Глава двадцатая
13 августа 2016 г., 09:28
Амфианака лежала на кровати, смотрела, как наверху пляшет солнечный зайчик, пробившийся в узкую щелку занавешенного окна, и улыбалась.
Сегодня она почти не спала, но это никак не сказалось на ее прекрасном настроении.
Ойней ее не бросал. Более того, он, как и сама Фиа, ждал встречи! Конечно же, мужчина не признавался, но девушка смогла рассмотреть, что он испугался в тот момент, когда она сказала, что уходит. Спасибо Елене, что она расставила все по местам! Без нее вся эта неразбериха могла продлиться еще очень долго и закончиться неизвестно чем. А так... А так все хорошо, хотя небольшая напряженность между Ойнеем и Фиа была до самого конца.
Амфианака улыбнулась. Вчера Ойней обнимал ее более трепетно, чем обычно.
Девушка была счастлива, что все разрешилось. Конечно, ей было обидно услышать слова о том, что она в храме ничего не делает. Но весталка благоразумно решила не поднимать этой темы. И ни разу об этом не пожалела.
Сидя обнявшись на полу в домике Ойнея и его сестры, они разговаривали обо всем произошедшем. Амфианака узнала, что Ойнею не так давно разрешили ходить без палки, что он наконец заработал достаточно денег, чтобы снять лавочку на рынке, где Елена теперь каждое утро торгует глиняными горшками и вазами. Фиа рассказала мужчине о том наказании, которому подвергла ее Арсиная за порванное покрывало. И, разумеется, они обсуждали то, куда пропали все записки. Ответа так и не нашлось, но Амфианака решила присматриваться к поведению своих подруг.
Очевидно, что кто-то из них теперь посвящен в ее тайну. И вряд ли сможет вести себя так же, как и прежде. Странно только то, что эта тайна до сих пор не выползла наружу и не стала известной Арсинае!
Ойней очень просил вчера Амфианаку быть еще осторожнее и не давать повода для разоблачения. Он даже предложил на время прекратить их встречи, на что Фиа среагировала очень бурно.
Поняв свою ошибку, мужчина мгновенно предпочел забыть об этом неудачном варианте и просто решил, что стоит поменять место передачи посланий. С этим весталка спорить не стала.
Сейчас, лежа на жестком сундуке, выполнявшем роль кровати, Фиа едва не рассмеялась, вспомнив, как старательно Ойней закручивал ее в черную хламиду — ритуальный наряд мужчины в ночи Лемуралии. Еще забавнее было, как они тенью скользили по улицам Рима, высматривая, чтобы их никто не заметил. Точнее, это Ойней высматривал, а Фиа хихикала, посматривала на его мощную фигуру и то и дело наступала мужчине на ноги.
Осмотрев всю храмовую стену, Фиа подумала, что можно класть записку под большой валун рядом со стеной. После того, как даже Ойней не сумел его приподнять, от идеи пришлось отказаться. Потом мужчина обнаружил вынимающийся из кладки камень, и эта идея пришлась по вкусу им обоим. Найти записку здесь, не зная, будет намного сложнее!
" — Ну, ладно, мне пора... — смущенно пожав плечами, произнесла Фиа.
Возле храма они как по договоренности говорили шепотом.
Ойней бросил быстрый взгляд на небо и согласно кивнул. Амфианака торопливо стянула с себя черное мужское облачение и вручила его мужчине. Тот взял его, как-то странно смотря на Фиа.
— Что такое? — пробормотала девушка, засмущавшись.
Ойней отрицательно качнул головой, продолжая смотреть на нее.
— Ну.... Ладно, я пошла, — шепнула Фиа и, обогнув мужчину, скользнула к пролому.
Не вышло. Ойней перехватил ее за талию и повернул к себе. У весталки перехватило дыхание. Мужчина обхватил ее затылок ладонью и большим пальцем помассировал ее шею в том месте, где начинаются длинные медовые волосы. Амфианака видела, как он медленно склоняется над ней, и закрыла глаза. Его губы мягко коснулись ее щеки, и из груди девушки вылетел негромкий разочарованный стон. Но тут же он сошел на нет, поглощенный нежным поцелуем. Фиа прильнула к губам Ойнея, наслаждаясь их мягкостью.
