Это мой омега, сучки

Чонгук листает ленту инстаграма, без интереса проглядывая её невысокоинтеллектуальное содержимое. Он не очень часто сидит в социальных сетях, но сейчас просто жизненно необходимо занять чем-нибудь свой мозг, который иначе начнет требовать информацию о последних новостях, количестве новых статей и абсурдных слухов, об успехах Джина и Чоны в их ликвидации и всё в таком духе. Поэтому альфа без особого удовольствия наблюдает за тем, как пудель на бегу врезается в диван, и немного завидует его проблемам. Рядом на кровати спит в чуть мятой больничной пижаме Юнги, недавно проглотивший целую горсть принесенных медсестрой разноцветных таблеток и вдобавок получивший укол со странным желтоватым содержимым. Он дышит совсем неслышно, едва заметно от спокойного дыхания вздымается его грудь. Чонгук хотел бы, чтобы он так безмятежно спал до тех пор, пока всё снова не станет хорошо, пока всё не решится или хотя бы пока не появится возможность выйти из стен больницы без риска быть задавленными репортерами на радость любопытной доверчивой публике. Внезапно телефон в руках вибрирует и на верхней части экрана появляется информирующее о новом сообщении окошко. Не медля ни секунды, Чонгук проводит пальцем по треснувшему защитному стеклу, разворачивая лаконичное послание от неизвестного номера. «Мы позаботились о вашей проблеме, - гласит SMS, - наша часть соглашения выполнена. Не заставьте нас когда-нибудь об этом пожалеть». Чонгук перечитывает эти строчки, чувствуя, как вниз по спине пробегает невольная мелкая дрожь. Во всём этом аду он почти забыл об обещании деду. Мысль о том, что вот это всё, не особо себя утруждая, мог устроить он, повергает в полнейший шок. Ему ведь действительно достаточно просто щелкнуть пальцем, чтобы радикально поменять уйму человеческих судеб. Это лишний раз подтверждает, что его причастность – возможно, далеко не плод бурного воображения. А если так, то вполне вероятно, что Чонгук сам всё это устроил? Совершенно поражённый такой догадкой, он бездумно проводит пальцем по стройному ряду букв, случайно закрывая раздел сообщений. Белый пудель с паршивой координацией снова врезается в диван. Чонгук переводит взгляд на спящего в полуметре от него омегу, и ему, без шуток, хочется выть. А что будет, если Юнги узнает о том, что он пообещал деду в обмен на помощь со свадьбой? Сердце сжимается от волнения, и его охватывает почти животный страх. Он не имеет ни малейшего желания это проверять.

***

Странное шуршание в непосредственной близости от головы вырывает из глубокого сна, лишенного сновидений. Вытянутый из опутавшей сознание блаженной темноты, Юнги щурится, привыкая к мягкому рассеянному освещению и инстинктивно пытаясь найти источник шума. - Ох, я Вас разбудил? – удивляется молодой парень в голосе которого слышится неподдельное беспокойство. Одетый в голубую блузу с короткими рукавами и штаны под цвет, он сразу распознается как медбрат. - Простите, я только х-хотел заменить пакет с раствором… - Ничего, - хрипло произносит Юнги, явно тронутый искренней взволнованностью юноши, - Я проснулся, потому что выспался. Не переживайте и продолжайте. Омега оглядывает палату и резко меняется в лице. Похоже, что он чего-то не находит. - А где Ч... мой... тут был парень, не знаете, где он? – Юнги сам не ожидает услышать в своем голосе столько волнения. – Что-то случилось? Он ушёл? - Ну, о-он… - артикуляция медбрата оставляют желать лучшего, а лаконичность явно не входит в список его сильных сторон. Парень бросает неоднозначный взгляд за спину, влево от кровати, где находится служащая ванной и туалетом комната. В тот же момент оттуда доносится звук слива бочка унитаза. Пугающе острое чувство беспокойства отпускает, и Юнги с облегчением выдыхает. Он сам себе смутно напоминает маленького ребёнка, нашедшего потерявшуюся маму. Шум текущей из-под крана воды сменяется щелчком дверного замка, и Чонгук появляется на пороге палаты. Только вот выглядит он не очень хорошо. Если задуматься, то неизвестно, когда он спал последний раз. - Проснулся? – мягко