Toxicity

«— Да, — сказал он. — Вся жизнь переменилась от одной ночи, или скорее утра.»

Лев Николаевич Толстой. «После бала»

***

      Громкий звук заставил проснуться. От непонимания ситуации, меня бросило в холодный пот. Ничего не замечая, объятый страхом я собрался было соскочить с кровати и нестись к источнику звука, как услышал женское хихиканье и последующее шипение, настойчиво призывающее вести себя тише. Не сразу осмыслив происходящее, я терялся в догадках, но, отойдя от шока и сна, я понял, что, скорее всего, это Дэнни и его девушка, а может быть и не его. Вдруг я почувствовал прилив крови к своим щекам, сам не ожидая такой реакции, я все же решил, что лучше заснуть и поскорее.       В попытках отправиться в царство Морфея я провел немало времени. Мысли о личной жизни соседа и своей не покидали голову. К 17 годам обычно все уже имели опыт отношений или любой другой опыт с противоположным полом, но не я. Сначала не интересовало, потом не было времени, и вот, дожив до 17 лет, я лежал в съемной квартире, пытаясь всеми силами переключить свое внимание на что-то, кроме звуков за стеной. Я бы солгал, сказав, что никогда не пытался выстроить отношения или не хотел, но увы ничего не получалось и, вовсе разочаровавшись в любви, я перестал пытаться. Сначала одиночество всегда дается тяжело, а потом привыкаешь, но нет уверенности, что ты в следующий раз не заплачешь посреди ночи от пустоты и разрывающих тебя эмоций, которые будут поведаны не верному другу, а немой тишине и холоду тьмы. Для тебя просто становится нормальным быть всегда одним, везде третий лишний, везде чужой. Хороший друг, прекрасный советчик, жилетка, чтобы поплакаться, но для каждого есть кто-то лучше, для каждого есть кто-то более дорогой и любимый, для каждого ты просто хороший человек. Хороший человек, который все простит, которого можно растоптать и унизить, а потом просто вернуться, и он примет и снова поможет.       Остановив себя пока не поздно и не углубляясь в эти размышления, я решил принять снотворное, единственное, что могло спасти сейчас. Потратив на поиски нужного мне препарата в своих еще не разобранных чемоданах пару минут, я выпил нужное количество таблеток, даже не запивая водой, ибо мне не представлялось возможным выйти из комнаты в разгар уже 2 или 3 полового акта за стеной. Отметив про себя прекрасное мужское здоровье Дэнни, я вновь попытался заснуть, и благодаря снотворному у меня, наконец, это вышло.

