Детективное агентство Ника Валентайна

Он только успел спуститься по лестнице, как Элли налетела на него маленьким растрепанным ураганом. — Мистер Валентайн пришел, ура! — радостно известила она всех собравшихся в «Третьем рельсе». Никто, впрочем, особо этому не обрадовался — несколько человек вяло повернули головы в его сторону, но никак не прокомментировали его появление. Синтов здесь недолюбливали ­­­­- как и тех, кто жил в Даймонд-сити, а Ник сочетал в себе оба этих качества. — Привет, котёнок, — он потрепал её по волосам, и она отошла, теперь немного стеснительно глядя на него. Он понял, что Элли уже почти готова разразиться потоком вопросов и предположений, и поспешил вставить свой собственный прежде, чем тот потонул бы в её тонком звонком голосе: — А где мистер Перкинс? Она наклонила голову, не сводя с него такого заинтересованного взгляда, как будто видит синта в первый раз: — А, он спит. У папы ночная смена была, но он скоро проснется и выйдет. А я и не знала, что у вас какие-то дела… Теперь её лицо стало немного обеспокоенным, и она понизила голос: — Он ведь не замешан ни в чем криминальном? — спросила она его так по-деловому, ужасно серьёзно, что Ник не удержался от ухмылки. — Нет, Элли. У него ко мне дело частного характера. Они замолчали; Ник все еще стоял на последней ступеньке лестницы, возвышаясь над девочкой, как шест с накинутым на него пальто. Из дальней комнаты — специальной комнаты отдыха для гостей, — доносились приглушенные, но совершенно недвусмысленные звуки женских стонов, и ему внезапно стало неловко здесь находиться — и вдвойне неловко оттого, что здесь свободно разгуливает ребенок. Конечно, она-то не замечает — просто его последняя калибровка была сделана не очень хорошо, и Ник стал слышать всё слишком отчетливо, отчего у него возникало ощущение, которое, будь он человеком, назвал бы мигренью. — Ну, раз уж я тут, может, покажешь мне достопримечательности? — бодро предложил Валентайн, и Элли одним махом вспрыгнула на три ступеньки выше него. — Тут не так-то много поменялось… Ой, мистер Ник, а сходите со мной к музею? Папа мне не разрешает, а мне так интересно… К музею, резиденции мэра Вика, он с ней не пошел, умело сумев отвлечь её внимание на противоположную часть города, хоть там и не было ничего примечательного. Головорезы мэра, бдительно расставленные им по всем углам (с каждым годом их становилось всё больше — аппетиты мэра и его панаройя росли пропорционально) посматривали на него презрительно, поигрывая битами и дубинками в лоснящихся мускулами руках, как будто намекая, что только одно неосторожное движение — и они посмотрят, как он устроен там, внутри. На девочку, впрочем, они не обращали никакого внимания, как будто её и не было. Светловолосый, ужасно тощий парень с темными кругами под глазами чуть не наткнулся на них, и Элли отпустила руку Ника на секунду, чтобы избежать столкновения. — Макдонах, ну ты вообще! — пробурчала она. Тот ничего не ответил, с трудом завалившись на расположившийся прямо на земле, у прохода в подворотню, матрас, покрытый подозрительными пятнами смешанного происхождения. Валентайн подумал про себя, что не удивительно, почему Добрососедство называют «ночным» городом — при солнечном свете его жители, должно быть, с трудом могут выносить сами себя. Этот город был как костер, на который слетались ублюдки всех мастей — и чем менее морально одаренным был новоприбывший, тем больше шансов у него было в нем не сгореть. Редкие приличные люди здесь либо становились козлами отпущения, попадая к долг к мэру или одному из членов его «правительства», больше похожей на хорошо организованную преступную группировку, либо со временем озлабливались, уже ничем не отличаясь от большинства добрососедцев. — А это — отель «Рексфилд», — беззаботно объявила Элли, когда они завернули за угол. В её голову точно не лезли такие мрачные мысли, которые сейчас осаждали Ника. — Сюда мне тоже нельзя. Ой, мистер Валентайн, а может, вы… — Не думаю, что это хорошая идея. — Но… — Видишь ли, в чём дело… Твой отец мне голову оторвет, а у меня, как назло, закончились все запасные. Ты ведь не хотела бы, чтобы я остался без головы? — Неее, — протянула она, подумав и окинув его критическим взглядом. — Мне нравится