спрашивает Чонгук, и Юнги кивает, всё ещё не понимая, почему так испугался отсутствия младшего. - Я… закончил, - тихо сообщает медбрат, сдержанно улыбаясь. – Отдыхайте. Проследив за удаляющимся пареньком, Юнги возвращает взгляд на Чонгука. - Иди сюда, - просит он. Чонгук улыбается и буквально за мгновение преодолевает расстояние до кровати, усаживаясь на стул. Юнги берет его за руку и крепко сжимает. - Что такое? – на лице Чонгука читается удивление и лёгкое умиление. - Плохой сон? - Типа того, - отстранённо вздыхает старший, закрывая глаза. – Даже не думай пропадать, не сказав мне. - Да я как-то и не планировал… - Вот и не планируй. Улыбка становится шире, и Чонгук поднимает сжатую руку, поднося её к губам и целуя изящные пальцы омеги. - Как скажешь. Довольный полученным ответом, Юнги тихо интересуется: - Есть новости? - по его виду совсем не похоже, что он хочет знать ответ. Чонгук кривится. - Отец выступил перед журналистами… Вот-вот должны появиться статьи. Страшно представить, что в них будет написано, – он сутулится, наклоняется, кладёт голову на край кровати. Чонгук стойко держался всё это время, но теперь как будто накопившаяся усталость всей своей непосильной тяжестью упала на поникшие плечи. - Не беспокойся об этом. Слушай, когда ты нормально спал последний раз? – тихо спрашивает Юнги, запуская пальцы в рассыпавшиеся чёрные волосы и с нежностью гладя младшего по голове. – Ты выглядишь изнеможённо. Чонгук честно пытается вспомнить, но это оказывается сложной задачей. Эту ночь он провёл у кровати Юнги и на рассвете вздремнул около часа, почти всю предыдущую ночь он был занят полетом в Пусан к деду, а до этого… Что же было до этого?.. - Тебе надо отдохнуть, – настойчиво заявляет омега, и Чонгук не может с этим поспорить. - Давай посмотрим брифинг, и я посплю. Не уверен, что смогу заснуть, не зная, к чему быть готовым после пробуждения. Юнги тяжело вздыхает и кивает, без энтузиазма соглашаясь. - Почему не посмотрел, пока я спал? – интересуется он, пока альфа ищет в телефоне запись выступления. - Я хотел, чтобы мы посмотрели вместе, - пожимает плечами он и тут же хмыкает: - Вот. Хмурое лицо председателя появляется на экране смартфона. Если не знать его лично, то можно подумать, что он довольно приятный человек. Видео заканчивает загружаться, и Чонгук жмет на треугольник. «Добрый день, - голос его отца разносится по палате. - Прежде всего хочу поблагодарить всех собравшихся за то, что отозвались и пришли сюда, – на видео демонстрируется довольно большой зал, битком набитый журналистами. - Искренне надеюсь, что наше сотрудничество сегодня будет продуктивным, – председатель Чон склоняется в практически девяностоградусном поклоне и замирает так на несколько секунд, а затем садится на свое место за трибуной. Подвинув к себе микрофон, он продолжает: Моё имя – Чон Хагвон, я председатель корпорации Гона. Сегодня утром я проснулся и обнаружил, что моя семья стала одной из главных тем обсуждения всей страны. Разобравшись в ситуации, я понял, что каким-то совершенно непонятным образом подробности личной жизни моего младшего сына Чон Чонгука попали на просторы Интернета, где смешались с совершенно безумным, вопиюще нелепым вымыслом. И сегодня я собрал вас всех здесь для того, чтобы пролить свет на правду, отделить выдумку от истины и развеять сеть лживых слухов, что оплела имя нашей семьи. Прошу вас, задавайте вопросы». Рокот множества голосов сплетается в гвалт, который тут же прерывается чьим-то голосом, просящим не шуметь и задавать вопросы по одному после поднятия руки. После этого тот же неизвестный голос выбирает какую-то журналистку и та, скомкано представившись, задаёт вопрос: «Расскажите, пожалуйста, о личности господина Мин Юнги и что связывает с ним вашего сына, господина Чон Чонгука. Заранее спасибо за ответ». Председатель сдержанно улыбается. «Спасибо за вопрос. Прежде всего, хочу прояснить один момент: Мин Юнги и мой сын Чонгук являются теми, кого в нашем обществе принято называть истинными. Они состоят в отношениях уже довольно давно и, более