Любимица Ананке

      Ойней тяжело вздохнул и в сотый раз поднялся на ноги, делая пару резких шагов.       —Прекрати мне мешать! — проворчала Фиа, глядя в звездное небо и будучи совершенно счастливой.       Ойней фыркнул и огляделся. От храма, расположенного на холме, они отошли всего на пару стадий*. Фиа тут же спряталась в кустах. Опять того же терновника! И уже вот пятнадцать минут как сидела здесь, прямо на земле, запрокинув голову вверх и разглядывая небо, которое действительно было сегодня необычайно звездным.       Видимо, девушка искренне считала, что здесь, за этим кустом, она в полной безопасности. Но по правде-то она была просто бельмом на глазу!       Яркие звезды безжалостно освещали все вокруг, этот самый куст же был единственной на много шагов вокруг преградой, а белое одеяние весталки, хоть и покрывшей голову черным платком, призывным маяком светило всем любопытным.       —Мешать в чем? Щекотать свои и мои нервы? — прошипел Ойней, в который уже раз судорожно оглядываясь.       —Почему? — Фиа искренне удивилась,- мы же в укрытии, как возле храма, все хорошо, успокойся!       Ойней даже опешил.       —Ты сейчас серьезно? — с опаской уточнил он, отчаянно сомневаясь в ее рассудке.       Взгляд ее широко распахнутых медовых глаз ясно объяснил ему, что да, Амфианака серьезна.       —Боги, Фиа! Ну, ты же служительница Весты, а не Афродиты, в конце-то концов! — выпалил он, опускаясь на землю около девушки и беря ее за руки.       —Эй!! — Фиа вмиг оскорбилась, — что это за стереотипы!       Он проигнорировал выражение ее глаз.       — Пойми, сейчас нас увидит и тот, кто выглянет за стену храма, и тот, кто просто решит прогуляться по дороге. Да любому шатающемуся без дела гуляке, Фиа, мы попадемся на глаза! — мягко, словно неразумному дитя, попытался объяснить парень.       —Тебе это кажется, Ойней, — она беспечно улыбнулась.       Эта улыбка могла бы запросто свести его с ума, но только не сейчас.       Юноша вдруг осознал, что еще чуть-чуть, и напряжение сегодняшнего вечера дымом повалит у него из ушей.       Кое-как совладав с эмоциями, он стянул с себя темную шерстяную накидку, укутал в нее Фиа с головы до пят и старательно затянул завязки капюшона. Она пыталась что-то возмущенно пискнуть, но он вытолкнул ее прочь.       —Иди, посмотри, как чудесно ты спряталась! — прошипел он, и девушка повиновалась.       Судорожно оглядываясь, она отбежала на несколько шагов в сторону и вскрикнула, в ужасе прижимая ладонь к губам.       Рубашка Ойнея хоть и была темно-серой, но свет луны все равно ярко отражался от нее, делая скрючившуюся фигуру парня достоянием чужих глаз и куст терновника совсем его не скрывал. Не заметить его было невозможно. Со всех сторон. Мелкими перебежками Фиа это проверила.       Наоборот, он словно притягивал к себе внимание, как бы говоря: "Посмотрите, он прячется! Наверняка замыслил какое-то коварство!"       —Осознала? — шепнул Ойней, торопливо поднимаясь и беря ее за руку. Фиа лишь кивнула. Ее сердце быстро-быстро стучало в груди, пока девушка пыталась понять, как она могла бы такой глупой.       —Что делать? Мы слишком заметны... Особенно я, — в ужасе прошептала она, — пора назад, пока Боги не отвернулись от меня совсем!       И она истерично рванулась в сторону храма, одержимая страхом разоблачения.       Однако Ойней ей не позволил, обхватив ее руками за плечи и крепко прижимая к себе.       —Если ты решила вернуться, нужно делать это медленно и спокойно... — напомнил он, взывая к ее разуму.       Она тяжело дышала, неосознанно комкая в пальцах его рубаху. Свобода уже не казалась девушке привлекательной, в темноте мерещились псы из Тартара. Они таращили на нее свои огненные глазищи, предвещая страшные наказания за самовольство.             —Хотя... у меня есть другая идея... — прошептал юноша в ее висок, продолжая удерживать девушку.       Ойней зорко оглянулся. К счастью, путников не было. Словно сами небеса благоволили к двум смутьянам.       Слова не шли из груди Фиа, скованной страхом как железным обручем.       