***

      Пробуждение было не из легких. Не сразу отойдя от сна, я лежал и пытался осознать кто я, где и что же происходит? Спустя пару минут память вернулась и я, придя в себя, решил осмотреть свою комнату. Напротив кровати стоял массивный шкаф, забитый книгами, рядом располагался стол, на котором так же было несколько книг и какие-то бумаги. Стены были увешаны картинами, напоминавшими по стилю 18 век или действительно написанные тогда. Справа от кровати было окно с довольно большим подоконником и небольшой балкон, выходящий на другой дом. В комнате было немало растений, которые перекликались с оливковым цветом обоев и темным полом. В общем, вполне довольный комнатой и обстановкой я, собрав всю волю в кулак, все-таки направился к выходу из комнаты.       Остановившись перед дверью и прислушавшись к звукам, я не уловил ровным счетом ничего, поэтому, выдохнув, медленно открыл дверь и направился в зал.       В гостиной на полу сидел Уорсноп и настраивал гитару. Теперь я мог его лучше разглядеть. Светлая кожа и растрепанные волосы сразу бросались в глаза, руки его довольно подкаченные были забиты татуировками, лицо все никак не удавалось рассмотреть и, отложив разглядывание лица, я вздохнул и отправился за чаем для себя. Не зная, что сказать и как начать диалог, я всего лишь немного помялся в зале и продолжил движение к напитку, но тут вслед раздалось:       — Мне тоже налей.       — Кхм, ладно, — пораженный наглостью, но решивший не портить еще даже не начавшиеся отношения, я пересек гостиную и отправился на кухню.       Заварив чай, я вернулся и, чувствуя себя какой-то домохозяйкой или горничной, услужливо подал Дэнни его чашку.       — Спасибо, — бросил парень, легко улыбнувшись и отложив гитару, повернулся ко мне. Теперь наконец-то я мог рассмотреть его лицо. Он был не то чтобы просто симпатичным, я бы мог назвать его даже красивым. Трехдневная щетина, копна темно русых волос, светлые глаза, обворожительная улыбка и приятные черты лица — все сочеталось, и было идеально в этой наглой сволочи. Засмотревшись на своего собеседника, я и не заметил, как по его лицу расползлась еще более наглая и слащавая улыбка, но, не дав ему съязвить, я быстро выпалил:       — Мы знаем только имена друг друга, а уже второй день живем вместе, я думаю, стоит это изменить.       — Мм, хорошо, с чего начнем? — откидываясь на спинку дивана и отпивая чай, спросил Уорсноп.       Оказавшийся застигнутым врасплох и надеявшийся, что Дэнни сам перехватит инициативу разговора, я просто бесцельно открывал рот, подобно рыбе, пока не решил задать самый банальный вопрос:       — Начнем с самого простого, сколько тебе лет?       — Много, 23 если точно, — хмыкнув, ответил он, — а тебе сколько, мальчик?       — 17, — пробубнил я, поморщившись от этого обращения.       — Ах, молодость, — наигранно произнес Уорсноп и продолжил, — расскажи о себе, откуда ты и какой была жизнь до Лондона?       В его глазах читался интерес и, подвинувшись ближе, он всем своим видом показывал, что готов выслушать все мои бредни о своей тяжелой жизни подростка-одиночки с фальшивыми друзьями и большими проблемами в семье.       Вздохнув, я начал свой рассказ и изложил все в подробностях о том, как был счастлив в детстве, все свое свободное время проводя на улице с друзьями, которые тогда казались лучшими и единственными на всю жизнь. О том, как учился в начальной школе, посвящая всего себя учебе и старающегося достичь чего-то. О том, как разочаровался в людях, в боге, в любви во время средней школы. О том, как выживал весь свой подростковый возраст, пытаясь перенести его достойно, но сломался и ушел на самое дно примерно в 16-летнем возрасте. Я не жалел, что именно так получилось и не жалел о том, что выстрадал и пережил, ибо как говорил один великий человек: «Если хочешь быть счастливым — сначала научись страдать».       Закончив свое повествование, я посмотрел на парня. Он смотрел куда-то сквозь меня погруженный в свои мысли. Через пару секунд он сфокусировал свой туманный взгляд на мне и произнес:       — Ну что ж, — недолгая пауза, — пожалуй, и я расскажу о себе.       Он начал свой рассказ. Я ловил каждое слово, сказанное им, которое он произносил с типичным лондонским выговором таким приятным голосом. Из рассказа Дэнни я узнал, что он бывший музыкант и теперь учится на 4 курсе местного университета. Уорсноп сам назвал свою жизнь обычной и ни чем особым не выделявшейся, а я добавил, что в этом нет ничего плохого, даже напротив. Но что-то меня смутило в его взгляде и глазах, парень смотрел как-то сквозь предметы и сами глаза выдавали его с потрохами, отчетливо давая понять, что чего-то он не договаривает. Я всегда верил, что глаза — зеркало души, и в его светлых глазах неопределенного цвета я видел потрепанную жизнью и людьми душу. Проверять свои догадки я не стал и решил, что со временем все само прояснится.       Повисло молчание, я продолжал исследовать своего знакомого, пытаясь лучше рассмотреть татуировки. Дэнни в свою очередь делал то же.       За окном ясное с утра небо застилали тучи, такие привычные и обыденные для вечно мрачного Лондона. Начинался дождь, к которому тут готов каждый житель. Мелкие капли опаляли разогретую небесным светилом землю. Совсем не неловкую, а уютную и нужную тогда тишину нарушало только тиканье часов. Не знаю, сколько бы мы еще так просидели, если бы не разрезавший атмосферу на части, как заправский мясник, рингтон телефона. Дэнни встрепенулся и, ловко выудив мобильник из кармана джинс, ответил на звонок и умчался в другую комнату. Снова оставшись один на один с собой и своими мыслями, я почему-то постоянно склонялся к тому, что этот звонок обязательно от девушки. «Ну, ведь не убегают в другие комнаты, когда хотят поговорить с друзьями» — доказывал себе свою правоту, но не успел я обдумать и другие версии, как меня отвлек громкий хлопок двери, в комнату ураганом ворвалась миссис Маргарет.       — Юноши, мне срочно нужен телевизор, — уверенно направляясь к креслу, сказала она.       — Конечно, он в вашем распоряжении, — ответил я, не особо интересуясь подробностями.       Через пару мгновений, словно из-под земли предо мной появился Уорсноп и коротко сообщил:       — Сегодня вечером я кое-куда тебя отведу.       Я вылупил глаза и, не зная, что сказать, тупо смотрел на него. Дэнни, заметив это недоумение, усмехнулся и добавил, что я все узнаю вечером, засим он оделся и удалился из квартиры.