ваша голова, мистер Валентайн, и шляпа на ней отлично сидит. Ладно, не пойдём в «Рексфилд»… — Спасибо, — хмыкнул он. Они еще немного погуляли по городу — Элли горделиво прошествовала, держа Ника за руку, мимо стайки еще более оборванных и растрепанных ребят, чинно с ними поздоровавшись. Судя по их округлившимся глазам, впечатление они произвели неизгладимое. Солнце немного смягчило свой палящий свет, — подворотни потихоньку оживали, наполняясь сомнительными личностями различных мастей и калибров; Ник почувствовал, что Элли изо всех сил сжала его за руку, когда они проходили мимо незнакомого ему человека в необычайно чистом сером костюме, у которого были такие же серые, под цвет костюма, невыразительные глаза. — Это Администратор, — прошептала она, когда тот прошел мимо, безразлично посмотрев на Ника. — Он очень, очень плохой… Ник запомнил его на всякий случай. Наконец, решив, что мистер Перкинс уже готов к обсуждению деловых вопросов частного характера, Элли потащила детектива обратно в «Третий рельс». Народ там уже заметно оживился, вовсю заказывая выпивку; радиоприемник, который какой-то умник сумел настроить на волну Мохаве, приделав ради такого огромную антенну на крышу (своей радиостанции у них не было, так не слушать же этих изнеженных идиотов из Даймонд-сити или занудную довоенную классику), бархатным голосом мистера Нью-Вегаса сквозь тысячи километров слал слушателям свою любовь. В прокуренном воздухе то тут, то там мелькали знакомые Нику лица, теряясь в пестроте однообразных прозвищ — Безухая Мэт, Глухой Томми, Майк-Красный-Глаз, — у стойки пухлого мрачного парня чуть постарше двадцати тыкали в бок другие парни, хохоча каждый раз, когда он издавал негодующий вскрик и потирал место тычка. — Ну хватит, народ, — пыхтел он. — Перестаньте, а? — А ты перестань быть таким жирным, Мэллоун, — предлагал кто-то, и компания снова начинала ржать. Элли шмыгнула в сторону служебных помещений, а Ник пока занял свободное место на диване, подальше от стойки. Она вернулась очень быстро — к нему даже не успел никто докопаться на тему того, что старый синт забыл в их чудесном городишке, — и устроилась рядом на диване, поджав под себя ноги. Ник сразу же загасил уже раскуренную сигарету. За ней вышел и сам мистер Перкинс — Валентайн в знак приветствия приподнял свою шляпу, тот кивнул ему, подходя ближе. — Эй, скоро твоя смена, ты в курсе? — проворчал из-за стойки усталый бармен, и тот отмахнулся от него, прикованный взглядом к синту. На его круглом лице появилось озадаченное выражение, когда он увидел свою дочь: — Ну я же велел тебе оставаться в комнате… — Но я не хочу. Она с надеждой посмотрела на Ника, рассчитывая, что он скажет что-то, что позволит ей остаться, но тот только развел руками — что ж, раз сказано идти, значит, надо. Она, впрочем, всё равно упрямилась. — А можно я просто посижу, послушаю, о чем вы говорите? Я ведь тоже собираюсь стать детективом, пап, мне нужно брать пример с… — Юная мисс, — теперь голос отца зазвучал чуть более грозно, и Элли нехотя сползла с дивана. — Ну и ладно, — немного обиженно протянула она и очень медленно обошла столик, сделав независимый вид. — До свидания, мистер Валентайн… Её отец проводил бдительным её взглядом, и, убедившись, что она скрылась за дверью, наклонился к синту, который уже снова успел поджечь свою сигарету. — Ну что, Ник? Ты её нашел? Валентайн выдохнул дым в сторону. Хотел бы он научиться сообщать плохие новости так же непринужденно и легко. — Боюсь, что да. Сегодня мрачные мысли не выходили у него из головы, прямо как этот дым, заполнивший пустое пространство его тела, обмотанного проводами. — Этот тип, с которым она сбежала, из шайки Вика, — он понизил голос, когда добрался до этого момента, где упоминался мэр — услышит их кто, и проблем не оберешься. — Я его выследил. Не хотел ничего рассказывать, но… — еще одна затяжка, очень глубокая. Он так часто это говорил, но легче не становилось. — В конечном итоге мне удалось развязать ему язык. — Надеюсь, ты не слишком с ним церемонился, — нахмурился отец Элли и нервно зарабаранил пальцами по подлокотнику кресла. — Что он тебе сказал? Ничего из того, о чём ты бы сам не догадался, подумал Валентайн. Вслух же он сказал то, что поведал ему