Любимица Ананке

      Амфианака наконец позволила себе утереть испарину со лба. Девушка буквально валилась с ног от усталости.       Закончился третий день ее слежения за огнем Весты, и завтра процессия отправится в обратный путь.       Фиа опустилась на край кушетки и прикрыла глаза.       Все-таки это действительно адская работенка! И даже не в том дело, что на плечах девушки лежит огромная ответственность за сохранность священного огня. И даже не в том, что молоденькая жрица была обязана принимать самого Великого Римского Императора и всю его свиту... нет, эти миссии девушке даже понравились! И даже не в необходимости произносить ежедневные блоки молитв за здравие государства, Императора и Богов. ... Нет!       Самым сложным оказалось видеть и разговаривать с таким количеством народа!       На первых нескольких десятках пришедших Амфианака от души наслаждалась наконец-то обретенной способностью общаться с самыми разными людьми, как когда-то очень и очень давно. Когда счет посетителей приблизился к сотне, Фиа уже не испытывала такой радости при виде нового входящего в двери дома человека. К концу первого дня вид каждого нового человека вызывал практически физическую боль в висках.       И что самое обидное: ее родные так и не пришли. У жрицы уже были весточки из дома для Деяниры и Ио, два письма для Арсинаи, но родственники самой Амфианаки так и не появились.       Фиа помассировала виски пальцами и встала. Пришло время для ночной молитвы.       Но не успела девушка дойти до маленького алтаря, как в дверь очередной раз постучали. Украдкой вздохнув, чтобы не показаться Весте негостеприимной, Фиа разрешила очередным посетителям войти и развернулась к входу, навесив на лицо самую теплую улыбку из всех, что остались к концу дня в ее распоряжении.       Но стоило девушке увидеть страждущих приложиться к Святыне, как самая искренняя и счастливая улыбка растянула ее губы до самых ушей совершенно не спрашивая разрешения у хозяйки. -Менойкея!!- прошептала совершенно счастливая весталка, нерешительно глядя на стоящую на пороге сестру как на приведение.       Мена не была столь нерешительна: она подлетела к девушке, легко оставив позади своих дочерей и мужа, пришедших с ней, и заключила Амфианаку в крепкие объятия. Фиа ответила тем же. На ее глазах блестели слезы. Десять лет. Десять лет она не видела свою семью. Десять долгих, тоскливых лет.       Менойкея с явной неохотой выпустила сестру из кольца своих рук только через пару минут и посмотрела на двух девочек-погодок. -Ну, чего робеете?? Это ваша тетя Фиа!       Девочки - обе невысокие тоненькие брюнеточки с двумя шелковистыми косами до лопаток - нерешительно переглянулись, а потом та, что выглядела постарше, медленно приблизилась к весталке и робко протянула ей кусочек свитка. На нем неуверенной детской рукой была вырисована красивая девушка с длинными-длинными волосами и надпись (явно выведенная с помощью папы) «Мы все тебя любим!»       Фиа бережно взяла рисунок в руки. Слезы новым потоком хлынули из ее глаз. И тут же две пары маленьких ручонок крепко обняли ее за талию. Амфианака опустилась на колени и прижала племянниц к груди.       «Я была права! Не зря в храм ушла я! Подумать только: если бы ужасный план Кокала исполнился бы, вот двух этих купидончиков не было бы на Божьем свете!» - с радостью поняла весталка, ни капли не жалея о десяти годах собственной жизни.       Пока Фиа обнималась с девочками, Менойкея и Лекард успели помолиться перед всеочистительным огнем Весты, и сейчас жрица смогла спокойно обнять и мужа сестры. -Как родители?? – с жаром поинтересовалась Амфианака, усаживая двух маленьких красавиц на свою постель и так и не сумев оторвать от них глаз. -Все хорошо. Они очень хотели приехать, но не вышло. У отца появились срочные дела и мама не оставила его одного. Не смогла.       Голос Менойкеи был бодрым и ритмичным, как всегда, но что-то в нем насторожило Фиа. Она пристально посмотрела на сестру, а та сделала ей жест глазами, что объяснит все чуточку позднее.       Несмотря на проснувшуюся тревогу, Фиа решила не тратить время попусту, потому что его и так было не много. От силы еще пару десятков минут!       Подойдя к шкатулке, Амфианака достала оттуда две броши с массивными изумрудами в окружении вязи из золотых листьев и протянула их девочкам. Те круглыми глазами уставились на украшения. -Возьмите,- нежно попросила Фиа,- это мой вам подарок. ... Ваше приданное.       Девчушки нерешительно посмотрели на маму, получили от нее позволительный кивок и дрожащими ручонками взяли подарки. Броши были тяжелыми, красивыми и очень дорогими. На одну такую можно было купить дом с небольшим участком земли. Это были давнишние подарки жрицам от Его Величества Римского Императора в честь Весталии. Менойкея, до этого с улыбкой наблюдавшая за дочерьми, обернулась к мужу: -Милый. ... Пожалуйста, забери девочек. Нам надо посекретничать!       Лекард понимающе кивнул, подхватил обеих дочерей на руки, поцеловал Фиа на прощание в щеку - девчушки в этот момент тоже исхитрились прижаться своими губами к щекам весталки - и вышел за дверь. -У вас необычная семья…- признала Амфианака, когда за мужчиной закрылась дверь. -Да, у нас царят демократичные взгляды,- кивнула вторая девушка.       Весталка опустилась на стул и со вздохом улыбнулась: -А еще у вас прелестные дети!       