I'm Just The Boy Who's Had Too Many Chances

— Чем занимается твоя мама? — спросил Джерард, когда они шли в школу следующим утром. — Она медсестра. Работает в дневную смену с понедельника по пятницу, а домой возвращается приблизительно через два часа после меня. Субботу и воскресенье она полностью отдыхает, используя выходные на неделе только когда это действительно необходимо. Мы часто разговариваем. Мама очень крутая, так что это словно говорить с кем-то моего возраста. Она мой лучший друг. Я могу говорить с ней о чем угодно. — Это очень здорово. Мои родители всегда работают. Мама управляет салоном, а папа CPA или каким-то таким дерьмом. Я правда не знаю; это что-то действительно запутанное. Фрэнк посмеялся. — По крайней мере, у тебя есть Майки. Джерард улыбнулся. — Знаю. Раньше мы были супер близки, как лучшие друзья. Наверное, он единственный настоящий друг, который когда-либо у меня был. — Джерард заметил удрученный взгляд Фрэнка. — Не считая тебя. — Мальчик улыбнулся. — Но теперь Майки встречается с Алисией, так что он всегда с ней. Плюс, он работает в Barnes and Noble в центре. Я редко вижу его дома, но, все же, думаю, что он тоже скучает по мне. Он ведь продолжает уговаривать меня работать с ним. — Почему ты не соглашаешься? — У меня социальная тревожность. — Что это значит? Джерард посмотрел на Фрэнка и вздохнул. — Я боюсь новых знакомых. Говорить с ними, представляться. Если я один в огромной толпе, то начинаю паниковать. Думаю, именно поэтому мы никогда не переезжали. Родители знают, как я реагирую на новых людей. — Ты не был странным со мной. — Был, просто скрывал. — В каком смысле? — Фрэнк вскинул бровь. Джерард хихикнул. — Помнишь, как я проигнорировал тебя на искусстве в первый день? — Да, — ответил Фрэнк, улыбаясь половиной рта. — На самом деле, я не давал мистеру Кэйсеру шанс представиться. Я просто слишком волновался из-за разговора с тобой. — Почему? — засмеялся Фрэнк. — Я не знаю! Я волнуюсь, когда рядом со мной незнакомый человек. — Я все еще незнакомый для тебя? — спросил Фрэнк со странным выражением лица. — Нет. Думаю, нет, — ответил Джерард, поразмыслив пару секунд. — Хорошо.

***

— Что насчет твоего, мм... отца? — спросил Джерард позже на уроке истории. Он не был уверен, захочет ли Фрэнк говорить о нем. Но выражение лица мальчика не изменилось. — Папа работает на военной базе в Трентоне. Сержант, вроде. Я правда не знаю точно, чем он занимается, и даже не пытался узнать. Предполагаю, это и есть причина, почему он был таким ослом. Его отец отдал его в военное училище, когда тот был совсем ребенком и, можно сказать, оставил его там. Его вечно избивали, пока он рос. — Парень вздохнул. — Сначала все было нормально. Просто шлепки по рту, когда я умничал или удары по заднице, когда я делал что-то, что знал, что не должен был делать. Каждому ребенку достается подобное. — Джерард кивнул. Лично ему не доставалось, потому что он всегда боялся нарушать правила, но Майки удалось испытать это на себе изрядное количество раз. — Но это начало прогрессировать и становилось все хуже и хуже, — объяснил Фрэнк, и Джерард был удивлен тем, как беспечно мальчик говорит об этом. — Это стало по-настоящему плохим, когда мне было где-то двенадцать — тогда он и начал показывать свое отношение, и я был в полной заднице. Были времена, когда я пропускал школу из-за побоев. Я всегда думал, что это я виноват во всем; я был подвидом дерьма, а не ребенком. Каждый раз, когда я получал от него, то знал, что это было из-за чего-то, что я сделал неправильно. Но в первый раз, когда я увидел, как он поднимает руку на маму, я понял, что это не мы, это все он. Джерард нервно откашлялся. — Как он... эм... — Говори то, что хочешь сказать, Джерард. Я не возражаю говорить об этом, особенно теперь, когда знаю, что этого никогда не произойдет снова, — сказал Фрэнк с улыбкой. — Как он сломал тебе руку? — мягко спросил парень, все еще не желая так открыто говорить об этом. — Он, вроде как, скинул меня с лестницы, но это может быть неточно. Я был без сознания какое-то время после этого. — Челюсть Джерарда упала куда-то на пол, а Фрэнк хихикнул. — Не целый пролет! Шесть ступенек на крыльце; он просто толкнул меня, а я потерял равновесие и упал. Он наложил в штаны еще больше, чем я и клялся, что ему жаль, но для мамы это стало последней каплей. — Это ужасно. Фрэнк пожал плечами. — Я ударился головой и потерял сознание. Я не чувствовал боли. Джерард закатил глаза. — Я не про боль. Я имею в виду сам опыт. Не представляю, как это было трудно для тебя. Фрэнк снова пожал плечами. — У меня есть мама, и был Джеймс. Хотя я не рассказывал обо всем этом дерьме Джеймсу. Ты — единственный, не считая мамы, кто знает об этом. Это был удар под дых для Джерарда, но в хорошем смысле.