того, уже вот как полгода помолвлены. Даже выбрана дата свадьбы, и это, я считаю, предельно ясно объясняет, какого рода узы их связывают». Ещё один журналист, представляющий издание, о котором Юнги сроду никогда не слышал, спрашивает: «Значит, вы уже давно знали, что они встречаются? Тогда почему, если они помолвлены, об этом никто никогда не слышал и почему об их скорой свадьбе никто не знает?» «Ох, это довольно щекотливая тема… - председатель кажется смущенным. – Дело в том, что… наша семья, конечно, прекрасно знала об их отношениях, но… - его голос вздрагивает, - мы не поддерживали наших детей в этом решении. Я лично был категорически против этого союза, ведь они ещё совсем юные, студенты, я считал, им нужно думать о будущем. Признаюсь, я даже вспылил однажды, сказав сыну, что если он меня ослушается, то лишится всего наследства, однако… Они всё равно пошли на этот шаг, нарушив семейные традиции. Мой сын сделал Юнги предложение руки и сердца, после чего… Поставил метку в знак серьёзности своих намерений. Когда мы узнали об этом, безусловно, нам ничего не оставалось делать, как согласиться на свадьбу. Мы хотели объявить об этом, но ваши коллеги по перу, как оказалось, слишком хорошо делают своё дело». - Странно, почему я не помню тот момент, когда ты мне сделал «предложение руки и сердца»? – усмехается Юнги, надеясь, что этот острый комментарий подчеркнет нелепость этого театра абсурда, но Чонгук почему-то не отвечает и не парирует. Вместо этого его лицо становится напряженным и расстроенным, он отводит глаза. «Значит, поставить метку было обоюдным согласием?» «Безусловно, - изумляется Хагвон, делая такое лицо, будто бы его спросили, точно ли Земля вращается вокруг Солнца. – Безусловно, это было взвешенным решением обоих сторон. Не знаю, с чего кто-то взял обратное». «Почему сейчас Ваш сын и его жених находятся в больнице? Ходят слухи, что господин Мин ждал ребенка от вашего сына, но что-то произошло, это так? Что случилось?» У Юнги внутри расползается трещинами самовнушённая отстранённость от этого спектакля. Председатель вытирает аккуратно сложенным носовым платком лоб и с глубокой печалью в голосе отвечает: «Это огромная трагедия для нашей семьи. Дело в том, что вчера ночью у…» Даже ещё не произнесённые, эти слова уже приносят отвращение и боль, которую ни проглотить, ни выплюнуть. Эта постановка исполнена профессионально, но знать, что будет дальше не хочется совсем. - Выключай, – резко требует Юнги, отталкивая от себя телефон. – Достаточно. Чонгук молча подхватывает смартфон и ставит даже до половины не досмотренное видео на паузу. Он аккуратно кладет его на прикроватную тумбочку из светлого дерева и переводит взгляд на отвернувшегося от него омегу. - Юнги, - тихо зовет он, но старший не поворачивается. Проходит несколько секунд, прежде чем он так же тихо повторяет, - Юнги, эй… Задушенный всхлип разрезает гнетущую тишину. - Юнги, - Чонгук легонько тянет его за рукав в немой и просьбе повернуться к нему. Поняв, что это безуспешное занятие, альфа наклоняется, утыкаясь лбом в его плечо. – Прости меня. - За что? – доносится сиплый дрожащий голос. – Ты тут не причем. Чонгук поднимает голову и встречается с печальным взглядом темных покрасневших от слёз глаз. Он хочет сказать, что, вполне вероятно, очень даже причём, но выдавливает только: - Всё равно… Мне так ужасно жаль… - знакомое чувство вины, смешанной с беспомощностью обжигает горло и влага застилает глаза. - Тебе надо отдохнуть, - шепчет Юнги, резко меняя тему, - и поспать. Ты не железный, ещё не хватало и тебе с ног свалиться. Чонгук молча кивает еле заметно и спрашивает: - Завтра они придут сюда, будут брать интервью. С тобой всё будет в порядке? Может, отменим? Юнги сжимает губы, безуспешно пытаясь сдержать душащие слёзы. Глухое мычание заменяет отрицательный ответ. - Всё нормально, - ком в горле сильно мешает говорить. - Давай просто закончим всё это дерьмо и свалим к чёртовой матери. Подальше, чтобы никто не нашёл. Чонгук с горечью усмехается и, помедлив мгновение, кивает. - Так и сделаем.

