Детективное агентство Ника Валентайна

У неё были чудесные светлые волосы, прозрачная нежная кожа и очаровательно-хитрый прищур голубых глаз. А еще он битый час пытался вспомнить, как её зовут. Помнил только то, что она представилась в прошлый вечер, когда сама подсела к нему за столик в «Колониальном баре» (куда он ходил время от времени, вызывая молчаливое негодование большей части посетителей) и попросила дать прикурить — он тогда ещё подумал, что надо же, какое дурацкое имя. Остаток вечера терялся в тумане воспоминаний, и, как настоящий детектив, Марти решил попытаться ненавязчиво выведать подробности вчерашней ночи, не показав, что был уже изначально слишком пьян, чтобы запомнить хоть что-то. Сейчас, когда он встретил её в этом же баре и уже сам подсел к ней за столик в темном углу, на лице девушки появилось весьма странное выражение, из которого он сделал вывод, что вчерашний Марти опять натворил какой-то ерунды. Но его это не смутило, и он сразу же взял дело в свои руки. Тактильный контакт помогал в решении таких деликатных вопросов гораздо лучше, чем знание каких-то глупых имен (он свято верил в это). — Вчера был замечательный вечер, не так ли? — мечтательно протянул он, цепко удерживая девушку за руку, а другой рукой наливая себе виски в стакан. Она попыталась выдернуть её, и он чуть не пролил напиток на стол, поразившись, с какой силой у неё получалось это делать. Но в итоге девушка смирилась с новым положением своей ладони, и, пожав плечами, тоже сделала глоток из своего стакана. — Пожалуй, можно сказать и так, — протянула она немного саркастично. — Первый раз встречаю человека, который сначала настойчиво приглашает заглянуть к нему домой, а потом десять минут пытается вскрыть, как оказывается, чужую дверь… «А зачем этот идиот Крокер выкрасил свою дверь в синий, он же знает, что это мой цвет», — подумал про себя Марти, но ничего не сказал, только издал сокрушенный вздох. — …а потом всё-таки вспоминает, где живет, и засыпает там. Что ж, довольно позорно, но не слишком. Раз уж эта девица сопроводила его до постели, в которой он уснул, то это значит, что у него до последнего оставались шансы — и наверняка такой поворот событий её еще даже больше заинтриговал. Тем более, она уже не пытается вырвать руки — это тоже свидетельствовало в пользу подобной теории. Марти решил, что в этот раз точно не оплошает, и поэтому следующий глоток из стакана был совсем маленьким, просто крошечным… правда, в следующую секунду он превратился в большой, и Марти допил оставшееся одним махом, когда девушка ядовито процедила: — …причем уснул на пороге своего дома, не сумев попасть ключом в замок и заявив, что слишком стар для этого дерьма. Ладно, это было действительно слишком позорно. Теперь она смотрела на него, приподняв одну бровь и ухмыляясь, явно наслаждаясь ситуацией. Марти прокашлялся. — Дело в том, — понизив голос и слегка ослабив хватку, начал он, — что я страдаю чрезвычайно редким заболеванием… — Да? — заинтересовалась девушка (или сделала вид, что заинтересовалась), и придвинулась ближе. — Каким же? — Синдромом, эээ… Массермана-Швассермана, — таинственным шепотом произнес Марти, и девушка округлила глаза, демонстрируя крайнее изумление. — Вам лучше не знать подробностей, они ужасны. — Не сомневаюсь, — вставила она и снова попыталась мягко извлечь свою руку, но ничего не вышло. Марти победоносно ухмыльнулся. — Но сегодня я оставил дверь открытой — просто так, на всякий случай. — Весьма неосмотрительно с вашей стороны, — протянула девушка, а потом плеснула свободной рукой виски из бутылки в свой стакан и выпила одним залпом. Марти был окончательно покорен и немедленно понес невероятную чушь — впрочем, её это не сильно смущало. Казалось, она всё равно совершенно его не