Back to the beginning

Дорогой Бен… — начинает она в мыслях, но дальше ничего не придумывается. — Все пошло по… — тут можно не продолжать, и так понятно. Рэй морщится и ежится — ночи здесь и правда холодные — укутываясь по самый нос в плед. Она смотрит на спящего напротив нее Кайло Рэна. Пляшущие тени от костра нападают на его лицо, вгрызаясь в тонкую полоску от шрама, скользят по скулам и пропадают в угрюмой складке у рта. От него тянет обреченностью. Мрачной безнадегой. Даже свернувшись в клубок, он все равно занимает много места. Две кровати, составленные вместе, но длинные ноги в грязных сапогах свешиваются вниз. Ну, хотя бы он спит. Прошло несколько дней, и теперь кошмары сошли на нет, разве что ворочается он во сне по-прежнему. Рэй боится, что однажды он свалится в самый огонь и подпалит на себе одеяло, поэтому присматривает за ним, пока сама не начинает клевать носом. Они не разговаривают. Ночами напролет Рэй высматривает звезды на небе. Они вспыхивают огненными цветами и пропадают. От них остается разве что след, которому тоже суждено угаснуть. Когда знаешь, что каждая из звезд — это люди, миллиарды чужих жизней, поставленные на кон, а она тут, и ничего не может поделать, становится чуточку легче. По крайней мере, она не может больше чувствовать ответственность за них всех. Интересно, как с этим справляется Люк? Может, это именно то, от чего он бежал. А еще он не убил ее. Ни вчера. Ни позавчера. Ни сегодня. Рэй до сих пор опасается поворачиваться к нему спиной. Она держится несколько поодаль днем и делает вид, что не наблюдает за ним. И ей вовсе не интересно смотреть, как он с руганью и проклятьями пытается встать на ноги, как он бродит по разрушенному храму, а еще с какой ненавистью он смотрит на ее посох. Что ж, правда в том, что ему он был бы нужнее, но Кайло не признается, а она не полезет предлагать сама, рискуя получить дырку в ребрах этим самым стальным костылем. Наверное, это все равно, что запереться в одной клетке с голодным хищником. И ждать, пока он не догадается, для чего ему сосед. Развязка наступает через день. Рэй только возвращается после утреннего купания и уже привычно скидывает мокрый тюрбан полотенца, намотанный на еще влажные волосы, и завязывает их в пучок. Становится на деревянный настил и делает первую стойку. Посох взмывает в воздух и описывает полную дугу вокруг нее. Замкнуть — отступить — прогнуться. Здесь нет Силы. Но сила духа не требует ни Тьмы, ни Света. Она просто есть. За последние пару дней Рэй научилась нащупывать эту тоненькую ниточку выдержки, граничащую с безразличием. Не то, чтобы ей все равно, но теперь она понимает, что не все приходит сразу. А кое-что не вернется совсем. Она старается прогнуться как можно дальше, балансируя на одной ноге, и внезапно замечает темную тень, скользящую сбоку. Это кулак. Сначала даже не больно. Рэй просто опрокидывает назад, по косой, вместе с заплетающимися ногами, руками, пытающимися удержаться и мотнувшейся в сторону голове. В шее что-то похрустывает, и когда Рэй открывает глаза снова, она оказывается лежащей на спине, скула пульсирует от боли, а откатившийся в сторону посох сейчас недосягаемо далеко. Над нею стоит Кайло и просто смотрит. -Нравится? — цедит он, разминая пальцы, пару секунд тому оставившие синяк на ее щеке. — А так? — и он пинает ее по бедру носком сапога. Ощутимо больно. Не смертельно, иначе бы он целился в живот, или в грудь. -Каждый раз, когда я думал, что все катится нахрен в бездну, ты появлялась и делала еще хуже. Тебе это доставляет такое удовольствие? — его нога замахивается и снова лупит по тому же месту. — Признай, тебе просто нравится портить мне жизнь, Рэй, — теперь больнее. Надо же, похоже, он входит во вкус, а Рэй даже не собирается закрываться. Отчасти, потому что она заслужила, отчасти — потому что ждет. -Никаких оправданий? — вот он настоящий, разозленный, тот самый, что заслужил свое гордое звание магистра Рэн, пинающий валяющуюся под ногами мусорщицу как этот самый мусор. — Я положил свою жизнь на то, чтобы стать кем-то. А потом пришла ты и снова все разрушила, — он наклоняется и хватает Рэй за шею. — Так и хочется придушить тебя сейчас. А вот теперь ее ход. Перед глазами мельтешат мошки, и с каждой секундой ей все больше хочется отпустить все и свалиться в спасительный обморок, но Рэй подбирается, насколько это возможно в такой ситуации, и цепляется за его голову, за волосы. Тянет к себе и со всей силы бьет лбом по носу. Кайло взвывает и пытается от нее отцепиться, он валится на дощатый настил, и тот угрожающе трещит, собираясь наконец обвалиться. Из его носа течет кровь, красная, яркая, совершенно