Любимица Ананке

      Приключения вчерашней ночи так впечатлили Фиа, что следующим утром одна из самых дисциплинированных в плане распорядка дня весталок проспала.       Очнулась она от объятий Морфея только тогда, когда взволнованная Деянира начала трясти ее за плечо.       —Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? — немного испуганно прошептала она, вглядываясь в лицо подруги.       Фиа растерянно открыла сонные глаза.       — Я чудесно себя чувствую... — мечтательно промурлыкала Фиа, потягиваясь. Но потом сообразила, что это ненормальная ситуация.       — Что-то случилось? — пробормотала она уже серьезно, поднимаясь на локтях и приказывая себе проснуться.       Деянира осторожно заправила растрепавшиеся локоны подруги назад, нежно коснувшись пальцами ее щек.       — Ты проспала утреннюю молитву. Впервые, кажется, за все годы... — пояснила она, а потом с улыбкой добавила, — Арсиная испугалась, что ты заболела после ссоры с Ио, и отправила меня приглядеть за тобой.       — Мы не ссорились с Ио! С чего ты взяла? — удивилась Фиа, вставая на ноги и ополаскивая руки заготовленной еще с вечера водой, которую для нее оставили подруги.       — Не только я, Арсиная тоже... — улыбнулась Деянира.       — Фофему?- с полным ртом повторила вопрос Соледад. Она торопливо чистила зубы, но любопытство-то никто не отменял!       Они с Ио действительно не ссорились, с чего все так решили? Или это Фиа что-то упустила?       Деянира грустно улыбнулась, подходя к подруге и забирая у нее кувшин, чтобы затем полить ей на руки.       — Когда две самые близкие подруги почти не разговаривают уже третий день, это скорее всего говорит о ссоре.       Фиа поплескала себе в лицо, и Деянира тут же протянула ей полотенце.       — Я пыталась с ней поговорить, — промокнув лицо мягкой тканью, пробормотала Фиа, — она от меня сторонится.             — А ты просто не сдавайся, это не та размолвка, с которой вы не справитесь. За столько лет хоть одна ссора, да должна была случиться, — повторив в последней фразе слова Арсинаи, брюнеточка нежно обняла Фиа и погладила ее по волосам.       — Пойдем, ты поешь. Арсиная освободила тебя от утренних работ...

***

      — Как ты? — Арсиная неслышно подошла к протирающей тарелки Фиа.       Ей запретили делать хоть что-то в храме, и Амфианака сбежала на кухню.       Она чувствовала себя прекрасно, а проспала лишь из-за того, что ночью получила слишком много впечатлений и ужасно устала с непривычки.       Знать эту правду, и в то же время принимать искреннюю заботу подруг было для нее невозможно.       А раз уж к привычным работам ее сегодня не допускают, то Фиа решила заняться хоть чем-то полезным. Например, убрать в кухне и вычистить очаг. Все ж на Весталии* убирать меньше. Хотя до нее дожить бы надо... Еще только Флоралии в разгаре, а Фиа уже что-то о Весталии задумалась. Смешно.       Быстренько вычистив от копоти и грязи очаг, Фиа принялась за посуду. Самый закопченный котелок она оставила на потом, здраво решив пока заняться более приятным — довести до блеска тарелки. За этим-то занятием ее и застала верховная жрица.       — Как ты? — повторила она.       Фиа обернулась и виновато улыбнулась.       — Арсиная, я в полном порядке! — произнесла она, отставляя вытертую тарелку на предназначенное для нее место и глядя на главную жрицу, — просто не никак не удавалось заснуть вчера... Вот я сегодня и проспала!       Конечно, это была ложь, и Фиа самой было неприятно говорить это, но озвучить правду по вполне объективным причинам она тоже не могла. А принимать заботу казалось нечестным. Амфианака заслуживала как минимум хорошую порку и часы усердных молитв, но никак не сочувствие и поблажки!       Арсиная лишь махнула рукой.       — Благодаря твоему отдыху у нас завтра будет вкусный хлеб,- улыбнулась старшая весталка, внимательно оглядывая подопечную и, видимо, оставаясь довольной.       Фиа непонимающе посмотрела на нее.       — На чистом очаге даже хлеб получается другой, — с улыбкой пояснила та.       Подойдя к весталке, Арсиная коснулась ее лба прохладными пальцами. Девушку обдало сдержанным цветочным ароматом, исходившим от ее кожи. Этот аромат всегда был для девочек тайной. Что такое делала Арсиная, чтобы оставаться утонченной и изысканной в любой ситуации и в каждый миг повседневности? Этому стоило бы у нее поучиться.       — Заканчивай тут, — улыбнулась она и нежно, по-матерински поправила покрывало, из-под которого уже растрепались медовые кудряшки Фиа, — лучше перестели постели в спальной и иди отдыхать. Погуляй в саду, пока погода хорошая.       Ну и что оставалось Фиа?       Лишь кивнуть, опустив глаза вниз, и направиться в сторону девичьей комнаты.       Честно признаться, Фиа захотелось помолиться. Кажется, вообще впервые в жизни. Встать на колени и со слезами на глазах постараться убедить Весту, что вчера девушка не сделала ничего предосудительного! Попытаться убедить. Если не Богиню, то хотя бы себя...       Разбушевавшаяся совесть терзала юную душу весталки весьма нещадно. Ей было стыдно смотреть в заботливые глаза подруг и особенно Арсинаи, хоть они ничего и не знали. У страха глаза велики. Каждый их жест заставлял Фиа виновато потупиться и мысленно содрогнуться.       Но в то же самый миг, между приступами стыда, Амфианака признавалась, что, выпади ей шанс заново пережить вчерашнюю ночь, она поступила бы точно так же!       Ни капли сомнения не возникло бы в ее головке ни во второй, ни в пятый, ни в сотый раз. Фиа была счастлива, что хоть на краткий миг, но стала частичкой того счастья, что люди называют обыденной жизнью.       — Амфианака... — тихий удивленный голос вывел девушку из задумчивости, — что ты здесь делаешь?       — Меня Арсиная отправила перестилать постели, — пожав плечами, сообщила Фиа и только тут заметила стопку сменного белья в руках стоявшей напротив Иокасты, — тебя, видимо, тоже?       В ее глазах блеснула радость — от такой неожиданной встречи. Это знак, что им необходимо помириться! Прямо здесь и прямо сейчас!       Но Иокаста, похоже, не разделяла подобных взглядов. Потому что просто кивнула, проскользнула в спальню и принялась молча снимать грязное белье, пристроив стопку чистого на тумбочку. Фиа расстроенно прикусила губу.             Такое поведение не вписывалось в выстроенную ею схему "знака в честь примирения".       — Ио... — тихонько позвала она, заходя в спальню и закрывая за собой дверь.       Вторая весталка и ухом не повела.       — Ио... — голос Амфианаки опустился до жалобного.       И вновь лишь шуршание ткани было ей ответом.       "Что происходит, Цербер подери?" — в отчаянии подумала Фиа и топнула ногой.       А потом отобрала у подруги одеяло и швырнула его на пол.       — Прекрати! Поговори со мной!       Ио перевела взгляд с упавшего одеяла на бушующую подругу и судорожно сглотнула:       — Ба! Да ты разговаривать захотела. С чего это??       Фиа ошарашенно замолчала и уставилась на девушку, которая была ей едва ли не роднее сестры. И которая сейчас словно пыталась замерзнуть, как глубинные уголки царства Нептуна.       — Ио... За что ты обиделась?       Иокаста сложила руки на груди и отвела взгляд. Для нее, в чьих венах смешалась кровь утонченных греков и какого-то лихого прадеда-перса, страшнее всего было поступиться гордостью. Вот и прятала боль, от которой пальцы неосознанно сжались в кулаки, за презрительным изгибом губ. Только Фиа-то знала подругу. Столько времени вместе никакая горечь не затмит.       — Родная... — прошептала Амфианака, чувствуя подступающие в глазам слезы. Она мягко опустилась на колени, — я глупая, знаю. Но чем я тебя обидела? Умоляю, скажи...       Глаза Иокасты едва не выпрыгнули из орбит, когда Фиа обняла ее за колени.       — Я не могу так больше... — прошептала Амфианака,- я ужасно соскучилась по тебе, мне так нужна наша дружба...       Фиа не казалось постыдной сложившаяся ситуация. Какая разница, если ради любимого человека ты готов на все? Хоть на голове стоять, хоть на коленях. С полустоном Иокаста обняла подругу за плечи, поднимая на ноги.       — Фиа... Прекрати. Зачем говорить о дружбе, если ты не доверяешь мне? Фиа даже не пыталась больше спрятать раздражение, крепко сплетенное с непониманием.       — Я тебе доверяю! — возмущенно выкрикнула она, вставая на ноги и глядя на подругу сверкающими глазами.       Та скептично сморщилась, а Фиа пылко продолжила:       — Но разве приятно тебе было бы слушать целыми днями о том, какое впечатление оставила в моей душе поездка в город в компании ликторов?       Глаза Иокасты опустились вниз. Да, ей было бы определенно неприятно слушать радостные рассказы Фиа чаще, чем единожды. Она была счастливицей — смогла увидеть семью, пообщаться с людьми, глотнуть чуточку свободы...       