I'm Just The Boy Who's Had Too Many Chances

Фрэнк не оставил свой альбом в шкафчике, когда они уходили с урока искусства, и вместо этого положил его в сумку. Парни разошлись на их седьмые уроки, договорившись встретиться у парадной двери, когда занятия кончатся. Они пошли домой после зажигания сигарет.  — Значит, только Майки? То есть, у тебя правда никогда не было других друзей? Перед тем как ответить Джерард несколько секунд смотрел на мальчика.  — Совсем немного. Все, в значительной степени, друзья Майки, постепенно просто привыкшие к моей компании. А еще моя бабушка.  — Расскажи о ней.  — Ее зовут Елена. Она удивительная. Теплая, милая и заботливая. И еще она — традиционная итальянская бабушка.  — Вы итальянцы?  — Наполовину. А на другую половину — шотландцы. Так или иначе, Елена всегда пытается накормить людей и любит играть в карты. Она, наверное, самая мудрая женщина в этой стране. Иногда мне очень грустно от того, что она не моя мама. С ней действительно легко говорить, и она может читать меня, как открытую книгу. И именно она учила меня петь и рисовать.  — Ты поешь? — Глаза мальчика засверкали.  — О, нет. Этого точно никогда не случится. Лицо Фрэнка разочарованно вытянулось. Он открыл парадную дверь своего дома и провел Джерарда до чердака. Они оба упали на кровать.  — Какой ты художник? — спросил Фрэнк.  — Ну, не думаю, что я ужасен, — пожал плечами Джерард. — Преподавателям по рисованию, кажется, нравятся мои работы. Но на самом деле, я никогда не показывал свои рисунки кому-то, кто мог бы высказать свое мнение прямо, — признался он.  — Только семье?  — Да.  — Поэтому ты не показываешь мне? Ты боишься, что я посчитаю их плохими?  — Нет, но вещи, которые я рисую очень личные, они — часть меня. Все самое глубокое и темное в моем подсознании я всегда выражаю через рисунки. Когда я показываю их кому-то, то словно позволяю шастать по моим мозгам. Это заставляет чувствовать себя незащищенным. Уязвимым, — объяснил Джерард, прижимая колени к груди и оборачивая руки вокруг них, чувствуя себя уязвимым лишь от разговора об этом.  — Я заставляю тебя чувствовать незащищенность? — прошептал Фрэнк.  — Немного, я думаю, — признался парень мягким голосом. — Это странно, ведь так я только ближе к тому, чтобы потерять тебя. Одно неправильное слово или замечание, и мы больше никогда не заговорим. Это пугает. Но теперь, если честно, когда я думаю об этом, то становится менее страшно. — Джерард вздохнул, немного дрожа.  — Менее страшно?  — Ты не понимаешь, Фрэнк. У меня никогда не было такого прежде. Лучший друг. Кто-то, кто будет рядом. Кто-то, кто будет нуждаться во мне, зная, что я странный, причудливый, навязчивый художник-одиночка.  — Ты не прав. Я прекрасно понимаю тебя. У меня тоже никогда не было такого. Я рассказал тебе о большей части моего прошлого, хотя не говорил об этом Джеймсу, а ведь он был моим лучшим другом половину моей жизни. Я никогда не думал о том, чтобы потерять тебя, как друга. Ты прав — это пугает.  — Не думаю, что сейчас ты можешь сделать или сказать что-то, чтобы я захотел прекратить наше общение.  — Если это такой способ утешить меня, то знай, что ты теперь тоже никак не сможешь избавиться от меня. Только если не скажешь мне отвалить и никогда не приближаться к тебе. Ну, а так — пока я не вижу в тебе ничего, что могло бы отпугнуть меня. Джерард поднял глаза, которые до этого прожигали покрывало на кровати. Он посмотрел на Фрэнка и был уверен, что тот говорит правду. Он на самом деле останется с Джерардом, что бы не случилось. Он вздохнул, потянувшись к своему рюкзаку. Парень знал где лежит альбом и поэтому вытащил его сразу, даже не посмотрев в его сторону. Он крепко держал его на своих коленях.  — Одно условие, — предупредил он.  — Все, что угодно, — приободрился Фрэнк, улыбаясь.  — Я хочу увидеть твой рисунок меня, — сказал Джерард, ухмыляясь, и кивнул в сторону сумки мальчика. Фрэнк поморщился, но все-таки достал свой альбом из сумки. Он пролистал несколько страниц и положил его между ними.  — Ничего себе, — прошептал Джерард.  — Что? — обнадеживающе спросил Фрэнк.  — Ты был прав — это действительно похоже на рыбу.  — Заткнись! — посмеялся мальчик.  — Ну, знаешь, это неплохо, на самом деле, — признал Джерард, взяв альбом в руки, и начал рассматривать рисунок с различных углов. Фрэнк правда сделал отличную штриховку и структуру. Парень вернул скетчбук мальчику и присел ближе к нему. Фрэнк нетерпеливо облокотился об его плечо, и Джерард открыл свой альбом. Он показывал скетчи и заготовки комиксов, объясняя каждый рисунок. Он терял концентрацию несколько раз, потому что был сосредоточен на том, как близко сидит Фрэнк, на тех местах, где парни соприкасаются и на мятно-вишневом дыхании Фрэнка, мягко обдувающим его шею. Он даже прекратил говорить, когда понял, что стоит ему повернуться лишь на дюйм, и он сможет поцеловать его. Но смех Фрэнка привел его в чувства, и он продолжил свои объяснения.  — Это полусъеденный зомби; мы с Майки однажды пол ночи смотрели старые фильмы Ромэро. Это — готический двойник Супермена. А это спящий Майки.  — Ты действительно крут, Джерард. Они потрясающие.  — Спасибо. Мы с бабушкой ищем художественный колледж на следующий год. — Он перевернул страницу. — И, говоря о Дьяволе, это — Елена. Фрэнк некоторое время изучал рисунок. Джерард помнит день, когда он рисовал ее. Как ему кажется, он отлично захватил беззаботное и доброе настроение Елены. Она улыбалась, поскольку дала под зад Майки, найдя у него Blackjack, и парню далось ухватить морщинки вокруг ее рта и улыбку в глазах.  — Она красивая.  — Да, — кивнул Джерард. Он перевернул страницу, не понимая насколько близко был к концу. Парень держал скетчбук открытым несколько секунд, когда понял, что нарисованное на странице лицо было тем же, что находится в нескольких жалких дюймах от него. Он захлопнул альбом, но не достаточно быстро. Фрэнк усмехнулся и посмотрел на Джерарда, который отвел взгляд, чрезвычайно сильно смущаясь. Лицо Фрэнка почти горело от удивления. Он мягко вытащил альбом из рук парня, и Джерард понимая, что уже в пропасти, ослабил хватку. Он не смотрел на мальчика целую ужасно опасную минуту, пока Фрэнк не заговорил:  — Это я на искусстве, нарисованный тобой. Джерард оглянулся и был приятно удивлен, увидев его открытый альбом лежащим на коленях Фрэнка, который мягко гладил страницу.  — Это не могу быть я. Я далек ото всей этой красоты. Джерард, это похоже на ебаную живопись Микеланджело. Мои глаза слишком маленькие, а волосы не настолько прекрасны, и губы потресканы и…  — Это ты, — мягко прервал Фрэнка парень. — Ты правда такой красивый. Фрэнк поднял голову, чтобы посмотреть Джерарду прямо в глаза.  — То есть, я имею в виду, — продолжил Джерард, качая головой, — ты прекрасная модель. Ты, в какой-то степени, влажная мечта художника. Мне кажется, я всегда буду находить в тебе что-то интересное, независимо от того, сколько буду тебя рисовать. У тебя действительно очень интересная прическа и потрясающая форма черепа, а этот пирсинг отлично дополняет все это. Ты похож на самую удивительную музу, которая только может быть. Ты намного лучше чем то, что я нарисовал. Просто ты двигался.  — Я. я могу попробовать не двигаться, если ты хочешь закончить, — смущенно пробормотал Фрэнк.  — Ты позволишь мне нарисовать тебя? — недоверчиво произнес парень.  — Конечно, — пожал плечами Фрэнк. — Мы же друзья. Как я должен сидеть? Джерард взял карандаши и ластик из своего рюкзака и попросил Фрэнка сидеть прямо, положив руки на колени, немного наклонить голову и оставить локон Дьявола на лице. Джерард сидел полтора часа, в общих чертах обрисовывая и детализируя каждый аспект лица Фрэнка. Когда он сказал ему улыбнуться, тот улыбнулся в точности, как хотел Джерард — его губы наполовину растянулись в усмешке. Парень не мог думать гетеросексуально, когда обрисовывал завиток волос, касающийся его губ. Фрэнк был слишком великолепным, чтобы оставаться натуралом. Джерард придвинулся ближе, чтобы отчетливее исследовать лицо мальчика, и тот не отпрянул назад. Как Джерард и предполагал, Фрэнк был отличной моделью. Для человека с безграничной энергией он сидел нетипично стойко, позволяя Джерарду изучать его лицо. Приблизительно через два часа Джерард подписал листок и показал Фрэнку его портрет. Челюсть Фрэнка повисла и почти беззвучный смешок коснулся его губ, на которые Джерард пялился в течение последнего часа.  — Джерард, это удивительно! Словно фотография! Могу я оставить его себе?  — Конечно. В любом случае, он мне не очень нравится, — сказал Джерард, максимально аккуратно оторвав листок. Фрэнк вложил его в свой собственный альбом.  — Это прекрасно. Великолепно, — продолжал он, улыбаясь Джерарду.  — Так же прекрасно, как и ты в роли модели, — парировал Джерард. Парни встретились пристальными взглядами. Джерард не понял, что они наклонились друг к другу, пока не почувствовал фруктовое дыхание мальчика. Фрэнк нежно положил руку на его шею и придвинулся еще ближе. Живот Джерарда сделал сальто. Он был так возбужден, что слышал свое собственное сердцебиение, и был уверен, что Фрэнк чувствует своей ладошкой, как вены на его шее пульсируют. Они позволили своим глазам закрыться. Как же они близко. Джерард чувствал губы Фрэнка на своих, но совсем чуть-чуть. Он был почти уверен, что ему это показалось, когда дверь открылась, и Линда просунула голову к ним. Фрэнк отдернул свою руку от шеи парня так быстро, что это было почти больно. Они оба в секунды сели прямо, находясь в слишком потрясенном состояние.  — Фрэнк, я дома, — сказала Линда, входя в комнату. Она переводила взгляд с Джерарда на Фрэнка и обратно. — Джерард, снова останешься на ночь? — спросила она, разыгрывая недоумение. Парень нервно хихикнул.  — Нет. Вообще-то, я уже должен быть дома. — Он взял свой портфель и прошел к двери. Джерард махнул Фрэнку, заметив насколько красным было его лицо. Он был уверен, что выглядит точно так же. — До свидания, Линда, — сказал он, спускаясь по лестнице. Он последний раз посмотрел на Фрэнка, спрятавшего лицо в руках. Мальчик вздохнул.  — Отличное время ты выбрала, мам, — произнес он почти сердито.  — Прости, — виновата ответила она. Джерард ничего не мог расслышать из-за звука собственного сердцебиения.