Мужчина отпустил ее.
— Это было не слишком нахально с моей стороны? — хрипло прошептал он.
Фиа мотнула головой.
— Думаю, достаточно нахально, чтобы я могла стерпеть,- пробормотала она.
Ойней улыбнулась и протянул к девушке свою ладонь. Тяжело дышавшая весталка с недоумением посмотрела на нее, потом одарила мужчину крепким рукопожатием и скрылась в проломе".
— Это было чудесное завершение этого суматошного дня... — себе под нос прошептала Амфианака, жмурясь, как довольная кошка.
— Ты что-то сказала? — пробормотала проснувшаяся Иокаста.
Девушка повернулась к подруге, потягиваясь на своем ложе. Фиа закрыла рот и очаровательно улыбнулась Ио.
— Нет, ничего. Посмотри, какое ласковое солнышко заглядывает к нам! — и Амфианака кивком головы указала на маленькое окошечко.
— У кого-то сегодня хорошее настроение, — пробормотала Иокаста и встала, натягивая через голову белоснежную жреческую тунику.
— А у кого-то не слишком? — приподнимаясь на локте, спросила Фиа.
Ио неопределенно пожала плечами и выскочила в коридор, не удостоив подругу ответом. Амфианака вздохнула и вновь растянулась на постели. Настроение немного поблекло, но по-прежнему осталось радостным и приподнятым.
***
— Можно? — робко постучавшись, Иокаста заглянула в маленькую комнатушку, занимаемую старшей жрицей и считающуюся ее кабинетом. Арсиная подняла голову и коротко кивнула. Иокаста проскользнула внутрь. — Закрой дверь, — коротко потребовала Наставница. Ио кивнула и прикрыла тростниковую дверцу. — Садись. Вздохнув, персиянка опустилась на краешек стула. Арсиная подняла голову и подперла рукой подбородок, взглянув на подопечную. — Скажи мне, ты считаешь, можно довериться этому мужчине? Иокаста быстро сообразила, о ком говорит Настоятельница. Девушка согласно кивнула и смело встретила напряженный взгляд женщины. — Он сказал тебе хоть слово о том, что после смерти жены хочет отдать ее коллекцию религиозных свитков? Иокаста широко распахнула глаза и хлопнула ими. — Нет... Арсиная задумалась, глядя куда-то в стену поверх головы девушки. А Ио внезапно озарило. "Какой он молодец! — вдруг подумала она, — придумал способ встретиться со мной еще раз и узнать ответ!" Восхищаясь ловкостью ума мужчины, весталка взглянула на Наставницу и осторожно проговорила: — Этот человек показался мне отчаявшимся... Думаю, он просто хотел, чтобы мы помолились об его ребенке. Тут не до свитков. Как считаете, Арсиная? Верховная Жрица молчала, изучая лицо своей подопечной. Иокасте стало как-то не по себе. На миг показалось, что Арсиная знает о ее тайной выгоде в этом деле. — Мне показалось, он озабочен... — неуверенно проговорила Настоятельница, но потом тряхнула головой, словно прогоняя из нее посторонние мысли, — ты ему доверяешь? Удержавшись от того, чтобы облизнуть губы, Иокаста лишь кивнула. Арсиная вздохнула. — Ты найдешь время между храмовыми делами и молитвами на то, чтобы составить опись его свитков? Бровь персиянки недоуменно приподнялась. — Я — точно не найду на это времени, — пояснила Арсиная. — Храму это нужно. Да и пожертвование не повредит. А создание описи не займет много времени, — немного подумав, решила Иокаста. Настоятельница кивнула. — В таком случае, сегодня будь готова. Я встречаюсь с ним после вечерней молитвы. Как только я поговорю с посетителем, договоришься, когда тебе будет удобнее приступить к составлению описи. Пусть приносит свои свитки в храм, я выделю тебе комнатенку в хозяйственном помещении. Будет лучше, если ты не будешь слишком распространяться о своей работе девочкам. И, думаю, тебе не нужно говорить, что общение с сенатором нужно свести до минимума? Иокаста смиренно кивнула. — Ладно, иди. Твоя же очередь готовить? Иокаста снова кивнула и поднялась. Арсиная уже не видела, как выходила подопечная, вернувшись к прерванному было занятию. А та, захлопнув единственную дверь в помещениях весталок, широко улыбнулась. Натолкнувшись на удивленный взгляд Деяниры, Иокаста тут же спрятала радость и поспешила к уже заждавшемуся ее очагу. Сенатор сенатором, а получить выволочку за невыполненные вовремя обязанности персиянке совсем не хотелось.***