Она лишь подняла на юношу свои теплые карие глаза, в которых замерцал огонек вопроса.       Бросив быстрый взгляд на луну и убедившись, что время еще есть, Ойней совсем понизил голос и признался:       —Мы могли бы погулять возле города. Я продумал, как нам это сделать....       Хрипотца в его голосе с головой выдала его волнение. Впрочем, они и без того оба тряслись так, что стучали зубы.       Фиа посмотрела на него, как на сумасшедшего.       —Если ты хочешь! — поспешил торопливо добавить юноша. Фиа сжала острыми зубками нижнюю губу и немного сощурилась.       Это предложение было безумным! Оно будоражило своей привлекательностью, побуждая разум оживлять пейзажи без храмовых стен.       Девушку начало знобить от страха, а ноги предательски подкашивались.       Что будет, если Арсиная проснется посреди ночи и вдруг начнет искать одну из своих послушниц? Ой, что тогда будет!!       Но с другой стороны, сколько раз уже Фиа проводила ночи у храмовой стены, в зарослях терновника, а не в общей спальне, и ничего. Ни разу не попалась! Почему же в этот раз что-то должно быть по-другому? Зато она хотя бы издалека посмотрит на город... Город, которого не видела десять лет! То краткое свидание с ним из балдахина священной процессии не в счет, кроме моря человеческих лиц разглядеть ничего не удалось...        А ведь в тот миг даже эта возможность казалась ей безграничным счастьем.       Как странно устроен человек: едва на горизонте появляется какое-то сомнительное предприятие, все былые благонравные достижения тускнеют и теряют свою значимость.       Ойней не хотел ее торопить, продолжая сжимать в своих объятиях, но Фиа слишком уж задумалась. В их ситуации это чрезвычайно большая роскошь!       —Амфианака... — тихонько шепнул парень, чуть сильнее сжимая ее локотки.       Весталка широко распахнула глаза и вскинула голову, словно только-только оторвалась ото сна.       —Ну и как долго мы будем тут стоять? Найди мне, наконец, укромное местечко, где я вдумчиво выслушаю, как мы осуществим этот замысел!- прошептала девушка и недовольно сморщила носик.       Ойней опешил.       Где, Цербер подери, ее логика? Оказывается, это он ее задерживает!       Увидев выражение его лица, Фиа приглушенно хихикнула и погладила пальчиками его руку.       —Пойдем, мы теряем драгоценное время, — уже совсем другим голосом попросила она и улыбнулась.

***       —Зачем это ты загнал меня в кусты? — возмутилась Фиа, с силой дергая подол платья.       От этого рывка тонкие веточки, запутавшиеся в белоснежной ткани, разлетелись во все стороны.       Тут же из кустарника появилась рука Ойней и буквально впихнула в руки Фиа какую-то тряпку.       —Переодевайся, я не подглядываю! — скомандовал юноша.       —Ааа... — Амфианака растерянно расправила кусок шерсти, который при более детальном разглядывании оказался длинным серо-коричневым платьем.       —Правда, не подглядываю! — повторил Ойней, разглядывая небо и чутко прислушиваясь.       От храма они отошли всего ничего, но риск попасть в беду здесь уже был намного ниже.       Цепкие кустарники захватили заброшенные из-за недостатка рабочих рук земли. Как-то неуловимо быстро здесь выросли оливковые и какие-то другие деревья, образовав небольшой, но вполне подходящий для их целей лесок.       Теперь юноша мог позволить себе потратить время на объяснения Фиа понятным ему, но непонятных ей, вещей. Он терпеливо сносил все сомнения и опасения весталки. Конечно, ему было страшно, но ей — в сотню раз страшнее!       Каково это — решиться на, хоть и временный, но побег, зная, какие наказания тебе за него грозят? Он не мог себе такого даже представить! То, что она доверилась, по сути, первому встречному, да еще и спасенному из-под топора палача, демонстрировало всю степень ее отчаяния.       Ойней не раз и не два благодарил небеса за то, что этим первым встречным оказался он. Да, их встречи подвергали ее судьбу опасности, но неизвестно, чем бы все закончилось, доверься девушка тогда кому-то другому. Не была ли бы ее мятежность уже разоблачена?       Хвала Богам, он осторожен и не подвергнет ее опасности!       