***

— Расскажи мне о своей семье, — попросил Фрэнк, когда они шли на ланч. — Такое ощущение, словно ты — часть меня, про которую я ничего не знаю. Джерард мысленно простонал. — Это не очень интересно. Майки, как и я, тормознутый на музыке и комиксах, но он все больше уходит в отставку. Он довольно популярный в кругах школы. И самое забавное то, что никто не знает, что мы как-то связаны. — Как так? Джерард пожал плечами. — Для меня лучше быть незаметным, но к сожалению то, как я смотрю на мир катапультирует меня в центр внимания больше, чем я хотел бы. Но я не собираюсь меняться, чтобы нравиться идиотам в этой школе. Если они хотят заебывать меня из-за этого, то пожалуйста. — Согласен. — Ну, а родители обычные. Когда я был ребенком, мы были очень близки, но затем начали отдаляться друг от друга. Они консервативны, а я нет. Они, конечно, все еще любят меня, но у нас разные взгляды на мир. — Например? — спросил Фрэнк, вставляя соломинку в упаковку от сока. — Они против геев, — неохотно признался Джерард. Он посмотрел на Фрэнка, ожидая гнев или разочарование, но его лицо не изменилось. — Это не бесит тебя? — Почему меня должно это бесить? Ну, то есть, как гей, очевидно, что я за права гомосексуалов, но просто потому что другой человек думает по-другому не означает, что я буду ненавидеть его. Мое отношение к твоим родителям не изменится. Они ведь не подвергали меня остракизму из-за моей ориентации. — Они не знают, что ты гей. — Если бы они узнали, стали бы по-другому ко мне относиться? — Я не знаю. Ты им нравишься, и это вроде как действует на всех. Фрэнк пожал плечами. — Извини, если это прозвучит грубо, но я не собираюсь судить твоих родителей, основываясь исключительно на том, что ты мне рассказал о них. — Вообще-то, это не грубо. На самом деле, я думаю, это довольно зрело. — О, да, это я! — саркастично сказал Фрэнк. — Отличный пример правильного взрослого мальчика. — О, заткнись, — произнес Джерард, толкнув его локтем в бок. — Ну, а что тебе нравится, помимо рисования? Джерард пожал плечами. — Комиксы. Музыка. Фильмы ужасов. — Фильмы ужасов? — улыбнулся Фрэнк. — Да. Классические, как, например, фильмы Ромэро**, «Техасская резня бензопилой», «Франкенштейн», «Дракула», и слэш-фильмы, типа «Фрэдди против Джэйсона» или фильмы Майкла Бэя***. — Потрясающе! — усмехнулся Фрэнк. — «Франкенштейн» — мой любимый фильм. — Мой тоже! Что еще тебе нравится? — Я люблю животных. Собак, в частности. Я хотел пойти в ветеринарную школу, но не думаю, что у меня есть сила воли, чтобы закончить что-либо до конца. И я тоже люблю музыку. Часто хожу на концерты. Я люблю энергию и агрессию, и как ты все время покидаешь шоу с кровью по всему телу. И я играю на гитаре — приблизительно с тринадцати лет. — У тебя хорошо получается? — Я не знаю. Может. — Фрэнк наклонил голову, затрудняясь ответить. — Держу пари, что да, — улыбнулся Джерард.

***

Фрэнк решил, что ему срочно нужна сигарете, поэтому парни опоздали на урок искусств. Их встретили укоризненные взгляды, когда они вошли. — Хэй, мистер Кей, — сказал Джерард, стараясь не выглядеть слишком виновным. — Джерард, так как ты, технически, не мой студент, то я не могу ничего сделать за твое опоздание. Фрэнк, если это произойдет снова — оставлю после уроков. — Извините, мистер Кэйсер, — произнес Фрэнк, смотря в пол. На самом деле, он пытался удержать улыбку. — Над чем работаем сегодня? — спросил Джерард. — Заканчиваем портреты. У меня нет ничего определенного для вас, просто... делайте, что угодно, — ответил преподаватель, жестом руки показывая, что парни могут идти. Фрэнк взял свой альбом из шкафчика, и они с Джерардом уселись в углу, чтобы закончить рисунки. В комнате было шумно, но их уголок оставался тихим. Они работали в тишине, лишь изредка задавая друг другу какие-нибудь вопросы. — Сколько лет Майки? Сколько он встречается с Алисией? Какая она? — засыпал вопросами Фрэнк, не переставая смотреть на листок. — Полегче, безумец, — хихикнул Джерард. — Майки исполнилось шестнадцать в начале месяца. С Алисией он встречается месяцев семь. Она крутая и популярная, как Майки. Милая и очень красивая. И забавная. Да, я думаю, что она курит очень много марихуаны. Иногда Майки приходит домой, и от него так сильно несет травкой, но, конечно, родители ни о чем не догадываются. — Майки курит? — Траву или просто сигареты? — И то и другое. — Он не курит обычные сигареты. Говорит, что из-за них у него болит голова. Майки курит марихуану, время от времени, но он и рядом не стоит с Алисией. — А ты когда-нибудь курил травку? — спросил Фрэнк. Джерард пригляделся и увидел, что рука Фрэнка остановилась, а сам он смотрел на парня сквозь челку. — Нет. Майки однажды принес домой немного, но я испугался. А ты? — Ты прикалываешься? — хихикнул Фрэнк. — У меня раньше были дреды. И они пахли марихуаной. Джерард засмеялся. Он не мог вообразить, на что был похож Фрэнк с дредами. — Фу. — Да. У Джеймса были действительно хорошие связи, и я попробовал травку первый раз через неделю после того, как мне исполнилось тринадцать. — Чувак! Тринадцать? Я даже про обычные сигареты не думал, пока мне не исполнилось шестнадцать. — Я был бунтарем. Но я остановился, когда у Джеймса совсем не осталось денег. Он тогда получил предупреждение, ведь являлся несовершеннолетним, но я понял, что все это не стоит тюремного заключения. — Умно. — Точно. Тем более, это дерьмо вызывало голод, так что я сильно потолстел. Джерард рассмеялся так сильно, что все в комнате повернулись в их сторону и уставились на него. Фрэнк лишь помахал им.