— И да даруют Великие Боги славу Риму, поддерживая и наставляя его Венценосного ave-Императора! — с торжеством в голосе закончила Амфианака, оглядывая всех собравшихся в маленьком молельном зале. Деянира клевала носом, Иокаста стояла как на иголках, оглядывая все вокруг, Арсиная и вовсе отлучилась куда-то в последний перерыв на самостоятельную молитву, пожелав всем заранее спокойной ночи. Такое случалось с Настоятельницей редко, но все же случалось, поэтому никто не удивился. Видимо, у нее были какие-то более важные дела. Ни одна из весталок не сомневалась: пропущенную часть молитвы Арсиная вознесет сама чуть позднее, а за своевременный уход с моления воздаст сама себе должное наказание упорным трудом. Наставница была сурова не только к своим подопечным, но и к себе. Амфианака невольно улыбнулась, закрывая толстую пергаментную книгу, в которой содержались все те молитвы, что нужно было ежевечерно произносить для услаждения божественного слуха. Хотя она и знала их наизусть, пользоваться книгой давно вошло в привычку. Удивительно, но сегодняшняя служба, которую Фиа произнесла вслух от самого начала и до конца, пролетела для девушки как на одном дыхании. Прекрасное настроение неотвратимо следовало за Амфианакой по пятам весь день, и не оставило даже тогда, когда масло из амфоры выплеснулось ей на руки, и они покрылись алыми пятнами и начали нестерпимо чесаться. Фиа лишь с улыбкой промывала их водой и то и дело украдкой почесывалась, хотя Арсиная строго настрого запретила ей этим заниматься! Едва отзвучали последние слова молитвы, Иокаста поспешно куда-то скрылась, взметнув напоследок юбкой клубок пыли, невесть откуда появившийся в углу молельни. Амфианака проводила ее глазами и удивленно пожала плечами. — Фиа... — Деянира приблизилась ближе, косясь вслед подруге, и пробормотала — она ведет себя странно, не так ли? Амфианака убрала книгу на место и неопределенно пожала плечами. — Может быть, у нее красная драма. По времени вроде бы подходит. Деянира недовольно сдвинула брови. — Да причем тут стирка кровавых тряпок! — воскликнула девушка, — говорю тебе, с нашей Ио что-то происходит! Амфианака рассмеялась. Иокаста вела себя странно? Ну, только если самую малость! Подумаешь, хмуро буркнула что-то утром, да сбежала сразу после вечерней молитвы — всякое бывает. — Дей, не ищи тайны там, где их нет и быть не может, — посоветовала она темноволосой подруге, крепко ее обнимая. Деянира что-то недовольно пробурчала про "странности", "легкомыслие" и "поветрие". Амфианака хихикнула еще громче и поцеловала Дею в лоб. — Пойдем-ка лучше спать, родная. Завтра твоя очередь чистить очаг. А моя — чистить котлы. За десять лет так и не определилась, что радует меня больше, — и Фиа хихикнула еще раз.***
Иокаста с трудом дождалась последних слов вечерней молитвы. Они всегда были одни и те же. "И да даруют Великие Боги" и прочие бла-бла-бла. Едва благословенная фраза сорвалась с губ Амфианаки, сердце Ио сделало радостный кульбит, а сама девушка сорвалась с места. Ноги торопливо перебирали по полу, а весталка подумала, что неплохо было бы перевести дух, прежде чем входить к Арсинае. Так и на ненужные мысли навести можно. Зачем доставлять Наставнице лишних хлопот? Однако Иокаста даром переживала. Едва ее пальцы коснулись грубо приколоченной ручки на единственной в храме двери между залами, как девичьи ноги словно приросли к полу. "А может, я делаю ошибку?" — вдруг подумалось Иокасте. И стало страшно. Впрочем, девушка тут