Toxicity

«Я был тогда молод - и будущее, это короткое, быстрое будущее, казалось мне беспредельным. Разве не может повториться то, что было, думал я, и еще лучше, еще прекраснее?.. Нет! ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовию устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием!»

Иван Сергеевич Тургенев. «Ася»

***

      Тем временем жизнь продолжалась. Брук после знакомства со мной стала частым гостем в нашем доме. Все шло своим чередом, я все больше влюблялся в Дэнни, он все больше влюблялся в Брук, все шло как надо, все было так, как должно было быть. Мир не перевернулся с ног на голову, солнце не перестало сменять на небосводе луну, жизнь не остановилась после моего признания самому себе.       Я вспомнил об учебе и погрузился в подготовку к первому курсу института. Я был готов на что угодно, брался за любое дело, изучал совершенно ненужные и не интересующие меня науки, читал слишком много книг, делал все, лишь бы выдернуть себя из реальности и занять чем-то мозг, лишь бы не видеть, как он целует ее, нагло сидящую на его коленях.       Очередной день. За окном густой туман обволакивал город, давая людям затеряться в нем, растворяя в себе дома, улицы, лица. Туман словно время. Время так же стирает из нашей памяти облики дорогих когда-то людей, чувства, которые, казалось, будут вечными. И если туман пройдет, уступая место солнцу, которое возвратит все то, что скрыл в себе туман, то время не вернет ничего, люди не вернутся, чувства не вернутся, все канет в бездну лет. Такое беспощадное время, отнимающее все, отнимающие единственное, что принадлежит человеку — жизнь. И ничего с ним не поделаешь, не остановишь, не зациклишь день, в котором счастлив, не перемотаешь день скорби, остается просто принять и оборачиваться назад, потому что нет будущего без прошлого.       Сегодня я собирался изучать генную инженерию и уже готовый снова отвлекать свой мозг и сознание, в общем, от терзающих меня чувств направился к письменному столу. Дойдя до места назначения, я лицезрел очень интересную картину. Уорсноп, водрузившись на стол, с глазами полными непонимания и ужаса листал учебник по ядерной химии.       — Ну и как? — саркастично спросил я.       — Блять, это такая хуйня… — все еще листая книгу, произнес Дэнни.       — Ну, знаешь ли, нужная хуйня, — выхватывая из рук парня учебник и возвращая его на полку, сказал я.       — Зачем тебе это? Чувак, ты ведь нигде не столкнешься с этим, даже в институте, — продолжая сидеть на столе, осведомился Уорсноп.       Я был застигнут врасплох, не зная, что ответить и как соврать в очередной раз, я сказал, что просто расширяю кругозор, как делают все нормальные люди, которые не хотят оставаться узколобыми идиотами.       — Тебе ведь даже не интересно, ты читаешь любую книгу, которую найдешь в доме, убегаешь в свою комнату, как только появляется Брук, и почти не смотришь на меня, вот и сейчас, с тобой, блять, не пол разговаривает, подними глаза, — скомандовал Уорсноп.       Я медленно поднял глаза и увидел стоящего передо мной во весь рост парня, он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. В его глазах я видел любовь к ней и чувствовал как схожу с ума.       — Я… я просто, — не находя слов и пытаясь не выдавать себя еще больше, лепетал что-то я.       — Ладно, не мое дело, понял, — смягчившись и отпуская меня, сказал Дэнни, — просто перестань вести себя так, будто в твоих проблемах виноват я или Брук, — добавил он, выходя из комнаты и выжигая мне сердце.       Он, правда, не виноват и она тоже не виновата, никто не виноват. Во все времена люди влюблялись не в тех и страдали от своего порочного чувства, вот и я не стал исключением, все нормально, все так и должно быть.       Закрывая лицо руками, я опустился на пол. Можно было просто съехать из этой квартиры, но ведь я не хотел перестать видеть его, тогда точно не выдержал бы. Это был не вариант, надо было думать, как выживать в одном помещении с Дэнни и его девушкой.       