Back to the beginning

Время бесконечно. Пластично. Сминается и сокращается до размеров точки, когда тебе страшно. И тянется вечность, когда чего-то ждешь. Рэй не ждет, она боится, и поэтому время становится безумным. Оно пляшет в обнимку с ее сердцем, гулким стуком, разрывающим барабанные перепонки. Даже если над самым ухом палить из бластера, вряд ли что-то будет слышно. Рэй слышит только себя. Солнце дрожит и катится вниз, солнце зависает и пытается подскочить вверх, чтобы вернуть свое былое могущество, солнца рушатся и тают под выстрелами орудий Первого Ордена, звезды восстают из обломков и собираются заново. Наверное, она просто сошла с ума от страха. Деревянный пол совсем прогнил, и когда он придет, когда Кайло придет за ней, она точно услышит. Но вместо этого ее преследует тишина, и Рэй даже не может сказать, как долго. Она приходит в себя, когда уже совсем темно. Джунгли берут свое, и в непроглядной черноте тревожно шумит листва и раздается свист ночных птиц. Они набирают силу с закатом, и кажется, будто цепкие лианы уже надвигаются на разрушенный храм. А она все еще сидит, обняв себя за колени, как маленький потерянный ребенок, крепко вцепившийся в старый посох, и раскачивается взад-вперед. — Бен? — ее голос трескается и ломается, переходя от шепота к еле разборчивому бормотанию. Но Бена тут нет. Бена вообще нет, она просто выдумала себе его. Придумала, что сможет вернуть, оживить, достать из небытия, стряхнуть с него пыль и запросто поставить рядом с собой. Но нет. Это так не работает. Когда она встает, опираясь на посох, настил угрожающе трещит, грозясь обломиться под ногами. Здесь все такое — разрушенное, сломанное и давным-давно забытое. Рэй даже не знает, может, и она всего лишь часть прошлого? Она нехотя тащится обратно, в темноте натыкаясь на обломки стульев и столов. Шума от нее предостаточно, чтобы ее услышали на пару километров вокруг, но рядом с костром, уже еле тлеющим, нет никакого движения. Никто не ждет ее, чтобы сломать косточки одну за другой, чтобы загнать нож под ребра, чтобы просто убить. — Бен? — Рэй прочищает горло и продолжает звать уже более уверенно. — Эй! Ничего. Если это западня, то такая ожидаемая. Она проклинает все на свете, приближаясь к костру, и теперь замечает, что он выгорел почти дотла, без новых веток и тресок. Как если бы никто за ним не следил. — Ох ты ж… — ей хочется выругнуться, и она несется в треснувшую скорлупку корабля, чтобы там найти Бена без сознания. Он валяется на полу, и его трясет. Тело колотится, а голова мотается из стороны в сторону с такой силой, что Рэй не понимает, как он еще не свернул себе шею. По искаженному болью лицу ползут жилы. Их насыщенный багровым цвет перекрывает даже полоску шрама. Ему больно. Ему слишком больно. — Бен, очнись! БЕН! — трясет его Рэй, уже не боясь приблизиться. Она знает, что он не притворяется, поэтому с легкостью отбрасывает в сторону посох и опускается на колени, обнимает его за шею и пытается удержать в руках. Сила! Если бы у нее была Сила. Люк каким-то образом отгородил этот храм от Нее, тут теперь даже огонь не затушишь без помощи рук. Все это место — запертая коробка, внутри которой только развалины и пустота. И Рэй ничего не может поделать с этим. Он слишком тяжелый, и после очередного приступа их обоих откидывает назад, Рэй валится вместе с Кайло, придушенная его весом. — Эй, что мне сделать? — она без понятия, зачем говорит с человеком в беспамятстве, — слышишь? Я хочу помочь. И чем она поможет? Она даже выбраться из-под него не сможет сейчас, не шутка — под сотню килограммов давят на ее ноги. Бена снова скручивает, и Рэй слышит свистящее: — Мам… прости меня, — где бы он сейчас ни был, он во власти кошмаров. — Я не хотел… Рэй остается только одно. Их шатает, как при буре, иногда ее откидывает плечом на стену с такой силой, что завтра там будет синяк, но насколько хватает, Рэй обнимает его за плечи и пытается удержать. — Все будет хорошо, — шепчет она