Любимица Ананке

      За два дня эйфория от объяснения с Ойнеем прошла, и теперь пора была начинать мыслить логически.       Для начала Амфианака выждала момент и "отправила" мужчине послание новым способом. На маленьком пергаментом свитке девушка с сожалением указала, что сегодня не придет, так как ничего не выяснила и лучше поостеречься, однако через четыре дня будет ждать мужчину на том же месте и в то же время.       А затем весталка принялась присматриваться. Для этого наступило самое удобное время. Приближалась Весталия*. Точнее, она не то чтобы совсем уж приближалась, но жрицы, для которых этот день был единственным шансом увидеть близких, с нетерпением ждали его и готовиться начинали едва ли не за месяц. Да и к тому же, сделать нужно было действительно многое. Убрать храм, подлатать вновь появившуюся трещину на алтаре, отполировать до блеска металлические держатели палладиума**. В обычные дни эту древнюю реликвию трогали мало, лишь дважды в месяц Арсиная собственноручно стирала с него пыль. Маленькое деревянное изображение считалось едва ли не более важным, чем священный Огонь Весты, мерно горевший в главной храмовой зале.       По преданию, палладиум упал с небес на цитадель Трои и оттуда был перевезен в Грецию, а впоследствии — в Рим. Считалось, как и с Огнем, что от сохранности этой фигуры зависела безопасность и само существование Римской Империи.       К счастью всех четырех весталок, палладиум давним решением Нума Помпилиуса находился в отдельной, маленькой комнатке храма, ровно позади алтаря со священным огнем и не требовал к себе ровным счетом никакого внимания. Разве только протереть от пыли да периодически проверить, на месте ли. В свете того, что в храме, хоть и открытом днем, посетителей в принципе не бывало, последний пункт был не самым обязательным. Однако в день Весталии, когда двери храма милостиво открывались для посетителей и здесь им были действительно рады, главная жрица выносила священное изображение Афины и показывала всем собравшимся, что вот оно- по-прежнему здесь, все так же в храме и как и раньше Рим может спать спокойно.       Сегодня Арсиная собрала всех своих подопечных в главном зале после молитвы для того, чтобы распределить задания на день.       — Думаю, в этом году Весталия будет многолюдной, — проговорила Арсиная, обводя взглядом весталок.       Они были такие разные, но так одинаково близкие ее сердцу.       — Почему? — поинтересовалась Иокаста.       Ее голос звучал немного отстраненно, и Фиа с удивлением на нее покосилась.       — А какой наплыв народа был в марте? — вопросом на вопрос ответила Арсиная и улыбнулась, — кажется, Амфианака очаровала людей.       Щеки Фиа немного зарозовели, и она склонила голову чуть вниз. Деянира открыто улыбнулась, а Иокаста торопливо опустила глаза.       — В этом году ничего особо не изменилось: список дел тот же, — решив, что минутки расслабления с девушек хватит, Арсиная перешла к делам насущным.       Весталки обратились в слух.       — Работы по кухне, храму и спальням выполняете как всегда, по установленной очередности. Этого мы менять не будем, — Старшая Жрица обвела взглядом подопечных на предмет возражений. Таковых не нашлось, и она продолжила, — теперь что касается непосредственно подготовки к Весталии. Трещина на очаге достается Амфианаке. Думаю, с глиной ты справишься.       Фиа кивнула. Который уже раз именно ей приходится замазывать трещины в стенах, ничего сложного.       — Деянира займется очисткой главной статуи и прочих храмовых изображений.       Дея улыбнулась — такая работа была вполне ей по душе.       — Так же, девушки, на вас подготовка традиционного украшения храма. Вытащить, перестирать, подшить, — продолжала Арсиная.       На миг она воздела глаза к небу, словно сверяясь с утвержденным в голове списком дел, а затем перевела взгляд на третью свою подопечную.       — А Ио в этом году займется палладиумом и приведением в порядок дальней комнаты.       Фиа расстроенно вздохнула, а Деянира послала на подругу сочувственный взгляд. Уборка помещения, где хранился палладиум, была самой неприятной работой. Туда весь год входили только для того, чтобы поставить ненужную пока что культовую вещицу (подсвечник или, к примеру, жбанок из-под масла) — представляете, сколько там нудно было разгрести к Весталии!       Иокаста взглянула на наставницу и коротко кивнула. Сложнее всего было не показать подругам своей радости от такого исхода событий. Несколько дней работы в одиночестве позволят ей еще раз все обдумать и восстановить порядок в мыслях. И не отвечать ни на какие вопросы! Иокаста уже несколько дней просто-таки кожей чувствовала, что Деянира жаждет поговорить с ней о чем-то. Пока что расспросов удавалось не очень ловко, но все-таки избегать.