Остальным такого счастья не досталось. Нет, Иокаста была рада за подругу, но ноющую печаль в душе деть было некуда.       Но ведь Амфианака молчала вообще! Ни слова, кроме каких-то общих, таких же, как и всем, фраз, не было ей произнесено для подруги.       — Ио... — жалобно попросила Фиа, гладя девушку по мягким волосам, — я очень тебя люблю... Прости меня, глупую, пожалуйста... У меня слишком много ощущений, рассказать о которых без лишних восторгов я не смогла бы. Я же не Арсиная...       Иокаста осмотрела подругу. Большие, широко распахнутые глаза той смотрели на нее с мольбой, в их глубине застыли слезинки. Девушке было плохо.       Она не знала, что делать. Но, видно, была готова на все.       Иокасте тоже было тяжело. Амфианака — самый родной для нее человек, сестра, которой никогда не было. И, признаться по чести, Ио уже сама не могла толком сформулировать, почему и за что злится на подругу. Давно уже стоило помириться, зарыв поглубже все свои недомолвки и глупые обиды.       Но будь неладна эта пресловутая персидская гордость! Не могла же она, обидевшись, идти мириться первая.       Фиа неуверенно подергала подругу за подол туники. Ио опустила глаза вниз, вновь вглядываясь в ее лицо.       — Да... Ты — Амфианака... — пробормотала она.       Фиа непонимающе и испуганно затаила дыхание. Ей показалось, что эта фраза прозвучала как оскорбление.       А Иокаста опустилась на колени рядом с ней и крепко-крепко обняла подругу.       — Прости... — тихонько шепнула она Амфианаке в самое ухо. Что творилось в душе Фиа — невозможно передать словами. Она уже и не ожидала, что может помириться с подругой так быстро... Все еще не веря в удачу, она осторожно обняла Ио и прошептала в ответ:       — И ты меня тоже... — сквозь слезы призналась она, гладя подругу по спине и волосам, — боги, Ио, я так испугалась, что потеряла тебя!       В ответ Иокаста лишь вздохнула, понимая, как глупо они себя вели. Особенно она.        Неизвестно, сколько времени они так просидели бы на полу, обнявшись, если бы Фиа вдруг не вскочила на ноги и не потянула за собой подругу.       — Пойдем, я тебе кое-что покажу! — с жаром зашептала она.       Ио недоуменно оглядела весталку, но поддалась ее порыву, вставая.       Фиа подбежала к сундуку с праздничными одеяниями, распахнула тяжелую крышку и стала ворошить чинно лежащие там ткани.       — Что ты делаешь? — с изумлением спросила Иокаста, наблюдая за подругой, приподняв бровь. Лихорадочные движения той забавляли.       — Хочу тебе... Показать кое-что... Думала приберечь к празднику, но мы помирились... Вот это праздник!       — Я ничего не понимаю! — со смешком призналась Иокаста.       А Фиа тем временем, наконец, нашла, что искала. Вытащив из-под завалов небольшой сверток, завернутый в старый платок, она уселась на полу и принялась аккуратно его развязывать. Ио просто не могла не заинтересоваться, поэтом пристроилась рядом, следя за ловкими тонкими пальцами подруги, которая мастерски быстро развязала узелок и с огромной нежностью протянула Ио какую-то пластинку.       Берестяная дощечка. Это оказалась берестяная дощечка.       — Что это? — недоуменно спросила Ио, беря ее в руки.       — Подарок, — вот так просто объяснила Фиа, тут же заторопившись объяснить,- я хотела тебе подарить на день рождения, но не утерпела...       Иокаста подняла взгляд и посмотрела на подругу. В ярких глазах девушки до сих пор отражались рисунки на бересте, которую она сжимала длинными пальцами.       Фиа вновь заволновалась, не понимая молчания. Почему Ио молчит? Неужели не понравился подарок? Впрочем, когда Иокаста сомкнула ладони на ее плечах в крепком объятии, вопросы исчезли.       — Где ты ее взяла? — в самое ухо прошептала она подруге.       — Один из молящихся у огня подарил, — призналась Фиа, крепко стискивая вторую весталку в ответ.       И ведь не солгала... Ну, почти.       Иокаста прыснула со смеха, вслед за ней захихикала и Амфианака.       — Мир? — прошептала Соледад, чуть отстранившись.       — Мир, — ласково улыбнулась Иокаста и снова обняла ее.       Фиа прижалась к лучшей подруге, положив голову к ней на плечо и счастливо улыбаясь. Жизнь, оказывается, может быть хороша даже у весталки.       Кто бы мог подумать!