Протяжно вздохнув, я лег на кучу бумаг, разбросанных по полу, и попытался просто освободить свой мозг от мыслей. В соседней комнате Уорсноп громко с кем-то спорил по телефону, и меня не интересовало с кем, за окном начинался очередной дождь. Вечная осень; Лондон не изменял свои принципам, оставаясь все таким же, скрывающим в своих туманах вековые тайны и сохраняя такое английское чопорное благородство. Я вспомнил про свой прежний город и про жизнь пару месяцев назад, когда только закончил школу и гадал, какой же будет эта взрослая жизнь? Конечно, я не предполагал, что влюблюсь в парня и буду делить его с девушкой-мечтой, которую он довольно сильно любит. Непредсказуемая жизнь, повороты судьбы, которые так тяжело предугадать, поэтому приходится только все принимать и идти дальше, надеясь на лучшее. Ведь, по сути, кроме надежды больше ничего и нет.       Громкое «блять», раздавшееся из соседней комнаты, заставило меня вскочить и побежать к источнику шума. Дэнни стоял с запрокинутой назад головой и зажимал нос. Струйка крови стекала по шее и, утекая куда-то за воротник, оставляла багровый след, который так сильно контрастировал с бледной кожей. Я, кое-как оторвав взгляд от шеи своего соседа, побежал за аптечкой решив осведомиться, что все же произошло немного позже.       — Убери руки, — теперь уже скомандовал я.       Дэнни послушно отпустил свой нос, давая мне возможность обработать и осмотреть рану. Закончив все процедуры, я спросил, как его так угораздило.       — Ну, я был зол, вот в порыве ярости и приложился об стену, — честно ответил он, посмотрев на меня, как провинившийся ребенок.       Изумленно вскинув бровь и назвав придурком, я опустил свою голову ему на плечо и тяжело вздохнул, вспоминая все то, что тревожит меня уже на протяжении немалого времени. Мы с Дэнни стали намного ближе, это естественно, когда живешь вместе и проводишь каждый день бок обок. Он мог назвать меня лучшим другом, им и называл, я мог назвать его своей первой и на тот момент точно единственной любовью, но называл лучшим другом.       Уорсноп приобнял меня за плечи, и мы бы сидели так еще неопределенное количество времени, в полной тишине, каждый думая о своем, если бы не разрубающая атмосферу на части трель дверного звонка. Проклиная, на чем стоит свет, того, кто посмел прийти именно сейчас, я пошел открывать дверь. На пороге стоял давний объект моих проклятий — Брук — как всегда идеальная, как всегда улыбчивая и без недостатков.       — Привет, Бен, а Дэнни где? — сказала она своим волшебным голоском и вошла в квартиру.       — В комнате, сейчас подойдет, — закрывая, как настоящий джентльмен, за дамой дверь, пробурчал я.       — Дэнни! — визгнула она и понеслась к нему навстречу, — срочно собирайся, мы же опоздаем, — возмущаясь, продолжила девушка.       — У меня, блять, нос сломан, ты не заметила? Может, пораскинешь своими красивыми мозгами и додумаешься сама, что я не смогу никуда пойти, — отчеканивая каждое слово и скалясь на испуганную девушку, буквально выплюнул Уорсноп.       Он был страшен в гневе. Разгоняясь за секунды, иногда мне казалось, что он может и убить в таком состояние. В любых отношениях бывают такие моменты, вот и я на собственной шкуре испытал гнев Дэнни Уорснопа.       — Почему ты так говоришь со мной? — буквально плача спросила она срывающимся голосом.       — Потому что ты ничего не видишь, кроме себя, все время требуя внимания к своей персоне, хоть раз спустись на землю, снизойди до меня грешного, мой ангел, — в ярости проорал Уорсноп и вылетел из квартиры, буквально снося дверь с петель.       Она заплакала, по-настоящему, как живой человек. Ее великолепный макияж смазался, подводка и тени потекли от горячих слез, градом льющихся из таких прекрасных глаз. Мне даже стало жаль ее и, желая хоть как-то сгладить ситуацию и выгородить Дэнни, который любил Брук и был счастлив с ней, я сказал:       — Слушай, у него просто накипело, он успокоится, это все сказано со зла, — предпринял попытку ободрения я.       — Да, конечно, я все понимаю, спасибо, Бен, — слабо улыбнувшись, проговорила она. — Я, пожалуй, пойду, — поправляя свое, как всегда безупречно подобранное к макияжу и образу в общем, платье, Брук направилась в коридор.       Услужливо проводив ее до двери, я прошел в зал и завалился на диван, чтобы хорошенько обдумать все произошедшее только что.       Углубившись в анализ ситуации и поведения Дэнни, я даже не заметил, как уснул.