же напомнила себе речи Амфианаки о том, как той стало боязно первый раз за длительный перерыв общаться с кем-то посторонним. Взыграла гордая кровь предков-воителей, и Ио решительным жестом распахнула дверь в рабочую комнату Арсинаи. В тот же миг в нее уперлись два взгляда. Один из них принадлежал Настоятельнице — недовольной, что к ней ворвались без стука. Второй — мужчине, закутанному в сенаторский красный плащ. Девушке показалось, что глаза последнего как-то непонятно блеснули. — Если вы так решительно настроены, то вашими свитками займется моя послушница. Иокаста, познакомься, это сенатор Удополос, — строго произнесла Арсиная, решив не указывать своей весталке на ее ошибки при посторонних. Мужчина опустил глаза и легко поклонился: — Благодарю вас, Арсиная. Спасибо за согласие, Иокаста. При последних словах сенатор поднял взгляд и встретился им с весталкой. У той мгновенно перехватило дыхание. Слова показались ей ключевой фразой. Чем-то вроде их личного шифра. Кажется, мужчина понял, что она готова сотрудничать ради его книги. Большого усилия стоило Иокасте сдержать рвущийся наружу румянец. — Иокаста, проводи сенатора до ворот, там и договоритесь о времени, когда будешь готова заняться свитками. Не забудь о своей главной работе, — Арсиная особо и не потрудилась хоть как-то завуалировать свое отношение к происходящему, — заодно покажешь, где сенатор сможет оставить свитки. Незачем ему в третий раз пересекать землю храма Весты! Голос Старшей Жрицы звучал сухо и неумолимо. Сенатор определенно вознамерился что-то возразить, но Иокаста покорно кивнула и взглянула на мужчину. — Да, Арсиная. Идемте, сенатор . Было в ее голосе что-то такое, что отговорило мужчину возражать. Вместе они вышли из здания главного храма, молча преодолели темный коридор и освещенный лишь одной луной двор. Закономерно, что никто их не увидел: Дея и Фиа в это время уже лежали под одеялами и старались заснуть. Иокаста отворила деревянную калитку и посмотрела на сенатора. — Надеюсь, вы сможете доставить свитки сюда через два дня? Мужчина поднял голову, словно что-то сверяя. — Мне удобнее привезти их вам завтра. Завтра же и начать, — и в его голосе промелькнула нотка властности, словно он привык командовать. Промелькнула и сразу же пропала, но Ио успела уловить ее. — Через два дня. Завтра я не смогу заняться описью, — решительно проговорила она и без капли смущения скрестила свой взгляд с его. Глаза сенатора зажглись интересом. А ему-то говорили, что весталки стыдливые и робеют даже заговорить с мужчиной, не то что взглянуть на него! Он кивнул. — Через два дня. В это же время, я полагаю? Иокаста согласно кивнула и указала ладонью на маленький сарай, замерший в углу каменной храмовой ограды. Одной стороной он выходил на двор, второй — на пустынную дорогу, опоясывающую Рим кругом. — Оставите свитки там на столе, я оставлю внешнюю дверь открытой. Можете не дожидаться меня, я свое дело знаю. Мужчина вопросительно приподнял бровь. — Все же, я бы предпочел все детально обсудить... — начал было он. Иокаста торопливо оглянулась и нетерпеливо побарабанила пальцами по калитке: — Через два дня. Недовольство проскользнуло на лице сенатора, но он поспешил укрыть голову капюшоном. А затем, ни говоря больше не слова, выскользнул за ограду. Ио мгновенно заперла дверь, немного не понимая, зачем так упорно поддерживает всю эту секретность. Гость находился здесь с позволения Арсинаи, работать с ним она будет с ее же решения. Но все равно, где-то в потаенной глубине ее души, сидел маленький червячок, упорно считающий, что она делает что-то нехорошее. И именно из-за него так горевшая предстоящей встречей с сенатором весталка порадовалась, что выиграла еще целых два дня на то, чтобы снова все обдумать и принять теперь уж точно — правильное решение.
