Back to the beginning

Тысячелетний Сокол разогревается и мелко трясется, собираясь отправиться в очередной полет. И всего за несколько мгновений до нового прыжка из гиперпространства выныривает здоровенная тень, накрывающая их. Рэй знает, чей это корабль. Поэтому недрогнувшей рукой берется за рычаг, отправляя Сокол прочь. Она призвала его. Но пока не знает, как справиться. — Вы должны были рассказать мне все, — это не укор, она просто смотрит на учителя. Люк прячется в тени, и ей видно только его осунувшееся лицо, заострившееся и мрачное. Черная металлическая рука придерживает второе плечо, как будто это единственное, что не дает Скайуокеру упасть. Может, так оно и есть. — У меня было право знать, — она не может скрыть обиду в голосе. — У тебя было право жить, Рэй. Жить, не думая о прошлом, не заботясь о том, как продержаться еще один день, — ему тяжело даются эти слова, и он говорит медленно. — Но мне пришлось. Джакку вряд ли можно назвать домом. Я провела там десять лет, думая, что за мной придут. Думая, что я хоть кому-то нужна. Вы все меня бросили. Вы, учитель, и Бен. — Бен не знал. К тому времени, как мы летели на Джакку, он убедил себя, что сделал что-то с тобой. Я заставил его убедиться. — Вы? Но как? Зачем? Почему? — Рэй не может даже представить, каково было Бену тогда, стоять по колено в чужой крови и думать, что убил ее собственными руками. Внезапно монстр в маске становится просто человеком, погребенным под собственной броней. — Я не отвечу тебе сейчас, Рэй. И не проси. Позже, — Люк непреклонен, и бесполезно его просить — это она знает. — Никакого позже не будет, учитель. Мы уже опоздали, — Рэй не знает, что в ней говорит — обида или разочарование. Ей хочется хлопнуть дверью или громко топнуть — что угодно, лишь бы разрушить это гнетущее напряжение. Нет никакого способа исправить то, что было сделано слишком давно. Невозможно выловить каплю из океана, из-за которой когда-то начался шторм. Нельзя воскресить мертвого, даже если он сам захочет. — И что теперь будет? — вопрос зависает в воздухе мертвым грузом. Что будет со мной? Что будет с повстанцами? Что будет с Беном? — Не знаю, Рэй. Не знаю. Где ты? — громко врывается в ее полусон-полуявь. Где ты?! Чужая злость давит на виски, и Рэй ворочается, понимая, что проще оторвать голову, чем попытаться отрешиться. В какую нору ты запряталась на этот раз, Рэй?! — Я не прячусь! — она не выдерживает и кричит своему отражению. Оно смотрит на нее совсем безразлично — пустой взгляд, искаженное лицо, поддернутое рябью движения. Где ты? Где ты сейчас, Рэй? Где ты, скажи, и я приду к тебе. — И ради чего? Чтобы убить? Доставить к Сноуку и сделать из меня второго монстра? — с кем она разговаривает? С ним или сама с собой? Где ты, Рэй? — звучит снова заведенной шарманкой. Он не отвечает ей. Конечно же, он не ответит. Это не какая-то супер-способность от Силы, позволяющая общаться двум через пространство и время. Может, это просто ее уставший от недосыпания и всеобщей паники мозг. — Уйди, тебя не существует, — Рэй закрывается подушкой с головой, пытаясь задавить настойчивый зов, но он не стихает даже тогда, когда она наконец проваливается в какое-то подобие кошмара. Где ты, Рэй, я скучал по тебе, — следует за ней по пятам, пока она пытается разделаться с чудовищем, а затем карабкается по кривой и осыпающейся лестнице, уходящей в стену. Маленькая Рэй больше всего любит повторяться за Беном. Изо всей толпы босоногих мальчишек, повторяющих движение за учителем на площадке, она выбирает его. Он и в самом деле кажется выдающимся — рост делает его выше всех остальных на голову или две, вечно-неловкие движения, словно его голова не поспевает за длинными ногами, большие уши, которые он бы и рад прятать за волосами, но не может из-за правил. А то, что он племянник учителя Люка, делает его первым объектом насмешек. Он должен быть лучшим, потому что он Скайуокер, но вместо этого получается то, что получается. — Урод! Лопоухий! — дразнится кто-то, а потом вполне ожидаемо получает в зубы. — Да ты псих! — летит Бену вслед, и он сбегает подальше от обидчиков, в лес, а Рэй следует за ним как настоящий шпион. Учитель называл это игрой. Стань тенью — и тебя никто не заметит. Правда, тень из нее пока так себе. Когда ветка под ногой ломается и раздается оглушительный треск, Рэй застывает, но уже поздно. Ее раскрыли. — Вали отсюда, малявка! — Бен не очень-то церемонится с юнлингами, а Рэй самая маленькая из них. Ей только восемь. — А мне нравятся твои уши, — раз уж ее заметили, притворяться больше ни к чему, и Рэй деловито подтягивается, стараясь казаться выше и взрослее. — Ты крутой. С точки зрения маленькой девочки, которая еле достает до средней полки, чтобы стащить оттуда что-нибудь вкусненькое, он очень крутой. И он с легкостью поднимает тяжести. И иногда неплохо дерется. — Я тебе сейчас твои поотрываю, тоже будешь