***

      Грохот заставил меня подскочить на месте, сон как рукой сняло. Потирая глаза и пытаясь понять, сколько времени и где вообще нахожусь, я двинулся на звук. Дойдя до источника звука в коридоре и нащупав включатель, я зажег свет. Разгоняя мрак ночи, лучи мягкого света дневных ламп представили мне пьяного вдрызг и съехавшего по стене на пол Дэнни.       Я вздохнул и как настоящий друг решил дотащить свою пьяную любовь хотя бы до дивана. Учитывая то, что Уорсноп был больше, сильнее и старше меня эта задача была не из легких. Не зная, с какого боку к нему подступиться я попробовал поднять его за руку.       — Боже, ты ведь не серьезно? — рассмеявшись и поднимаясь самостоятельно, сказал парень.       — Ну, я вообще-то помочь хотел, — пытаясь оправдаться, пробубнил я.       — Ты еще сможешь мне помочь, — как-то странно усмехнувшись и еле держась на ногах проходя в зал, добавил Дэнни.       Не понимая, что бы это могло значить, я последовал за ним. К моему приходу Уорсноп уже разместился на диване, потягивая крепкий алкоголь.       Комната была погружена в полумрак, освещаемая только настенными бра и светом луны, но я прекрасно видел Дэнни. Одной рукой обхватив бутылку с какой-то крепкой жидкостью, а другой держась за переносицу, он полулежал, и лицо его выражало крайнюю степень отчаяния с примесью усталости. Но даже таким, пьяным и вымотавшимся он мне нравился.       — Бен, — тяжело выдохнув, обратился Дэнни ко мне и, не продолжая, просто потянул за руку, заставляя сесть рядом с ним.       Потянулось молчание, я хотел что-то сделать, как-то поддержать, но не было нужных слов, я просто не знал, что сделать и как подступиться.       — Бен, — уже более протяжно выдохнув и подвинувшись ближе, проговорил он, — я ведь тебе нравлюсь? — в лоб спросил Уорсноп.       Меня как будто ледяной водой окатили. В голове образовался вакуум, я не мог понять, что мне ответить и как вообще он догадался или это просто пьяные бредни? Тысячи вопросов возникали в моей голове и не давали сосредоточиться, но я понимал, что врать сейчас бесполезно, и была только надежда на то, что Дэнни пьян и ничего не вспомнит утром.       — Да, — еле слышно проговорил я, неминуемо краснея.       — Мм, хорошо, — протянул парень, и в следующую секунду его руки уже были на моей талии, а я, вылупив глаза, пытался сообразить, что происходит. Пока мой мозг был занят осознанием ситуации, Дэнни не медлил, и я оказался прижатым к дивану.       Сердце забилось в бешеном темпе, а страх закрался в сознание. Я понял, к чему вел Уорсноп, и мог бы хотя бы попытаться его оттолкнуть, выразив свой протест и несогласие на сие действо, но вместо этого я спокойно лежал под ним, позволяя наглым рукам изучать мое тело, где и как угодно.       Но все-таки разум заговорил во мне и, упершись руками ему в грудь, я прохрипел:       — Дэнни… прекрати, пожалуйста, — мой голос было не узнать, хриплый, почти переходящий в стон и совсем не убедительный.       — Ты хоть сам себе веришь? — отрываясь от моей шеи и заглядывая в глаза, спросил Уорсноп.       — Но ведь ты сам потом будешь жалеть, у тебя ведь девушка, да и я тебе вовсе не нравлюсь, — пытаясь говорить убедительнее и сдерживать стоны, лепетал я.       — Бен, — опаляя горячим дыханием мое ухо и кусая мочку, буквально прошептал Уорсноп, — ты можешь, блять, хотя бы сейчас перестать истерить и заткнуться нахуй? — уже громче добавил Уорсноп, снова заглядывая мне в глаза и выжидая ответ.       Я закивал, решив, что правда будь, что будет, тем более я давно был не против поменяться с Брук местами.       