгука звучит надломлено. – Видите ли, - словно не слыша сына, продолжает говорить мужчина, - мы даже не догадывались, что у Чонгука есть меченный омега… - Отец, хватит! – теперь в нем слышится горечь и отчаяние, - ты… Юнги, вставший из-за стола, заставляет альфу прерваться. - Прошу простить, но мне нужно уйти, - говорит он совершенно безэмоционально, - госпожа Ким, председатель Чон, был рад с вами познакомиться. Счастливого всем Рождества, – он быстро кланяется и, развернувшись, очень быстро направляется к двери. - Юнги, подожди, - Чонгук подскакивает на ноги и бросается ему вслед, но его перехватывает Намджун, успевший очень скомкано попрощаться с хозяевами дома. - Даже не думай его сейчас трогать, - выпаливает гамма и добавляет, как можно тише. - Ты его до нервного срыва доведешь, такие нагрузки для него верная смерть, включи мозги! – и после этих слов буквально вылетает из зала. Чонгук, бросив на отца испепеляющий взгляд, тоже выбегает из столовой. - Как некультурно, - заявляет Чон Хагвон, с упоением наблюдая за развернувшейся на его глазах сценой. - А я ведь даже не сказал все, что собирался. Чона со звоном бросает вилку в тарелку и тоже встает. - Я сыта, - ледяным тоном заявляет она. - Дорогой, пойдем, у нас дела. - С радостью, - тем же тоном отвечает Хосок, поднимаясь на ноги. – Спасибо за ужин. - Счастливого Рождества! – бросает им вслед председатель Чон. За столом остается лишь три человека. - Что это было? – убитым голосом осведомляется госпожа Ким. - Это, мама, был самый худший семейный ужин на моей памяти, - на губах Сокджина играет холодная улыбка. Он поднимается со своего места, и, залпом выпив вино из своего бокала, добавляет: - Это было за твое здоровье. Счастливого Рождества. После этих слов альфа тоже разворачивается и выходит из зала.