***

- Вот уже вторые сутки буквально вся страна только о вас и говорит, - Юнги нравится голос этой улыбчивой темноволосой женщины, представившейся как Су Ёнджу. Они сидят на креслах по левую руку от входа в палату – Чонгук с Юнги, одетым в больничную одежду, с одной стороны, журналистка и её помощник, вооруженный внушительных размеров видеокамерой, с другой, прямо напротив. На стеклянном журнальном столике между ними лежит диктофон, в ухоженных руках женщина, ловящая каждое слово, держит толстенький блокнот. Утром Сокджин подробно объяснил Юнги и Чонгуку, что они должны отвечать на вопросы, как себя при этом вести, даже прислал их выдуманную историю в текстовом виде, чтобы никто из них наверняка ничего не забыл. А несколько часов назад приезжала группа стилистов, или как их там называют, чтобы приготовить нашумевшую пару к вечернему интервью. Юнги почти час в четыре руки красили и делали прическу, но когда он посмотрел в зеркало, то вообще никакой разницы не заметил. Они сказали, что пытались сделать всё максимально натурально, но их «клиент» так и не проникся глубинным смыслом этой деятельности, упрямо заявив, что с таким же успехом мог просто умыться. - О речи председателя Чона говорили даже в вечерних новостях вчера. Ваша история, то, как вы пошли против семьи из-за своих чувств, вызвало бурный отклик у общественности. Все хотят узнать подробности. Расскажите, как вы познакомились. Юнги кривится, вспоминая, что было написано в «сценарии» и как сильно это не сходится с реальными событиями. - Ну, это… - Чонгук улыбается, наверное, тоже вспомнив первую встречу. - Он зашел в цветочный магазин, который держит моя мать. Я в тот момент помогал ей переносить вазоны, – спокойно заканчивает за него омега. - Да, так и было, - соглашается Чонгук. – Я увидел его и понял, что, если бы мог, то все цветы в этом магазине, хотя что там, все цветы во всем мире сложил бы к его ногам. Они переглядываются и Юнги, еле сдерживая усмешку, отворачивается. - И что вы сделали? Подошли? – подталкивает его к продолжению рассказа журналистка. - Конечно, - Чонгук кивает, не отводя от Юнги взгляд. - Я сразу попросил у него номер. - И он дал? - Нет, - хмыкает Юнги. - Хоть он и выглядит милым, но характер у него совсем не сахар, уж поверьте, - улыбается Чонгук. – Мне долго пришлось добиваться его сердца, но, как видите, получилось. Я ходил в этот цветочный магазин почти каждый день. Чонгук говорит всё это с такой уверенностью в голосе, как будто сам в это полностью верит. Юнги решает, что не будет сдавать позиции. - Он был так настойчив, что я не выдержал и дал ему шанс, – пожимает плечами омега. - Вот это да, и что потом? - Ну, мы сходили в кино, выпили кофе, разговорились… - задумчиво перечисляет Чонгук. - Он подрался, спас котят, - подхватывает Юнги, явно отходя от задуманного сюжета истории. - Котят? Правда?! - Двоих, - кивает Юнги. – Один живет у него дома, кстати! – внезапно спохватывается омега. - Он что там, один закрыт?! Все эти дни? - Нет, конечно, - отмахивается Чонгук. - Я просил Хосока за ним приглядеть, не переживай. - А Хосок – это… - тут же цепляется за сказанное Ёнджу. - Муж моей старшей сестры, - спокойно объясняет Чонгук. - Вы близки? - Довольно-таки. - А ваши брат и сестра тоже были против ваших отношений? Вопрос, похоже, едва не загоняет в тупик, но альфа ловко уворачивается: - Ну, понимаете… Не то, чтобы они были против, но ситуация не позволяла им открыто нас поддерживать. Отец был