***

      — Спи! Спи! Ну что же тебе не спится? — раздраженно думала Амфианака, слушая шаги за стеной.       Арсиная никак не ложилась, и Фиа едва пальцы не ломала от нетерпения.       С того мига, как руки Амфианаки и Ойнея разомкнулись у стен храма прошло три дня.       Для Фиа эти дни прошли в огромном волнении. После ее опрометчивого пробуждения позднее срока Арсиная окружила девушку особым вниманием.       Амфианака ни шагу не могла ступить без того, чтобы не наткнуться на ласковый взгляд Наставницы или одной из подруг. По этой причине на второй день после танцев на улицах Полиса весталка не смогла прийти на встречу к Ойнею.       Арсиная пригласила Амфианаку на вечернюю молитву, желая поднять своей подопечной моральный дух, и совершенно несчастной Фиа оставалось только произносить слова давно заученной молитвы, украдкой поглядывая в окно и надеясь, что Ойней все поймет.       Два последующих дня Фиа посвятила тому, чтобы усыпить бдительность подруг и Арсинаи, убедить их в том, что с ней все в порядке. Когда Верховная Жрица позволила ей вернуться к рутинным храмовым делам, Амфианака была попросту счастлива! Сегодняшней ночью Ойней должен был снова появиться возле стены. Фиа весь день провела идеальной жрицей, только чтобы не дать ни одного повода усомниться в себе и не привлечь к себе ненужного внимания. Вроде бы получилось.       "Ойней! Нужно встретиться... Я должна выйти!" — настойчиво стучало в ее висках с самого утра. Чуть тише там же звенело: "Его не будет. В прошлый раз обиделся. Ты же так и не пришла. А у него нет никакой информации. Может, меня поймали, откуда он знает?"       Но страстное желание вновь увидеть его глаза, едва уловимую улыбку, заставляло замолчать все эти сомнения и страхи.       Фиа внимательно прислушивалась, навострив уши. Шаги за стеной, в комнате настоятельницы, кажется, стихли.       "Юпитер Всемогущий! Морфей, молю, укрой Арсинаю своим благословенным покрывалом!" — зашептала Амфианака. Видимо, зашептала слишком громко, потому что Деянира тут же заворочалась. Фиа уселась на постели и принялась успокаивающе нашептывать "тише-тише".       Деянира успокоилась и затихла.       Шаги за стеной тоже стихли и не возобновлялись.       Возможно, стоило выждать еще, дать Арсинае побольше времени, чтобы уснуть, но Фиа больше не могла ждать!       Едва ли не срываясь на бег, она огромным усилием заставила себя заскользить по коридору туда, откуда пахло ветром.       Луны не было, все вокруг сурово темнело и словно отговаривало от прогулки. Только весталка горела слишком большим нетерпением, чтобы заметить это. Тяга увидеть мужчину была сильнее страха разоблачения. Последний, впрочем, в последнее время вообще очень опасно притупился. Если бы девушка не была так увлечена новыми эмоциями, если бы задумалась об этом. Но ей было некогда.       Забравшись в заросли терновника, бывшие столько дней молчаливыми свидетелями их встреч, она замерла.       Сердце стучало в груди громко, кровь пульсировала в голове, ничего больше слышно не было.       "Еще рано. Сейчас он придет!" — делая пару глубоких вдохов, проговорила мысленно Фиа.       Сердцебиение постепенно утихло, грудь уже поднималась размеренно, а вот звуки шагов все не доносились до ее слуха...       "Он придет... Обязательно придет... Не может же он не прийти!" — упрямо твердила она, не желая терять надежду.       Девушку больше не пугали тени и шевеливший ветки ветер. Она словно в какой-то момент перестала бояться гнева Богов.       Впрочем, Амфианака Соледад никогда особо его и не боялась, с раннего детства скептически относясь ко всяческим божьим милостям и прочему, так или иначе с ним связанному. Познакомившись с Ойнеем, девушка окончательно уверилась в том, что опасаться в этой жизни нужно только людей. Богов придумали, чтобы было легче жить. Всегда хочется верить, что за тягостями наступит награда. Вся Греция верила. А Фиа... Фиа не знала.       