Тонкости паукоприручения

В провонявшей кровью комнате время ползло медленно и нудно. Как и всегда, когда я просто валяюсь на диване и перевожу хавку на дерьмо, регенерируя очередную оторванную конечность. Вот только сейчас имелось одно симпатичное отличие: сам Невероятный Человек-Паук сидел за моим диваном вместе со своими восьмилапыми духовными сородичами. Видимо, лежбище («Седалище?..» – предположил Белый) на куче коробок из-под пиццы показалось ему чище и надёжнее, чем моё задрипанное кресло и колченогая табуретка. - Много мух наловил, Паучишка? – неустанно вопрошал я, как только начинал скучать: гудящие из-за боли мозги никаких других оригинальных мыслей не выдавали (обитатели моей башки тоже изобретательностью не блистали, да и своим обычным энтузиазмом тоже). В ответ Питер посылал меня туда, куда обычно посылают, чтоб было обидно. Я же запоминал направления и обещал себе при случае наведаться. Прям и туда, и сюда – а если Паучок заупрямится, так можно и припомнить, что это была его идея... Витая в этих милых мыслях, я почти закончил с ногой. Отросла как новенькая, осталась одна рука. Левая, моя любимая. Я по ней скучал. «Правая тоже ничего, – отметил Белый. – Мы – амбидекстр, какой хочем, той и дрочим». «Лапка Питти всё равно была бы лучше, – возразил Жёлтый, – и нам необходимо её раздобыть!» - Паучок, поделись мухой. Есть охота, – сообщил я. Виноватое выражение выглянувшей из-за дивана физиономии было видно даже через маску. - Я... сбегаю. Куплю поесть... «Пицца "Четыре сезона" с кетчупом и майонезом, большая картошка фри с соусом барбекю, макфлари с карамелью и самое крепкое тёмное пиво, спасибо, пожалуйста!» «Главное – пусть приносит свои сладкие булочки! – сопроводили его уход белые и жёлтые таблички, выскакивающие перед моим внутренним взглядом из дебрей подсознания. – Наши муки того стоят!» *** Да, я пострадал, помогая Паучишке. Вернее, это он так думал. Целую историю развёл, небось, нафантазировал, что я прикрыл его собой. Нет. Я просто тоже очень захотел замочить тех плохишей, с которыми он махался. А то, что моё тело оказалось как раз промеж гранаты и Паркера, – так и вовсе случайность. С тех пор он таскался ко мне каждый день, множил паутину за диваном. А я и рад: не то диковатого питомца завел, не то исправного поставщика халявного фаст-фуда. Паучок безотказно приносил жратву, ничего не требуя взамен. Только вот предпочитал прятаться за диваном, чтоб не видеть регенерацию. Да я и сам был не прочь не показываться ему на глаза: поначалу Паркер аж посерел от увиденного. «Что тут такого? Ну кости, ну мясо, ну плёнки-жилки всякие...» – недоумевал Жёлтый. «Блеванёт, блеванёт», – неустанно предостерегал Белый. Как будто тут грязнее от этого станет, ой, ну честное слово... *** Впрочем, пока я был один (скорее «одни»: полное одиночество для моего «я» – недоступная роскошь), у нас родилась неплохая идейка... Когда Паучок влетел в окно, шурша пакетами с едой, я почти жалобно посмотрел на него и сообщил, что у меня всё затекло. И надо бы помассировать, чтоб быстрее отрастало. Он поверил почти сразу, святая наивность! Жаль, что я ногу уже отрастил, вот было б здорово... Но и то, что есть, – тоже неплохо: лапка маленькая, приятно-прохладная, старательная – урррр! Белый и Жёлтый заткнулись даже, хотя это было больше похоже на притихших хищников в засаде. Тонкие пальчики Питти скользили по корявому от мутации и регенерации левому плечу, тогда как моя правая рука подбиралась к паучишкиному филею... Ауч!.. Ну я же всего чуть-чуть! Жаль булок для больного товарища?! А он взял и обиделся. Так обиделся, что я оказался весь замотан паутиной. Только как-то недостаточно крепко. Ого, вот так Паучок! Ломается-то только для виду! «Это заигрывание такое, вали его прям сейчас!» – восторгался Белый. «Он нас оседлает, он сейчас нас оседлает!» – вторил ему Жёлтый. Нахальная правая рука выпуталась и снова направилась шалить. Я отчаянно орал, уверяя, что она живёт своей жизнью и я к этому непричастен. Паучок не верил, грозился оставить меня и без левой... Под конец даже сбежал раньше, чем надо. Виду напустил такого, будто уходит навсегда. Мы, ясен хрен, не поверили. «Навсегда» продлилось до следующего утра. На этот раз Питти сам принялся за массаж. А на правую, невесть что творящую руку мы с ним дружно решили внимания не обращать... Впрочем, от медленно отрастающей конечности Паучок всё равно отводил глаза. Маялся чувством вины и неоплаченного долга. Я великодушно предложил ему выход: спасти меня от смертельно опасного спермотоксикоза. Нет предела паучьей неблагодарности: дал мне в глаз и исчез. «В отношениях важнее всего – рассчитывать длину прыжков!» – поучительно высказался Белый, ещё минуту назад сыпавший вариантами интимного предложения Питеру, из которых мы с Жёлтым выбрали, между прочим, самый умный и приличный. Вернулся Паучишка только через пару часов – с едой, немного виноватый. Больше массировать не порывался, скрылся за диваном и обиженно сопел оттуда. «Ну вот, это всё он виноват, чванливый придурок! – сетовал Белый на Жёлтого. – Говорю тебе: на "не хочешь ли солёного йогурта" сто процентов повёлся бы кто угодно!» «Этот похотливый даун хочет оставить нас без всех выступающих частей тела», – подозревал Жёлтый, и зря: сомневаюсь, что смутившийся Питти способен мне что-то оттяпать... *** Когда с отращиванием руки было покончено, Паучок мялся-мялся, выискивая повод остаться, но в итоге свалил. Бросил нас в пучине срачной рефлексии, поисков виноватых и многовариантности дурацких идей для маниакального преследования или одинокого досуга... «"Мрачной", ты хотел сказать», – поправил Жёлтый. Нет, не хотел. *** Выдержки Паркера хватило на полтора дня: следующим вечером он зашел ко мне с пакетом из закусочной. Пешком, без костюма – через дверь. Конечно, я его впустил – как иначе-то, это же Питти! Нашей радости не было предела, но я не подал виду, только казался контуженным и периодически тупил: попробуй сосредоточься, когда в голове мелькают, перекрывая друг друга, белые и жёлтые таблички с придурочными репликами. Нет, их нельзя просто не читать. Да, не ты один такой умный, я пытался. Я так и не добился толку от давно угробленного телека, потому мы с Паучком включили фильм на мобиле и принялись за еду, сгребя со стола археологические наслоения мусора. Среди прочего там мелькнули мои старые носки – вот они куда подевались! – незаметные на общем фоне, но коварно смертоносные... Комочки использованных салфеток тоже не добавили картине гигиеничности, равно как и стухшая куриная нога в контейнере – это что ж такое месяц назад произошло, что я её не дожрал?! Паучка аж перекосило от этого всего, но убираться у меня в комнате он не захотел. А жаль.