непреклонен. - Но вы всё равно проигнорировали его? - Поймите правильно, - Чонгук сдержанно улыбается. – Я люблю и уважаю свою семью, но… - он ловит пальцами руку Юнги, лежащую на мягком подлокотнике, и аккуратно её сжимает. – Для меня нет никого дороже, чем Юнги. И мне не важно, что думают другие. - Это так романтично, - впечатлено вздыхает репортёр Су. - Юнги, а Вы с самого начала знали, что ваш избранник – младший наследник корпорации Гона? - Честно? – хмыкает омега. – Представления не имел. Это выяснилось уже гораздо позже. - Ого, просто удивительно! – вздыхает женщина, хотя совсем непонятно, что именно её так удивило. – А был ли момент, когда вы хотели закончить отношения? Юнги думает, что странно задавать такие вопросы. Он понимает, что, наверное, не сможет ответить, потому что… ну… это в сценарии не было. А если задуматься о реальности, то почти каждый его день проходил в метаниях. Он даже на пальцах не пересчитает, сколько раз ему приходила мысль о разрыве. - Любые отношения строятся на ссорах и примирениях, - Чонгук, очевидно, понял, что Юнги не может ответить на вопрос. – И наши не исключение. Разные ситуации бывали, но мы ни разу не ругались до такой степени, чтобы решить всё закончить. Юнги, почувствовавший, как Чонгук сильнее сжимает его руку, кивает. - Именно, - подтверждает он. - Хорошо сказано. Журналистка кивает, похоже, не посчитавшая реакцию Юнги немного странной. - Я все смотрю на вашу метку и удивляюсь, - жизнерадостно сообщает она, - я видела настолько большой узор только на картинках, а вживую это смотрится невероятно! Сейчас метки – теряющая популярность практика. Расскажите, как вы решились на этот шаг? Была ли какая-то причина? Юнги смотрит на журналистку долгим пронзительным взглядом, и по его лицу совершенно непонятно, о чём он думает. Ещё секунда, и он улыбается. - Нужна ли причина любящим друг друга людям, - твердо произносит он, – чтобы сделать нечто подобное? - Юнги переводит на Чонгука нечитаемый взгляд. – Мы просто почувствовали, что хотим этого, - он снова поворачивается к женщине. – И сделали, несмотря ни на что. Чонгук, ясно уловивший промелькнувший среди слов красивой реплики упрёк, опускает глаза. Последующие тридцать минут вопросы крутятся вокруг их знакомства и начала отношений: кто что чувствовал на первом свидании и что изменилось на втором, кто кого первым поцеловал, кто предложил встречаться и всё в таком духе. Затем журналистке захотелось знать, как именно они решили пожениться, и Чонгук, непризнанный актёр, рассказал историю о том, как он сделал Юнги предложение в чудесный осенний день во время их вечерней прогулки по Саду утреннего спокойствия. К удивлению Юнги, вопросов о беременности и о том, как он оказался в больнице не поступает – очевидно, просьба Чонгука не поднимать эту тему была воспринята со всей серьёзностью. Ещё несколько вопросов на отвлечённые темы, и репортёр Су, выключив диктофон, благодарит за интервью. Её помощник просит немного попозировать и делает несколько десятков фотографий, когда Чонгук аккуратно обнимает Юнги. Ещё раз поблагодарив за возможность написать эксклюзив, Ёнджу и парень с большой камерой выходят из палаты. Чонгук, явно утомлённый мероприятием, падает в мягкое кресло рядом и откидывает голову. Заходящее солнце пробивается сквозь жалюзи, создавая на полу и стенах причудливые тёплые светотени. - Это было непросто, – констатирует альфа очевидный факт. Юнги молча кивает и отворачивается. Скорее бы всё кончилось.