Рука, и так уже лежащая у меня на паху, ловко расправилась с пряжкой ремня и стащила с меня без всяких проблем узкие джинсы. Не успел я восхититься таким профессионализмом, как мое дыхание перехватило, и в ушах застучал пульс.       Медленно покрывая поцелуями внутреннюю сторону моего бедра, он все приближался к уже давно вставшему члену. Я пытался как-то отвлечь себя от происходящего или расслабиться, но ничего не выходило, и я, все больше краснея, готов был провалиться сквозь землю, но я не хотел останавливать Дэнни, поэтому тихо и не всегда тихо постанывая, я продолжал сгорать от стыда и не понимания своих чувств.       Медленно касаясь языком головки, он продвигался пальцами ближе к моему заднему проходу. Я пытался закрыть руками лицо, чтобы ничего не видеть, в надежде, что так мне станет легче.       Я почувствовал, как в меня вошел смоченный, скорее всего слюной палец, и тут все поплыло. Был дискомфорт, боль пришла, когда уже второй палец сменился довольно не маленьким членом. Медленно входя в чуть ли не рыдающего от обилия ощущений и чувств меня, Дэнни дал привыкнуть и начал двигаться.       Я прогнулся почти до хруста в спине, пытаясь вдохнуть такой нужный сейчас воздух. Все тело горело, казалось, что воздух в комнате так же раскален, как и кровь в моих жилах, а она буквально кипела, громко пульсируя.       Уорсноп, двигаясь сначала ритмично, но не быстро, постепенно набирал обороты, и уже полноценно вдалбливая меня в диван, выбивал из моего рта то ли крики, то ли стоны. Я неумело подмахивал ему, выгибаясь и ерзая по дивану, давно забыв о стеснении. Дэнни ускорился до предела, сдавлено дыша и чуть ли не рыча мне что-то на ухо, но я был точно не в состоянии разобрать его слова.       Организм быстро ответил на ускорение темпа, и после моего оглушительно стона-крика последовала естественная разрядка. Я обессилено упал на диван, чувствуя глубокие толчки Дэнни, которого через пару секунд постигла моя участь.       Дэнни сразу же потянулся за сигаретами, протягивая одну мне, а я лежал рядом и не то чтобы принять ее или ответить, я просто смотреть на него боялся и закрывал лицо руками. Мне было страшно увидеть в его глазах осознанность и не найти того самого алкогольного помутнения рассудка, которым можно оправдать любые действия, совершенные на пьяную голову.       Хмыкнув, Уорсноп отложил сигареты и, силой ломая мой панцирь из рук, требовательно поцеловал. Я снова даже не пытался сопротивляться, да и мне не хотелось, поэтому я только приоткрыл рот, давай Дэнни самому вести в этом поцелуе, первом и последнем между нами.       — Не трясись, я все равно пьяный в хлам и завтра с утра не вспомню ничего, — закончив трахать языком мой рот и криво улыбаясь, произнес он.       Я коротко кивнул, и в сердце что-то екнуло. Понимание того, что это все была случайная связь, и Дэнни был готов переспать с кем и чем угодно, а я мог его оттолкнуть, но вместо этого сам воспользовался ситуацией, пришло уже давно. Но я бы все равно ничего не изменил, попади в тот момент, в ту самую секунду еще тысячу раз, потому что мне понравилось, даже слишком, так же как мне слишком нравился сам Дэнни.       Тяжело вздохнув, я почувствовал, как меня приобнимают со спины, сильнее прижимая к себе. И я в очередной раз за вечер растворился в объятиях своей пьяной любви.       Мягкий свет луны озарял комнату своим зеленоватым свечением, такой спокойный и мерный, он погружал все в особую атмосферу, заставляя даже мой охваченный проблемами мозг расслабиться и погрузиться в царство Морфея.