слушает. Увлеченный своим монологом, Марти не заметил, что двери бара приоткрылись и внутрь зашел еще один посетитель, вырвав гневное восклицание у пожилой женщины, в одиночестве пьющей у соседнего столика. Не обращая внимания ни на неё, ни на бармена, уставившегося на него со смешанным чувством негодования и отвращения (гулей здесь не жаловали), посетитель прошел к столику в углу и мрачно навис позади Марти, всё еще удерживающего свою собеседницу за руку. — Эмоджен, — проскрипел гуль. — Вот вы где. — О, привет, Эдвард, — протянула девушка, едва удостоив его взглядом («Так вот как её зовут! Неудивительно, что её имя показалось таким дурацким»), а потом снова повернулась к Марти и состроила на лице очаровательную улыбку. «Дело пошло», — обрадовался Марти, решив, что лед наконец растаял, но в следующую секунду, когда уже собирался предложить ей перестать терять время в этой дыре и пойти помочь ему проинспектировать состояние его кровати, он ощутил, что взлетает. — Что, чёрт возьми… — начал возмущаться он и от удивления даже выпустил руку своей почти покоренной девушки на вечер. Этого, казалось, гуль и добивался. — Ваша мать с ума сходит, — с укором сказал он ей. — А вы шляетесь по барам с этими… Не найдя подходящего эпитета, он просто потряс Марти в воздухе, вызвал у него поток новых интересных слов, а потом бесцеремонно отпустил, и тот упал на пол. — Нашел, чем удивить, — фыркнула Эмоджен, и не подумав подняться из-за столика, и вместо этого подняла стакан, собираясь сделать очередной глоток. — Наша драгоценная маман сходила с ума, еще когда ты на свет не родился. А я — взрослый, нормальный человек, так что оставь меня в покое. — Джек велел доставить вас домой. — Пусть идет к чёрту, и ты вместе с ним. Из своего положения Марти пронаблюдал за тем, как рассерженный гуль сам сцапывает девушку за руку и тащит её в сторону двери, а она сначала упирается и вроде бы пытается вырваться, но потом перестает и идет уже сама — гуль, впрочем, всё равно не отпускал её ладони из своей, как будто опасаясь, что та в любой момент выкинет какую-то неприятную штуку. — Эй, детка, — не выходя из своего положения, проорал Марти. — Приходи завтра! — Она не придет, — отрезал гуль, смерив его таким взглядом, что детектив понял — встретились бы они не в границах города, и тот приложил бы все усилия, чтобы Марти больше никогда ничего не захотелось, — а потом захлопнул дверь, из-за которой донесся издевательский смех Эмоджен. Бармен, заинтересованно наблюдавший за необычным происшествием, с прежним надменно-скучающим лицом вернулся к своим обязанностям, а сидящие вокруг стойки дамочки в пестрых довоенных платьях снова принялись оживленно переговариваться, как будто ничего и не произошло. Бутылка с виски опустела, и больше тут делать было нечего. — Тоже мне… Так заботится о её чести, как будто она леди из девятнадцатого века, — пробурчал Марти, поднимаясь на ноги и пытаясь стряхнуть пыль с черных брюк. Эта случайная высказанная вслух фраза почему-то заставила его на секунду задуматься, и он приподнял бровь и застыл на месте, прикидывая что-то. — С вас восемьдесят пять крышек, — вывел его из задумчивости голос бармена, и Марти обратил на него холодный взор: — С чего это? — Ваше виски, а еще у девушки бурбон и два «Гвиннета», — невозмутимо перечислил бармен. — Что-о? Да даже я столько не выпил бы! — возмутился Марти, но возмущения не помогли; бармен скрестил на груди руки с таким выражением лица, что другого выхода, кроме как заплатить за всё, у него не осталось. Не переставая бурчать ругательства себе под нос, Марти выложил почти всё содержимое своих карманов на стол и уныло поплелся прочь, не переставая думать, что восемьдесят пять крышек — всё-таки слишком дорогая цена за то, чтобы немного подержаться за руки.