***

      Амфианака только что закончила с вечерней молитвой и теперь направлялась в спальню. Она немного задержалась, чтобы закрыть кухонный домик, и поэтому отстала от Деяниры.       На улице моросил мелкий дождик, и небо заволокла какая-то серая хмарь.       Впору было порадоваться отмененной встрече! Вряд ли бы Ойней позволил ей замерзнуть, но сидеть в кустах в такую погоду — приятного было бы мало.       Вздохнув, Фиа поплотнее закуталась в накидку, чувствуя подкрадывающуюся к телу вечернюю свежесть, и ускорила шаги. Преодолеть оставалось лишь маленький коридор, разделяющий храм и спальни. Внезапно в темном закутке послышались негромкие голоса, и Амфианака невольно замедлила шаг и затаила дыхание.       — Послушай... Ты точно уверена? — медленно и с огромным сомнением произнес строгий, сухой голос.       Несомненно, он принадлежал Арсинае. За десять лет Фиа узнала бы его в любой ситуации! Очевидно, невидимый собеседник кивнул, потому что наставница продолжила.       — Ну ладно... Продолжай в том же духе: прошу тебя, не допусти оплошности. Будь внимательна и сосредоточена. И если что-то — тут же сообщай мне.       — Не беспокойтесь, Арсиная. За меня вам не придется краснеть. Обещаю быть начеку и чуть что — докладывать вам, — жарко пообещал молодой, бодрый голосок.       Как бы его не старались приглушить до шепота, он все равно звучал звонко. Очевидно, Арсиная осталась удовлетворена ответом, потому что ее голос значительно потеплел, когда она произносила:       — Я рада это слышать. Спокойной ночи, Иокаста.       Амфианака, дернувшись от стены, поспешно прошмыгнула мимо темной комнаты Арсинаи и ввалилась в спальню.       — Я разобрала тебе постель, — миролюбиво сообщила Деянира, заканчивая переплетать свои кудрявые косы.       — Спасибо, — сбивчиво бормотнула Фиа, переоблачаясь в ночную рубашку и закидывая сандалии под кровать.       Дея взглянула на нее, изогнув бровь, но девушка этого не заметила.       Забравшись под одеяло, Амфианака буркнула: — Спокойной ночи.       — Сладких снов, Фиа, — звонко донеслось с соседней постели.       Иокаста вернулась в спальню только после того, как в спальне погасла свеча и установилась полная тишина. Она молчаливо разделась, шмыгнула в постель и устроилась там, даже не ворочаясь.       От снятой ею туники пахло терновником и дождем.

***

      Иокаста почти вприпрыжку неслась прочь из храма.       "Будь осторожна! Сообщай сразу!"       Да, конечно же! Иокаста уже спешит выполнять просьбу Арсинаи! Девушка только-только осознала, что придется не только умалчивать, но и, возможно, лгать. Что ж, она к этому готова!       Маленькая сторожка у ограды приветливо светила робким огоньком. Видимо, Ио уже ждали.       На душе сразу стало хорошо-хорошо, и она без каких бы то ни было сомнений толкнула дверь.       Мгновенно к ней навстречу поднялся мужчина, еще пару секунд назад сидевший на грубом стуле в углу комнаты. Впрочем, больше сидеть здесь было и не на чем....       Здание, предназначенное для приема посетителей, состояло всего из одной комнатенки, причем, сквозной. Вход в него был как с улицы, так и из двора храма: в течение дня дверь с улицы не закрывалась, в отличие от храмовой. Любой пришедший должен был постучать железным молоточком по дереву и терпеливо ждать, когда его услышат. Случалось, посетители так и уходили не замеченными.       Здесь же стоял один стол и один стул. Ничего больше.       — Наконец-то Вы пришли! — мужчина схватил Иокасту за локоть и потащил к стулу.       Его влажные пальцы оставили на девичей коже отметину.       Иокаста ненавязчиво высвободила свой локоть и горделиво опустилась на стул.       — Как освободилась, сразу же пришла, — ответила она и тут же, словно испугавшись собственной резкости, обворожительно улыбнулась.       По лицу пришедшего скользнула тень, но он торопливо прогнал ее прочь и улыбнулся, пряча руки за спину.       — Конечно, простите меня, обворожительная Иокаста! — покорно закивал он.       — Весталка.       — Простите меня еще раз, обворожительная весталка!       — Просто весталка, — спокойно поправила его Ио и огляделась, — простите, а где книги?       Если мужчине что-то и пришлось не по нраву, внешне он этого не показал. Вместо этого наклонился и бухнул на стол семь свитков.       — И все? — не сдержалась жрица.       — Помилуйте, конечно же нет, — разулыбался мужчина.       Иокаста украдкой отметила, что улыбка делает его полное лицо приветливее. Оно перестает казаться таким болезненно одутловатым и превращается в достаточно миловидное. Девушка вообще решила, что, несмотря на свою полноту и физическое несовершенство, мужчина очень привлекателен.       — Но если я принесу сразу все свитки, позволит ли ваша настоятельница нам встретиться вновь? — обнажил в новой улыбке желтоватые зубы посетитель.       Иокаста была вынуждена согласиться. Чтобы не смотреть на беззастенчиво разглядывающего ее человека, девушка развернула первый свиток. Там оказалась какая-то совершенно неинтересная перепись римлян. Впрочем, как во втором и третьем. В четвертом свитке спрятались кулинарные руководства, а красивая вязь пятого сообщала о каком-то путешествии. Решив, что Арсиная должна остаться довольна первыми приобретениями, Ио вскинула голову и сгребла все свитки в охапку.       — Большое спасибо за вашу щедрость, господин, — вежливо кивнула она, подходя к двери и открывая ее мыском сандалия, поскольку руки оказались заняты.       Мужчина ошарашенно развел руками.       — Но, позвольте, Иокаста! А как же наш разговор? Куда же!       Он шагнул было вперед, но жрица отрицательно качнула головой.       — Вы же понимаете, что ради получения доверия и вам, и мне первую встречу необходимо закончить кратко. К тому же, я очень устала после службы, а еще разбирать ваши свитки. До встречи, господин!       И девушка проворно захлопнула дверь, бедром опуская щеколду — возиться с ключом возможности не было.       Оставшийся в одиночестве мужчина немного посмотрел на запертую дверь, потом поправил фибулу на плаще. А затем широко улыбнулся, как объевшийся сметаны кот.       Шагая по темной тропе прочь от храма, он, казалось, был счастлив.