Пока Ойней размышлял, Фиа исполнила его просьбу, больше, правда, походившую на приказ.       — Я готова... — робко прошептала она, выбираясь из кустов.       Девушка едва подняла руку, чтобы тронуть его за плечо и тем самым привлечь к себе внимание, как юноша сам обернулся к ней. Амфианаке не было нужды привлекать к себе его внимание. Она итак никогда его не теряла.       — Ты....ты другая, — хрипло прошептал парень, во все глаза глядя на девушку.       Фиа смущенно опустила глаза.       Обычное шерстяное платье было широко ей в талии, но зато соблазнительно очерчивало грудь, которой под нарядом весталки видно не было вообще. Длина платья открывала ее лодыжки, а круглый вырез демонстрировал молочную белизну шейки. Очевидно, что первая владелица платья была ниже и полнее Амфианаки.       Ойней судорожно сглотнул. От строгой весталки здесь не осталось ничего, кроме темного покрывала на голове. Жрицы пропала, появилась обычная горожанка — дочь ремесленника или торговца. Та, на которую в любой толпе будут оглядываться мужчины.       — Надо куда-то спрятать... — пробормотала Фиа и протянула юноше свою одежду.       Она чувствовала себя неловко от его взгляда, он — от того, что не мог перестать смотреть.       Ойней неосознанно взял ее сложенное платье. Оно все еще хранило тепло ее тела, и юношу тут же бросило в жар.       — А...покрывало? — хрипло спросил он, не справляясь с эмоциями.       — В вещах не было платка... — смущенно улыбнулась девушка, — и я решила, что будет лучше оставить покрывало, чтобы не слишком выделяться.       Ойней отрицательно покачал головой.       — Даже в невзрачном сером платье бы будешь выделяться из толпы, Фиа, а уж в длинном дорогом покрывале...!

***       Ойней ошибся.       Даже без платка и в обыденной бедной одежде она была слишком заметна в толпе людей. Выражение неподдельного любопытства и восторга на лице, с которым Фиа оглядывала все вокруг, было совершенно не свойственно всем, кто спешил по улицам. А таких было много.       Флоралия** вывела на улицы много народу.       Карнавал в честь Флоры был в самом разгаре. То и дело мимо Фиа и Ойнея проходили веселые парни и девушки в ярких цветочных венках. Они смеялись, пахли вином и не обращали никакого внимания на отшатывающуюся в сторону с их пути Фиа. До чужих тайн здесь никому не было никакого дела — сенат и вездесущие стражники сами разберутся.       Амфианака же сейчас пребывала в странном состоянии. Происходящее казалось ей каким-то полусном. Невозможно было определить, где сон, а где явь!       Словно магнитом ее тянуло туда, в толпу, к веселящимся людям! Но едва девушка делала хоть шаг, хоть один малюсенький шаг, как в душе поднимался всепоглощающий страх, и она отступала. Видимо все это было видно по ее лицу, потому что в какой-то момент Ойней обнял ее за плечи и прошептал:       — Не бойся. Сейчас ты такая же, как они...       Фиа глубоко вздохнула.       — Я никогда не стану такой же, как они, — со смешком напомнила она.       — Я знаю это... — обжигая ее висок своим шепотом, выдохнул он,- но мы попытаемся изменить это. Хотя бы на сегодняшнюю ночь.       И, преломив ее зыбкое сопротивление, Ойней увлек девушку к шумной толпе, которая тут же сомкнулась вокруг них.       Поняв, что вырвать свою руку у нее не получится, Фиа всеми пальчиками вцепилась в ладонь Ойнея и словно окаменела. Она пыталась остаться вдали от шума толпы, быть как бы вне ее. Только разве может юная, впечатлительная, жаждущая новых впечатлений девушка остаться вне яркого праздника, не поддаться его очарованию?       Фиа словно очнулась ото сна и с удивлением обнаружила, что ее кружит в танце высокий темноволосый незнакомец в белоснежной тунике. Девушка испуганно вздрогнула и, вытянув голову, с ужасом в глазах принялась выискивать среди множества людей того, кто привел ее сюда. Он нашелся быстро. Даже кружа в танце какую-то девчушку, он умудрялся не сводить взгляда с Амфианаки. Улыбнувшись только ей одной, он кивнул головой и обвел взглядом толпу, словно настаивая, чтобы она получала удовольствие. Фиа прикусила губу и посмотрела на того, кто сейчас танцевал с ней.       