крутой, — бурчит Бен, проходясь по своим и так взлохмаченным после драки волосам, и Рэй приходит в голову замечательная идея. Она подходит к нему и плюхается на траву рядом, не обращая внимание на кислый взгляд, а потом принимается расплетать тщательно собранные в две косички волосы. Чтобы собрать их в пучок, требуется долгие пять минут возни, и все равно упрямые пряди торчат во все стороны. Но зато когда она поворачивается к нему, все волосы убраны от лица, круглого и сейчас раскрасневшегося от усилий, открывая небольшие ушки. Ей хочется показать то, что она совсем не стесняется их. — Ну все. Давай, вали отсюда, не хватало еще, чтобы подумали, что я с такими, как ты общаюсь! — Бен, кажется, совсем не впечатлен ее попытками подружиться, и Рэй насупливается. Ее снова прогоняют. Но на следующее утро она упорно возится с волосами, и у нее выходит какое-то странное подобие пучков. Девочки таких не плетут, для девочек придумали косички и хвостики, но Рэй становится позади всех на площадке, она следит за Беном и повторяет его движения. Она просто хочет быть, как он. Потому что он и правда крутой. Бен учит ее лазать по деревьям. У него своя тактика. Сперва закинуть ноги, а дальше как пойдет. Но у Рэй ноги маленькие, руки слабые, и она пыхтит, стараясь дотянуться хотя бы до нижней ветки. — Ты до завтра возиться будешь? — искоса смотрит он на ее бесплодные попытки со своей ветки повыше, но не делает и движения, чтобы помочь. Она должна сама научиться всему. — Нет, — сдавленно отвечает Рэй, думая, что лучше она сгорит со стыда, чем опозорится перед ним. Бен ее единственный друг, и младшие дети даже завидуют ей. И вот она лезет, тянется вверх, оцарапывая голые коленки, и дерево кажется ей бесконечным. А Бен слишком далеким, чтобы что-то вышло. Силы не хватает, чтобы даже удержаться. Пальцы расцепляются и скользят по ветке, а Рэй понимает, что она начинает падать. Только не это, только не падать! Он подхватывает ее Силой еще до того, как она успевает пискнуть. Это нелегко ему дается, но он старается, медленно опуская ее вниз, чтобы она не ушиблась. Вот тогда Рэй и понимает, он действительно самый-самый. Он никогда не даст ей упасть. Не даст упасть… пробегает где-то на границе сознания, и Рэй просыпается от своего очередного кошмара наяву. Кажется, стоит ей пошевелиться, и она сможет почувствовать его прикосновение, удержавшее ее тогда от падения. Но мгновение уходит. И ощущение, которое она придумала сама себе, тоже. Теперь никто не станет ловить и страховать ее при падении. Она выросла. Теперь ей самой нужно научиться спасать других. — Я хочу вернуть его, — говорит Рэй, появившись на пороге дома Люка. Они с Чуи облетели с десяток систем, стараясь сбить Орден со следа, и больше всего ей хочется залечь спать на неделю, но ее решение не может подождать. Потому что Рэй уверена, что сможет. — Я собираюсь вернуть Бена, и вы должны мне помочь. — Нет такого способа просто взять и вернуть кого-то с Темной Стороны, Рэй, — скорее всего, она разбудила Люка, и он выглядит совсем не отдохнувшим. — Ты не просто выбираешь свой путь, рано или поздно он начинает влиять на тебя так, что у тебя не остается выбора. — Тогда я дам ему этот выбор, — не отстает Рэй. — Или сделаю за него. Все дело в ощущении, догадывается она. Ей просто смертельно хочется сделать то же, что и Бен когда-то. Протянуть руку и помочь. Она следует за учителем в дом и видит, что все свободные поверхности завалены свитками, голо-книгами, датападами. Подобная захламленность не свойственна Люку, но когда Рэй пробегает взглядом по заглавию на пергаменте, понимает, чем он был занят все это время, пока она пряталась по закоулкам космоса. Все эти книги о Силе. — Мы могли бы спрятать его. Заблокировать как-нибудь и… — идеи одна безумнее другой приходят на ум. — И что дальше? Рэй, он один из немногих людей, способных направлять Силу. И Ее в нем слишком много, чтобы как-то обуздать. — Тогда я… я останусь с ним, чтобы помогать, — в Рэй слишком мало от джедая. Ее обучение толком не состоялось. Свои способности до сих пор не научилась толком контролировать. А еще она не думает, а руководствуется чувствами. — Первый Орден — это не только один запутавшийся падаван, сменивший сторону и убивший своего отца и моего друга. Даже без него война продолжится. Война… война… на Джакку не было войны. Ровно до того момента, как не началась погоня за По и его дроидом, жизнь просто была отвратительной. Но она была. Да, это трусость — прятаться за чужой спиной и ждать, пока все наладится, но другого варианта у Рэй нет. — Я хочу спасти его любой ценой, учитель, — она вспоминает дни, когда ее единственной проблемой было — где взять еды, чтобы не умереть с голода. Сейчас это кажется незначительным пустяком. — А если не получится… Где-то на другом конце вселенной ее ждет монстр под маской, и поздновато для самообмана. — Тогда я сама убью его.