Религиозное воспитание и склонность объяснить все с мистической точки зрения были сильны и в ней, но простить Весте свою испорченную жизнь она не могла. Да и не собиралась. Существуй милостивые Боги, они бы не допустили такого произвола. Давно бы уже Всемогущая Афина — мудрость и законность — пригвоздила Кокала к земле, не позволив творить произвол, не дав ему испортить юную жизнь Фиа, подставить Ойнея...       Амфианака натянула покрывало на голову и нетерпеливо заерзала. Хоть она и не теряла надежды, паниковать девушке никто не запрещал.       То и дело она поглядывала на луну, холодно и безразлично взирающую вниз. Судя по ее движению, Фиа погрузилась в свои мысли никак не меньше чем на час.       А вот Ойней все не появлялся.       Отчаяние нарастало в груди девушки. Она уже десятую минуту кряду делала размеренные вдохи-выдохи, только бы заставить себя успокоиться.       "Он приходил в тот раз... И тебя не было... Ты даже весточки ему не дала. Он не придет больше!"       Это было разумно, но так не хотелось верить! Как Ойней может больше не прийти? Наверное, что-то случилось!       Эта мысль вихрем ворвалась в ее голову как поток свежего ветра в душную, затхлую комнату       "Точно! Что-то просто случилось, вот он и не пришел! Не мог он меня бросить!"       Обуреваемая теперь уже страхом за юношу, Фиа вскочила на ноги. Сегодня эмоции безгранично захлестывали ее разум, не давая шанса на обдумывание и адекватное поведение. Острые шипы терновника тут же стянули накидку с ее головы, волосы запутались в колючках, но девушка не заметила.       В груди, опасно близко от сердца, ныло нехорошее предчувствие. А что если Кокал вновь добрался до Ойнея? Вдруг юношу поймали за их прогулку?! Хотя нет... Тогда бы и за ней уже пришли. Может, он ввязался в уличную драку?       Фиа сама не заметила, как преодолела пролом в стене и оказалась за стенами храма. Ее глаза ощупывали окрестности, девушка надеялась, что неправа. Что сейчас, как по волшебству, Ойней окажется рядом, нежно обнимет ее, и все страхи уйдут прочь, как уходили всегда.       Но никого не было. Фиа добежала до одинокого куста у дороги, маяком темневшего посреди поля. Только чудом ее ноги не подкосились и девушка не закончила путь кувырком. Она словно обезумела. Спровоцированный живой фантазией страх за юношу ослеплял ее.       В голове гулко стучало от бега. Амфианака сжала пальцами попавшие под руки ветки и остановилась, жадно дыша. Постепенно до нее доходило, что она стоит посреди поля, за несколько стадий от храмовой стены посреди ночи и знать не знает, как она тут оказалась. Отпустив ветку, с удивлением обнаружила два глубоких прокола на ладони.       — В Греции что, все кусты колючие? — с неимоверным шоком пробормотала девушка, медленно поворачиваясь обратно к храму.       Ей стало страшно оттого, что кто-то мог ее увидеть. Сердце предательски подпрыгнуло в груди, и Фиа сорвалась с места, бегом бросаясь обратно.       Свободная туника закручивалась вокруг лодыжек, покрывало упало на плечи, волосы развивались за спиной, а маленькие мягкие кудряшки облепили щеки. От раскрасневшихся щек веяло жаром, а из губ вылетали всхлипы. Где-то за пару шагов до стены девушка споткнулась. Судорожно подтянув юбки, она на четвереньках пробралась сквозь терновник и поднялась на ноги уже на территории храма. Уголки глаз предательски жгло.       Мысленно причитая о собственной беспечности, Амфианака вбежала в храм, пролетев по темному коридору, распахнула створку в жреческую спальню и рухнула на свою кровать, заходясь в рыданиях. Крупные слезы текли по ее лицу, как бы быстро она не вытирала их жестким покрывалом. Отчаяние от того, что Ойней не пришел, страх из-за собственной неосмотрительности и боязнь того, что юноша попал в беду, заставляли сердце Фиа холодеть и замирать.       К счастью, свидетелем этой слабости молодой весталки была лишь все та же безразличная Селена. Каким-то чудом Амфианаке удалось не разбудить подруг и Арсинаю. Чудом. Объяснить свое состояние и, главное, где она бродила, было бы слишком сложно. Вот почему чудо было так необходимо...       И богиня Ананке снова улыбнулась своей любимице широкой и искренней улыбкой.