Вокруг гремела музыка тибии*** и висел дурманящий аромат цветов. На голове ее партнера был надет пышный венок из ярких, неведомых Фиа цветов. Точно таким же в какой-то момент увенчали и Амфианаку. Партнер широко улыбался ей, твердой рукой ведя в танце и ненавязчиво подсказывая, что делать. Это было весьма кстати — в массовых празднествах Фиа никогда не участвовала и в танцах не смыслила совсем ничего.       Внезапно темноволосый танцор исчез в толпе, а ритм музыки ускорился. Не успела Фиа испугаться, как за талию ее схватил коренастный невысокий мужчина средних лет и увлек за собой. Его голову так же украшал венок. Он широко и бесхитростно улыбался, неумело притаптывая в такт заводной мелодии, и они с Амфианакой выглядели со стороны весьма забавно, пытаясь танцевать как все, но двигаясь при этом во всех направлениях, кроме правильного.       К счастью, эта часть танца длилась недолго, и у Фиа снова сменился партнер. Теперь это была смешливая девчушка с растрепанными кудрявыми косичками. Ее совсем не смущало то, что ее движения так ни разу и не попали в такт музыки.       Фиа буквально ощущала, как напряжение отпускает ее, уступая место легкости и беззаботному веселью. Она задорно улыбалась каждому новому партнеру и уже совсем скоро разобралась в нехитрых движениях этого бесконечного, казалось, танца. Неведомый музыкант постоянно менял ритм мелодии, а бушующее море танцующих почти мгновенно подстраивались под нее. В какой-то момент очередным партнером Фиа стал Ойней. Его щеки разгорелись от танцев. Амфианака радостно улыбнулась ему. Едва их руки коснулись друг друга, как ритмичная быстрая музыка сменилась медленным, любовным напевом кифары****, и Ойней притянул девушку к себе. Их тяжелые дыхания тут же смешались.       —Я рада видеть тебя снова, — со смешком прошептала Фиа.       Ойней улыбнулся.       —Ты не устала? — заботливо спросил он, нежно держа ее за талию и ловко укрывая их пару от столкновения с другими.       —А каковы варианты ответа? — лукаво спросила Амфианака, устраивая ладошки на его плечах и довольно улыбаясь. Ойней, кажется, немного растерялся от ее легкомысленного тона.       —Ну... Мы можем еще потанцевать, —пробормотал он, — а можем пройтись где-нибудь еще...       Фиа отстранилась и прикусила нижнюю губку.       —А давай сбежим, — невинно предложила Фиа.       Ее ангельский вид вызвал у Ойнея приступ умиления. Он кивнул, крепко сжал ее руку и нырнул в толпу.       На миг девушка потеряла его из виду и всерьез испугалась, что это танцующее человеческое море поглотит ее. Но теплая ладонь парня, крепко державшая ее тонкие пальцы, была для Фиа нитью Ариадны, за которой она смело шагнула вперед.       Толпа танцоров кончилась так же быстро, как и возникла.       Ойней остановился в каком-то тихом переулке (для Фиа все переулки оказались одинаковыми!) Гром музыки сюда почти не долетал.       Юноша по-прежнему сжимал ее руку. Щеки Фиа пылали от смущения и удовольствия. Золотистая коса растрепалась, и мягкие завитки теперь нежно обрамляли личико. Пышный увесистый венок съехал на бок, тяжелое дыхание сотрясало грудь.       Ойней смотрел на нее и улыбался в ответ. Ему совершенно не хотелось отводить взгляд или отпускать ее руку. Скромность и смущения казались сейчас такой ненужной глупостью.       Фиа выглядела по-настоящему счастливой, и юноша был горд тем, что этот праздник в ее душе связан с ним. Ему хотелось как можно чаще зажигать улыбку на ее лице. И вдруг остро захотелось показать ей еще кое-что.       Поэтому юноша привлек Фиа к себе и осторожно обнял за плечи. Девушка вздрогнула, но не отстранилась и лишь немного зарделась, промолчав.       —Пойдем... — тихонько проговорил он, и она согласно кивнула.       Ночь полноценно захватила город, здесь уже не пахло весельем.       Многочисленные низенькие домики молчали, нигде не теплился даже огонек света. Их обитатели сейчас преданно служили Морфею.       