бывший помощник Вика, скрывающийся на юго-востоке Содружества прямо под носом у сектантов Атома. — Значит, она сначала помогла ему обокрасть мэра, а потом, когда они сбежали, он её прикончил… Чёрт побери, Ник, это было три года назад. Я и подумать не мог, что… Валентайн смотрел на него своими непроницаемыми желтыми глазами, сверкающими в полутьме. Мистер Перкинс подошел к стойке и по-хозяйски сцапал бутылку бурбона, наливая себе полный стакан. Его напарник опять напомнил про то, что его смена заканчивается, но тот не обратил на него ровным счетом никакого внимания, и со своим стаканом вперевалочку прошел обратно к тому месту, где расположился детектив. — Жалко, что ты не пьешь, — его добродушное лицо расплылось в немного грустной улыбке. — Я бы предложил тебе выпивку, за счет заведения. Они немного помолчали прежде, чем мистер Перкинс снова заговорил каким-то потерянным голосом: — И всё-таки жаль, что так случилось с ней. Но… я-то ладно, просто у меня в голове не укладывается, как она даже не подумала о своей дочери, когда сбегала с этим мерзавцем… Что он мог ей дать? Он махнул рукой, как будто эта история давно уже было обдумана и рассказана; одним махом проглотил половину своего бурбона, поморщившись, как человек, который очень редко пьет алкоголь и непривычен к его резкому вкусу. — А я теперь крайний, отрабатываю то, что они украли. — Он вздохнул, покачав головой. — Странно, что Вик меня просто не прикончил, видать, у него на той неделе, когда всё это произошло, приступ милосердия случился… От неё совсем ничего не осталось? Эта последняя фраза как будто вывела Валентайна из заколдованного круга воспоминаний, в которые он частенько ударялся независимо от своих желаний. Он закивал, запуская руку в карман, а потом извлек из него сияющие синими камнями серьги. — Сказал мне, что хотел продать, но не успел. Камень красиво поблескивал в полумраке, но почему-то это зрелище заставило мистера Перкинса кисло поморщиться. — Я очень надеюсь, что ты не оставил его после своего визита в добром здравии, Ник… — Я детектив, а не убийца, — напомнил ему Валентайн. — Но, думаю, тебе будет интересно узнать, что я макнул его в бочку радиоактивных отходов напоследок. Просто не смог удержаться от искушения. Мистера Перкинса это немного развеселило, и он хмыкнул, в красках представив себе эту сцену. — Знаешь, что… Пожалуй, мне это не нужно. — Он отмахнулся от серег, придвинул их по столику обратно к Нику. — Даже смотреть на них не хочу… Валентайн, пожав плечами, автоматически положил находку обратно в свой карман. — Но спасибо, что раскопал всё это. Я бы еще долго думал, что… возможно, она еще вернется когда-нибудь. Теперь знаю, что нет. Держи гонорар. Ник не взял крышки; поднялся, собираясь уходить. Дел у него здесь больше не было, и он чувствовал, что застывший, притаившийся город только и ждет нетерпеливо, когда чужеродный объект его покинет, и он сможет снова пуститься во все тяжкие. — Не стоит. К тому же, у меня остается трофей. Он похлопал себя по карману, потом поправил шляпу, вечно сползавшую на глаза. — Ну, желаю удачи. Попрощайся за меня с Элли. — Конечно, конечно… Ник? — Да? — Ты с ней поосторожнее. У меня порой возникает такое чувство, что, когда она подрастет, то ещё, чего не хватало, потащит тебя на свидание. У Валентайна из рук выпала сигарета — если бы он всё ещё был человеком, то точно бы подавился горьким дымом и долго кашлял, а мистер Перкинс хлопал бы его по спине. Но вот одно из преимуществ существования в виде синта — им гораздо проще восстановить утраченное самообладание. Ник растянул потрескавшиеся синтетические губы в ухмылке: — Она посмотрит повнимательнее на эту проржавевшую физиономию и передумает, так что можешь не беспокоиться. Тем не менее всю дорогу до Даймонд-сити Ник никак не мог отделаться от дурацких мыслей. Впрочем, он не особенно пытался их заблокировать; настроение у него слегка улучшилось, и он представил себе приятный летний денек где-нибудь подальше от Добрососедства, повзрослевшую Элли в соломенной довоенной шляпке, и разъяренного мистера Перкинса, который точно оторвёт ему голову. В конце концов, для благоразумного синта, который знает, что такого всё равно никогда не случится, от мыслей нет никакого вреда.