четкая, она капает на одежду и пальцы, которыми тот пытается зажать переносицу. Его взгляд настолько безумен, что Рэй еле может удержаться, чтобы не опустить глаза. Вот такой он — магистр Рэн, потерявший Силу, запертый под колпаком вместе со своим врагом, растрепанный и весь в крови, и в этот момент Рэй понимает, что она его действительно любит. Это приходит внезапно, озарение или нет, просто внезапно в ее голове поселяется мысль, что он ей нужен. Таким или под маской Бена, которого уже давно не существует. Она выторговала его у Сноука и Люка. Отобрала для себя. И Сила тут совсем ни при чем. Может, ей просто нравится страдать. -Я люблю тебя, придурок, — выплевывает Рэй. — Люблю тебя, Бен ты или Рен как-ты-себя-там-прозвал. Она тянется к нему, все еще ошеломленному этой простой фразой, застывшему с окровавленной рукой, зажимающей нос. - Так сильно, что мне хочется придушить тебя не меньше. Потому что ты бросил меня, — она замахивается и отвешивает ему пощечину. И еще одну. -Ты бросил меня, как и все остальные! Ты обещал мне, а потом сбежал, — ей хочется взять посох и как следует наподдать. — Ты просто трус, который прятался половину своей жизни под маской, чтобы никто больше не посмел тебя обвинять в этом. -А ты… — начинает он, заведенный не меньше ее. — Ты всегда была лучше меня… Любимица всех, включая Люка… -Ты жалкий… Они кидаются друг на друга. Рэй молотит со всей силы по его спине, плечам. Кулаками, чтобы было больнее. Она еще засадила бы коленом между ног, да только ноги у Рена слишком длинные. И удар тоже неплохой. Вот теперь он не боится бить по животу. Это больше похоже на детскую драку. Молчаливую и яростную. В ход идут кулаки, колени, зубы и все, что может помочь. Рэй не собирается победить, она просто хочет вытащить это все из себя — обиду и уязвленное самолюбие, и расправиться наконец. Может, она и собирается его спасать, но сначала нужно спасти себя. Количество ушибов и ссадин уже не подсчитать, а они все еще дерутся, пинаются ногами и во рту Рэй чувствует привкус крови. Своей или нет, теперь не разберешься. Но силы иссякают. Кулак становится все более тяжелым, боль под левой грудью сильнее, а плечом уже и не двинешь. С нее хватит. -Ты дерешься как мусорщица, — тяжело дышит Кайло. Ему тоже досталось. Да она просто мастер в разукрашивании лица — синий, красный и ржавый — прекрасно оттеняют его разбитое лицо и заплывший глаз. Я буду не лучше, — думает она, понимая, что правая половина лица онемела и еле двигается. -А ты как… — не находит она слова, — как… — она пытается двинуться с места, выползти из-под его тяжелого тела, подальше, просто подальше. Ее рука вместе со всем весом давит на трещину в настиле, и тот решает — пора. Дерево хрустит и размалывается волокнами. Оно выдержало годы тренировок юнлингов и падаванов, пытку временем, дождями, солнечным жаром, холодом, но вот теперь оно поддается. Они вдвоем летят вниз, здесь всего метра полтора, не больше, но от удара у Рэй брызгает искрами перед глазами. Все болит. Сверху над ними виднеется кусок разноцветного неба, в котором до сих пор горят разрушенные звезды, но она ворочает одеревеневшей шеей и смотрит на Кайло. Он умудрился принять весь удар на себя, оказавшись снизу. Специально. Разбитые губы и окровавленные, блестящие красным зубы — вот что она видит прежде всего. А затем глаза — уставшие, печальные. Один почти полностью заплыл, а второй — красный от лопнувших сосудов. -Я не просил меня спасать, — еле шепчет он. Я не просил меня любить — вот что слышится в его голосе. -А я этого и не делала, — врет Рэй. Она больше не делает попыток пошевелиться, потому что это причинит ему еще большую боль. Просто коротко дышит, стараясь тянуть воздух носом, не тревожа легкие, заходящиеся от острой рези. -Это точно, ты меня обязательно однажды прикончишь, — теперь он пытается смеяться, глядя на дыру, оставленную в настиле в паре метров над ними. Вместо смеха выходит только бульканье в горле и кашель. Ему больно, и по лицу пробегает искаженная гримаса, но он не двигается. Одна его рука все еще придерживает ее за спину, чтобы уберечь от удара. И ее тепло кажется Рэй нереальным. Настолько, что она закрывает глаза и приказывает боли отступить. Дешевый трюк без использования Силы, всего лишь самоконтроль, но понемногу ушибленные ребра перестают ныть, уходит тупое нытье и только одна рука, чужая рука на ее пояснице имеет значение. Еще несколько минут – и она соберется с силами, вынудит себя подняться. Уйти. Но пока он обнимает ее, пусть и таким нелепым образом, удерживает на себе и не дает упасть, Рэй больше всего хочет, чтобы время остановилось.