Фиа медленно шла рядом с юношей и улыбалась. Было так замечательно идти по тихой, сонной улице, чувствовать человеческое тепло рядом и просто дышать полной грудью. Его рука по-прежнему обнимала ее за плечи, и Фиа всеми силами старалась не замечать ее. По правилам было нужно отойти прочь и не позволять юноше такого самоуправства! Но с другой стороны, весталка так надеялась, что он не перестанет... Что будет продолжать ее обнимать... Ей так нравилось быть в кольце его рук и чувствовать его тепло рядом...       Ойней замедлил шаг, и взгляд Фиа остановился на совсем маленьком домике, неприметном и почти вросшем в землю. От других домов на улочке он отличался не своим бедным видом, а огоньком, ярко горевшим в окошке. Это был свет свечи.       Девушка подняла глаза и заглянула Ойнею в лицо, а тот серьезно кивнул.       —Это мой дом... Елена никогда не ложится спать, пока я не вернусь, —объяснил он.       Фиа нежно улыбнулась. Его сестра нравилась ей. Пусть весталка и знала ее исключительно по его рассказам, это не важно.       —Мне жаль, что из-за меня она плохо спит... — смущенно прошептала Амфианака, опуская глаза.       В этот миг девушке стало неловко. Она ощутила, как пальцы Ойнея осторожно и неуверенно погладили ее плечо.       —К сожалению, нам уже пора, Фиа... Ты еще должна переодеться... — с грустью в голосе произнес он.       Сердце девушки сжалось от разочарования, но она нашла в себе силы кивнуть.        Словно понимая степень ее разочарования тем, что этот вечер заканчивается, Ойней крепко сжал ее ладонь в своей и направился туда, где они оставили ее одежду.       Фиа покорно шагала за ним, снова и снова запечатлевая в сердце все то, что произошло с ней за последние пару часов.

***

      Совсем немного времени понадобилось весталке, чтобы вновь облачиться в жреческие одежды, и еще меньше им обоим на то, чтобы украдкой добраться до пролома в храмовой стене.       И сейчас Фиа медлила, стоя по эту сторону. Она никак не могла надышаться свободой.       Ойней прекрасно понимал ее и не мешал. Он держал девушку за руку и зорко следил за луной, мысленно отсчитывая минуты до расставания. Они оба молчали, не в силах надышаться вольным воздухом и не желая неловким сломом испортить очарование момента.       Наконец Фиа сделала над собой усилие и судорожно сглотнула.       —Спасибо тебе... — прошептала она, и Ойней удивленно заглянул в ее глаза.       —Спасибо, что не побоялся и рискнул... Ради меня, — ее губы нашла улыбка, и лицо тут же стало удивительно светлым.       Он посильнее сжал ее пальчики и качнул головой.        —Вечер был поистине чудесным...       Она улыбнулась еще шире.       —Я знаю.       Его глаза вдруг замерцали встревоженным огоньком.       —Мы увидимся снова?             Казалось, Фиа удивилась такому вопросу.       —Конечно, через день, как обычно... А что?       —Ничего, — качнул головой Ойней и потянулся к венку, который девушка так и не сняла и про который они оба почему-то забыли.       Потрудившись, он вытащил из него один начавший подвядать цветочек и протянул его весталке.       —Пусть хотя бы он останется тебе на память об этой ночи... — смущенно проговорил Ойней, оглушенный внезапной мыслью о том, что за два месяца ни разу не догадался подарить ей хотя бы один цветок.       Фиа мягко улыбнулась и приняла бутончик.       —Пусть хоть он, помимо потрясающих воспоминаний... — прошептала она и спрятала цветок на груди, под складками жреческого облачения и поближе к сердцу.       Сердце же Ойнея сладостно забилось при виде ее тонких пальчиков и нежной улыбки.       —Да... — вынужденно согласился он.       Фиа тряхнула головой.       —Знаешь, мне действительно пора... Я счастлива тому, что эта ночь была нашей с тобой... — смущенно призналась она и порывисто скользнула своими губами по его щеке, — до встречи....       И согнувшись в три погибели, она скользнула в пролом. Дальнейший путь Амфианаки остался для Ойнея загадкой. Он мог лишь молиться о том, чтобы она добралась до спальни в целости и незамеченной, прижав ладонь к щеке и слушая молотообразные удары собственного сердца, которое все чаще теряло адекватность в присутствии этой непорочной очаровательной жрицы.       Этим он и занялся.