Бену. Или Кайло. Сейчас они одно. Он убийца. Примкнувший к Темной Стороне. Но Рэй знает, что не сможет оставить его, если ему больно. Костер догорает, и становится все холоднее. Джунгли, заполненные гибкими хрустящими лианами и неназванными тварями, вползают в развалины. Это теперь их дом. Стоны сменяются проклятьями. Теперь Кайло шепчет о Сноуке, Рэй даже трети понять не может из бессвязного бормотания. Ей только остается, что прижимать его к себе и надеяться, что все будет хорошо. — Тебе стоит признать это, Рэй, — смотрит на нее Бен. Он не такой, как обычно. Бледнее. Прозрачнее. — Меня больше нет. — Ничего подобного! Я не собираюсь, не буду в это верить, — гребаный сон. Это просто гребаный сон. Здесь в ее руках пустота, и она больше не прижимает его к себе, пытаясь хоть как-то разделить боль на двоих. — Я не хочу… — это не слезы злости наворачиваются на ее глаза, нет. Рэй стирает их и размазывает по щекам. Вот и все. Она проиграла. Бессмысленно стараться, если все исчезло. Война между джедаями и ситхами кажется такой никчемной и бестолковой, когда теряешь единственное, что тебе дорого. — Но ты все еще можешь спасти его. А затем Бен исчезает. Все исчезает. Рэй все еще та же мусорщица с Джакку. Ни одна джедайская практика не сможет вытравить из нее навыки, которые она никогда не забудет. Поэтому первым делом она отправляется удить рыбу. Может, с Силой тут и проблема, однако это не мешает ей смастерить нормальную удочку и натаскать веток для того, чтобы вскипятить воды. К обеду у нее приличный улов для новичка. Закончив свою рыбалку, Рэй оглядывается и принимается быстро выпутываться из одежды. Вода холодная, практически ледяная, даже мышцы сводит, но быстрые взмахи руками и нырки помогают хоть как-то согреться и прийти в себя. Мокрые волосы противно лезут в рот и щекочут лицо, прилепившись к щекам. Наконец Рэй останавливается, понимая, что еще немного — и она просто пойдет камнем ко дну от бессилия, и добирается до берега. Она прячется возле скалы и прислоняется спиной к шершавому камню, закрывает глаза и бездумно тянет руку вниз, чтобы хоть как-то забыться. Ей не нужно наслаждение, просто отпустить все и освободиться. И с каждым движением пальцев, плотно прижатых к клитору, с каждым стоном она закусывает губу и представляет себе Бена. Наверное, ей становится лучше, потому что хочется плакать. Она не знает. Но плачет навзрыд, все еще поглаживая себя между ног, сильнее и быстрее, и, в конце концов, это обрушивается на нее звенящей пустотой. Вот теперь хорошо. Но она все еще не знает, что ей делать. — Где ты была? — встречает ее недовольный голос. Он пришел в себя. За время ее отсутствия Кайло кое-как успел перебраться из корабля в храм, и теперь сидит у костра. — Ходила за водой, — Рэй все еще боится поднимать на него глаза. Всего несколько минут тому она стонала, представляя, как он прикасается к ней, а теперь ей хочется слиться с разрушенной стенкой в одно целое, невидимое и неинтересное. — И едой, — в сетке рыба, которую она научилась чистить и готовить за время джедайского обучения Люком. — Почему корабль не может взлететь? — кидает ей следующий вопрос Кайло. Его тон наполнен такой острой ненавистью, что Рэй каменеет, но все же находит в себе силы подойти к костру и сесть рядом с ним, чтобы прокипятить воду. — Я уже говорила, я уничтожила энергоблоки. Все, — это чистая правда, и голос даже не дрожит. Рэй держится за нож, примеряясь к хвосту пойманной кор-форели, но знает, что рыбешка сейчас она сама. На крючке. Осталось только выпотрошить. — Посмотри на меня, мусорщица, — он командует, и Рэй почему-то не может ослушаться. Она поднимает глаза и сталкивается с ненавидящим взглядом. — Я убью тебя за то, что ты сделала. Это не Бен. Человек, сидящий перед нею, тяжело опирающийся на ветку, чтобы не свалиться, наполненный злобой и усталостью ни капли не похож на Бена. И Рэй без понятия, как вообще можно спасти его. Разве что подать нож и подставить горло.