Менойкея виновато потупилась: -Фиа. ... прости меня! -Прекрати,- коротко попросила весталка, но сестра не пожелала успокоиться. -Ну что «прекрати»? Мы действительно очень виноваты перед тобой! Из-за меня, моей семьи ты загубила собственную жизнь!       В глазах Менойкеи заблестели строптивые слезы. И Фиа вдруг осознала, насколько эта простая и глупая мысль мучает ее сестру. Уже ведь 10 лет мучает, грызет как чересчур зубастый червячок.       Девушка в белых одеждах легко поднялась со стула и крепко обняла Менойкею, твердо зашептав ей в ухо: -Не говори ерунду! Я спасла свою жизнь. Выйди я замуж за Кокала, была бы куда более несчастной, чем сейчас. Если бы вообще была жива еще. Так что я вытаскивала из темных закромов Фортуны кусочек удачи для себя, а не для тебя. Я очень рада, что благодаря этому моему решению у тебя появились твои малышки. Лекард прекрасный отец.       Фиа улыбнулась, осторожно убрав завиток с виска своей младшей сестренки. Та всхлипнула. -И все равно, ты… -Я слишком устала читать об этом в твоих редких письмах, которые попадают ко мне, чтобы слушать эти глупости и сейчас, - Амфианака прижала ладонь к губам Менойкеи и снова улыбнулась,- лучше расскажи, как там родители. Почему они не приехали? Что-то со здоровьем??       Вторая девушка отрицательно покачала головой. -Они здоровы, слава Зевсу! И очень хотели приехать. Но были вынуждены остаться, чтобы армия не заняла мастерскую отца моего мужа…       Фиа удивленно уставилась на сестру, а Менойкея, решительно заправив кудряшки, выбившиеся из тугой парадной прически, за уши, принялась объяснять.       Спустя некоторое время весталка сумела разобраться в ситуации.       Это снова был Кокал, строящий козни ее семье.       После смерти отца Лекард наследовал небольшую семейную мастерскую по выделке папируса. Производство было затратное, обеспечивающее лишь нужды семьи, глава которой был писарем. И именно это-то и окупало всю эту мастерскую целиком, потому что папирус, выделанный здесь, был на порядок дешевле, нежели покупной. Да к тому же, выделка папируса обеспечивала работой большую часть демоса в этой местности.       И вот сейчас Лекард столкнулся с неожиданной проблемой: невозможностью стать хозяином мастерской, которой владели его отец, дядя и дед.       Власть Рима в лице сенатора Кокала заявила, что, де, земля, на которой расположена маленькая ремесленная мастерская, принадлежит Ave- императору и стать собственностью Лекарда может только после уплаты последним четырех тысяч денариев*.       Сумма баснословная для среднего римлянина.       Менойкея уныло заправила локон за ухо: -Вот родители и остались дома. Пока только это и сдерживает Кокала, чтобы не отдать приказ занять наш дом силой,- усмехнулась девушка,- понятно, что мы потеряли мастерскую, но пусть и этот шакал пустынный помучается!!       В голосе Менойкеи прорезалась здоровая злость. В этом была вся младшая дочь семейства Соледад. Проигрывать она была готова, но лишь путем крупномасштабных потерь и у противника! -Сколько, ты говоришь, стоит земля? – Амфианака сосредоточенно потерла переносицу. -Четыре тысячи денариев. Ну, если продать дом моих дочерей, нам хватит. Почти,- улыбнулась Менойкея,- ну да ладно.       Оставлять своих детей без наследства мы не собираемся. Так что с потерей мастерской уже смирились. Лекард даже нашел поставщика относительно дешевого папируса, чтобы работа не прекратилась, и теперь…       Сестра что-то говорила, успокаивала сама себя, но весталка не особо ее слушала. Она встала и открыла небольшую шкатулочку сандалового дерева, задумчиво перебирая хранящиеся там ценности. - В общем, у родителей все хорошо,- Менойкея замолчала, погрузившись в печальную задумчивость.       Она прекрасно понимала, насколько потеря этой мастерской оскудняет приданное ее дочерей. Ничего, кроме дома, у них за душой не будет. Но бороться с Кокалом, не имея средств и особого влияния, не имело смысла. Можно было только получить еще больше неприятностей.       Внезапно перед самым носом девушки возникло массивное золотое кольцо с громадным кроваво-красным рубином, заключенным в тяжелую оправу.       Менойкея в замешательстве подняла глаза на сестру. -Мне никогда не нравился этот вычурный монстр на полпальца,- повела плечами Амфионака, вкладывая перстень в ладонь родственницы и зажимая пальцы.       Менойкея открыла рот, чтобы что-то возразить, но весталка не дала ей возможности. Прижав ладонь к губам сестры, она зашептала: -Молчи. Возьми и все. Это мои племянницы. И их судьба меня волнует не меньше, чем вас.       Вторая девушка молчала. Из ее глаз тихо катились слезы.       В дверь постучали. -Менойкея. ... уже пора, милая. …- тихо позвал Лекард.       Амфианака нежно посмотрела на самого родного ей человечка. С ласковой улыбкой она вытерла слезы сестры. -Вам действительно пора…       Менойкея молча кивнула и встала. Крепко сжала Фиа в объятиях, нежно целуя в щеку. Потом помедлила на пороге и выскользнула за дверь.       Весталка медленно подошла к окну и выглянула в ночную мглу, царившую на улице, сжимая тонкими пальцами подоконник. Светлая туника сестры мелькнула перед глазами Фиа и пропала. Через пару минут раздался стук колес повозки по мощеной римской мостовой и все стихло.       А девушка все продолжала стоять и вглядываться в беспросветную темноту Римской империи, не освещаемую не единой звездочкой …